53

Во взгляде черноволосого мелькает торжество, сзади раздается сдавленный всхлип Айлин, но я все это отмечаю попутно, мой кулак уже несется в лицо козла, посмевшего обидеть мою истинную.

– Я тебе сейчас от всего сердца помогу, – говорю я, продолжая наносить методичные удары, – отобью тебе все, что ниже пояса, и больше ничто над тобой довлеть не будет. Ты физически не сможешь иметь потомство и освободишься от родового долга. Ты правильно сделал, что обратился ко мне, у меня ведь есть опыт, несмотря на мой молодой возраст, – я продолжаю рассказ. Черноволосый пришел в себя, пытается отбиваться, но пока это у него получается не очень. – К моей сестре приставал один товарищ, уже не пристает, за один раз направил его на путь истинный. С тобой придется повозиться чуть подольше, ты все же Альфа! А не просто мимо проходил.

– Иди ты! Аргх, – рычит черноволосый и внезапно отклоняется от моего очередного удара и идет в атаку. – Вот именно, я был Альфой задолго до того, как ты вошел в возраст! Мастерство гораздо важнее молодости, оно никуда не денется. Но ничего, я преподам тебе урок, раз твой родной отец не сподобился. Если откровенно, твой отец мне никогда не нравился, напыщенный индюк, слишком большого мнения о себе.

Черноволосый продолжает наносить удары, мне удается блокировать далеко не все. Айлин издает сдавленный всхлип и, надеюсь, прячется обратно под стол.

– Мне тоже не очень–то нравится мой отец, – произношу, возвращая себе лидерство, – но родителей не выбирают.

– Зато девиц выбирают, и ты забрал ту, что выбрал я!

«Переклинило этого черноволосого на одном и том же. Понятно, почему Айлин была такой запуганной и подозрительной, у моего племени нет ни малейшего уважения к женщине».

– Милейший, – опять возвращаю себе первенство по ударам, – девица сама изволила меня выбрать, не путайте понятия. Если бы вы вели себя уважительнее и обходительнее, возможно, и к вам пришло бы счастье.

– Уважение? Ты смеешься? – ярится черноволосый и снова отвоевывает первенство. – Природа и инстинкты на первом месте! Они даже у простых людей на первом месте, все вот эти танцы вокруг девушки – это блажь. В конечном итоге всеми нами движет инстинкт размножения.

– Движет, не спорю, – ловлю руку противника, – но в наших силах поступать по совести и подключать чувства. Гораздо приятнее жить с девушкой, которая по отношению к тебе испытывает любовь, а не ненависть.

– Скучно, – произносит черноволосый и вдруг делает шаг назад. – Мы так ни к чему не придем. Вступился за честь своей истинной, молодец, но, правда, хватит. Я не собираюсь менять себя, меня во мне все устраивает.

– О, ты способен вести диалог, – отвечаю, тяжело дыша. Мне бы присесть, а лучше прилечь, у моего организма быстрая регенерация, но все же не моментальная, – с тобой приятнее иметь дело, чем с моим отцом.

– Да, – черноволосый дышит даже тяжелее моего, ему бы точно прилечь, причем прямо сейчас, – твой отец обладает сложным характером. Айлин, я должен извиниться, – он слегка кивает моей драгоценной, – свобода выбора должна быть у всех, согласен.

– Х–хорошо, – заикаясь, отвечает Айлин, а потом добавляет уже не так нервно. – Вам бы присесть, обоим сразу. И, может, мне стоит побежать в медпункт? Возможно, у меня есть пластыри и антисептик в сумочке, – она ставит свою сумку на стол и принимается в ней рыться.

То ли у нее железное самообладание, то ли Айлин вот–вот свалится в обморок, а ее деятельность – лишь маскировка. На всякий случай, пошатываясь, подхожу к своей истинной. Едва ли ей привычно наблюдать мужские драки. Кстати, драки должны приносить пользу, чтобы не скатиться в мордобой.

– Так когда, ты говоришь, уедешь от нас? – поворачиваю голову в сторону черноволосого.

Тот кривится, но кивает, как бы соглашаясь с надобностью переезда, и только открывает рот, чтобы ответить, как дверь в аудиторию открывается, на пороге появляется моя сестра, и время словно замирает…