46

Ответ на этот вопрос я получаю уже утром.

Вообще, было опрометчиво отправлять подобный запрос в космос, потому что мироздание словно стремится дать побольше ответов на подобные вопросы. Знаки я больше не ищу, но это не мешает мне мыслить несколько фатально.

– Ох, – протяжно выдыхаю, ловя любимый кулон–амулет, подаренный мне Элеонорой, он ломается прямо на мне. – Кажется, придется довольствоваться меткой, видимо, все изделия ведьм имеют срок годности и стремятся к самоуничтожению, когда надобность в них становится не столь сильной.

– Хм, – Адам берет две аккуратно разделенные половинки, – если его склеить, не факт, что он продолжит функционировать именно так, как должен, в лучшем случае будет просто интересным украшением.

Заканчивает рассуждать Милославский, а половинки кулона прямо на наших глазах разламываются дальше на кусочки, которые на моей ладони превращаются в пыль. Мы с Адамом стоим в шоке.

– Любопытный эффект, – отмираю я. – Возможно, он обиделся, ты знаешь, ты сказал, что он не сможет быть полноценным. Подарки ведьм с характером, прямо, как и те, кто их делает.

– А еще, мне кажется, они не любят оборотней, – в замешательстве произносит Милославский. – На меня они так точно реагируют сильнее, чем на тебя. В смысле в моих руках они стремятся к разрушению.

– Ладно уж, давай выкинем останки кулона и дело с концом. Я напишу Элеоноре, замолвлю за тебя словечко, не проклянет она тебя за порчу имущества, – смеюсь.

– О, спасибо, госпожа, что бы я без тебя делал! – восклицает Адам и резко без предупреждения берет меня на руки. – Мы опаздываем, госпожа, но я, как ваше личное такси, с ветерком домчу до места.

Хохоча, мы вываливаемся из дверей люкса, а в холле нас уже ждет Анна. Я все еще немного смущаюсь ее, я нарушила их привычный семейный уклад, ворвалась без предупреждения, отнимаю внимание ее брата. Анна даже заикнулась о том, чтобы снять квартиру и жить отдельно или напроситься платным квартирантом к своей подруге, Кристине.

Не вышло.

Адам не дал, поселил в соседнем с нами номере. А еще он успел организовать привоз вещей из их дома, а также из моей комнаты в общежитии. Дом после потопа тоже уже приводят в порядок. А я удивляюсь, когда Милославский все успевает, ведь мы с ним как будто все выходные провели в постели, но нет. Я не сделала ничего полезного, даже к парам не подготовилась, а Адам сделал очень многое.

– Ваше появление вместе и без того произведет фурор, я бы не стала эпатировать публику еще сильнее, – аккуратно замечает Анна вместо приветствия.

– Да плевать, – не реагирует на здравый совет Милославский, – кулон Айлин поломался, я не выпущу из рук мою Истинную, так и буду ходить вместе с ней по всему университету.

– Нет! Так не пойдет, – истерично восклицаю. – Поставь меня на пол! Я не хочу стать посмешищем! Мне нельзя терять репутацию перед профессорами.

– Заучка, она всегда заучка, – качает головой Милославский, но все–таки ставит меня на ноги.

– Вы невероятно приторные, ребята, – качает головой Анна. – Мне теперь любопытно взглянуть на каких–нибудь еще истинных, неужели все после встречи со своей парой теряют мозг.

– Мы не теряли мозг, мы нашли друг друга, – беззлобно возражаю сестре Адама.

Спуск в лифте проходит спокойно. Сегодняшний регистратор провожает наши спины без любопытства во взгляде. Это тот же парень, что селил меня в первый день моего пребывания в этом городе, и, увидев нас с Адамом вместе во всех смыслах, как–то по–философски легко принял этот факт.

Чего не скажешь о горничных отеля. Адам их гнал из номера, но особо любопытные все лезли и лезли с уборкой, дабы рассмотреть меня.

Еще одно доказательство того, что Милославский не солгал, в отношения ни с кем до меня не играл и для быстрых коротких встреч использовал менее публичные места.

– Ты готова, Айлин? – спрашивает меня Анна.

Ее голос и взгляд полны сочувствия и понимания.

– Нет, ни капли не готова, но куда деваться, – тяжело вздыхаю. – Было бы проще, если бы мы были в одной группе.

– Да, я уже подумывал перевестись к тебе, – на полном серьезе заявляет Адам, – но очень многое пришлось бы сдавать. Слишком у тебя заумная специальность, моя самая простая на потоке, а я сам всякое специфическое и сложное уже давно позабыл, все–таки мой бизнес никак не связан со всей этой физической мутью, какой мы занимаемся в институте.

– А зачем вообще ты пошел в университет второй раз?

– Скучно было, наверное, – пожимает плечами Адам.

– И за мной надо было присмотреть, а еще вариант встречи тебя в университете был велик, мы не прогадали, – усмехается Анна.

Надо же, не я одна заложница своей сущности. Альфы точно так же вынуждены потакать своей, разве что у них силы больше, а вместе с ней и свободы.

Если так подумать, то и простые люди – заложники своей сущности, семьи, положения в обществе, обязанностей.

Да вообще все мы заложники чего–то или кого–то!

Но я была такой эгоистичной, что замечала только свои беды.

На столь лиричной ноте мы доходим до университета. Мое сердце непроизвольно ускоряет свой ритм, я спотыкаюсь, но Адам удерживает меня в вертикальном положении. А потом он вдруг отпускает мою ладонь, и мир мгновенно окрашивается в черно–белые краски…