70

– Слушай, не нужно поспешных действий! – стараюсь сохранять спокойствие, но на самом деле вот сейчас мне становится очень страшно. Где этот Адам, когда он так нужен?! И ведь чувствую, он где–то недалеко, но почему до сих пор не здесь?! – Ты же не хочешь убить Анну, да? Твои веревки не сильно ее придавливают? Если бы ты хотела убить нас, сразу бы это сделала, достаточно было не снотворное нам вкалывать, а яд.

– Не придавливают, не волнуйся, – снисходительно отвечает Ксения. – К тому же веревками управляю не я, а механизм, ты, глупая, впечатлилась, поверила. Волшбы еще не было.

– А когда она начнется, что нас ждет? – произносит Настя, выражая общие мысли.

– О, тебя, пышечка, ничего не ждет, бесславный конец разве что, такой же бесславный, как и твоя жизнь, тебе не привыкать, – смеется Ксения.

– Надо было настоять на том, чтобы тебя обследовали в психиатрии и отстранили от занятий, а не давать возможность доучиться семестр, – качает головой староста. – Может, одумаешься? Ты не оборотень, тобой органы правопорядка с удовольствием займутся.

– Настя права, тебе грозит полная ответственность за свои поступки, но мы можем защитить тебя, отпусти Анну, прошу, – произношу с тревогой наблюдая за тем, как сестру Адама стискивают веревки.

Да, несмертельно, как и сказала Ксения, но, сдается мне, все это несмертельно до поры до времени. Анну надо спасать.

– Да не будет никакой ответственности, вы отсюда не выйдете, – отмахивается от нас Ксения. – Все, не мешайте, мне нужно начинать ритуал. Я тебя хотела привязать, Айлин, но раз уж Анна любезно вызвалась, подойдет и она, возможно, даже больше подойдет, ее родословная более впечатляющая нежели твоя. Да уж, – качает головой Ксения, – сочувствую я тебе, Айлин, родиться в семье Альф и, единственное, что заиметь от сильных родителей – это злополучный ген и талант к эмпатии. Вот уж воистину зря некоторые идут против природы, ясно же давно, что Альфы с Альфами плохо совместимы. Но я понимаю, женщина–Альфа – редкий экземпляр, ей сложно, хочется найти сильного спутника, а не тряпку вроде Дмитрия, которого вы с легкостью вырубили, и он до сих пор не пришел в себя. Но надо же было понимать твоим родителям, что ты у них чудо–девочкой не получишься.

«Я таких подробностей о своих родителях не знаю, а эта знает, – думаю с раздражением. – Откуда? Хотелось бы знать».

– А ты, я смотрю, слишком повернута на оборотнях, ведьмах и их способностях, да? А сама–то точно человек, я даже сейчас не понимаю, сила как будто есть, но словно отдельно от тебя, внутри ты человек–человеком, – хмурюсь. – Так поэтому ты была одержима такими, как я! Ты не просто отчаянно завидовала, но еще и искала способ стать необычной! – доходит до меня наконец, и, судя по побледневшей физиономии Ксении, я попала в яблочко. – Слушай, ну ты дура дурой, – на этой фразе Настя бросает на меня возмущенный взгляд. Да–да, психов злить не стоит, а я этим упорно занимаюсь. – Ты ведь имеешь нормальную семью, разве нет? Я–то о своей настоящей ничего не знала, впервые услышала от тебя, и что случилось с моими биологическими родителями я не в курсе до сих пор. А у тебя все хорошо, все есть, все при тебе! И условий никаких – бери и делай, что хочешь, и человека для жизни выбирай себе по душе, а не по велению Магии!

– Много ты понимаешь, – выплевывает ненормальная, но уже без прежнего огонька, – таких, как я, очень много, а таких, как вы с Анной, мало. Девицы вообще нечасто рождаются у оборотней и Альф. А твои родители умерли, или их убили, не знаю точно, странная история была. Хотела бы я сказать тебе, что они оставили бесперспективного ребенка, подкинув его людям поздно ночью на крыльцо, но нет, не могу. Хотя я удивлена, ты мне тут про вечные ценности заливаешь, а сама ни черта не знала про собственных родителей! Подшивки с газетами имеются в любой общественной городской библиотеке! Иногда везет, иногда они успевают оцифровать данные, бери – не хочу из интернета.

Как ни странно, но мои чувства Ксения не задевает. Я не знаю свою настоящую фамилию, и моя интуиция с самого моего детства не велит мне ее узнавать. Если на то пошло, эта сумасшедшая выскочка могла ошибиться, могла прочитать не про меня, не про мою потерянную семью.

Ну, а если все же про меня, тогда и славно, что я не лезла в это дело. Наследство все равно мне не отдадут, даже если оно было. За столько лет его уже сто раз поделили.

– И ладно, – пожимаю плечами, – со мной разобрались, давай с тобой. Отпусти Анну, а мы поможем тебе избежать серьезного наказания.

– Ага, сейчас! – огрызается Ксения. – Вот проведу ритуал, получу дар, тогда и отпущу…То, что от вас останется, – добавляет она и зловеще смеется.

В следующую секунду в руках у ненормальной появляется длинный кинжал, наверняка она его держала за поясом, и в отсветах пламени свеч он смотрится по–особому опасно. Нужно заканчивать с разговорами и приступать к действиям. Мало ли, что еще прочитала эта глупая ритуальщица, наверняка чушь какую–нибудь, какая ни за что у нее не сработает, как надо, но Анна будет покалечена.

Хочу сделать шаг вперед, но не могу, с ужасом осознаю, что я словно приклеилась к полу. Поворачиваю голову к Насте, она стоит с выражением схожего ужаса на лице, что и у меня.

– О, заметили мою несилу, да? – смеется Ксения. – Не чувствует она внутри меня волшбу, так на своей шкуре ее почувствуй! А я пока займусь твоей невезучей почти родственницей.

И она замахивается, чтобы ударить Анну кинжалом…