Эпилог

Некоторое время спустя

Айлин

Просыпаюсь на рассвете и занимаю свое любимое стратегическое место в доме – широкий подоконник на третьем этаже под самой крышей. Обычно здесь люблю находится я, но оборудовал этот подоконник Адам, заботливо прикрепил к нему мягкий плед, чтобы не скатывался, чтобы мне всегда–всегда было мягко и тепло сидеть. А еще купил подушки разных размеров для красоты и для удобства. Потом он приобрел сюда несколько вазочек под ярко–выкрашенные сухоцветы и разные остальные милые безделушки по мелочи.

Провожу пальцем по выпуклой снежинке, приклеенной к окну, и делаю большой глоток латте. Я не захотела снимать снежинки с этого окна, теперь они меня радуют круглый год, все равно снега в этом городе не бывает даже зимой, пусть у меня хотя бы будет вечный рисованный снег.

Рассеянно смотрю на просыпающийся город внизу, на огни редких автомобилей и невольно погружаюсь в некий транс. На этом подоконнике можно сидеть часами, вид с холма с верхнего этажа нового дома Адама очаровывает и не надоедает.

«Ах да, не новый дом Адама, а новый наш с ним дом», – поправляю себя мысленно.

Милославский относится очень болезненно к тому, что я до сих пор отделяю его имущество от своего. Правда, я с некоторых пор больше не бедная сиротка, которая висит на шее у богатенького мажорчика, а вполне себе обеспеченная сиротка.

После того памятного похищения Адам допросил Ксению на тему моих биологических родителей, он долго мне ничего не рассказывал, сам проверял информацию, мотался в мой родной город, даже с Элеонорой подружился. Амулет для успокоения нервов мне, кстати, не понадобился, моя психика пришла в норму естественным путем.

Так вот, Адам лично все проверил, разузнал и…Вернул мне мое наследство.

Да, оно было, и Милославский меня заверил в том, что никто ко мне не придет разбираться из–за него, и Ксения тоже больше не придет, как и Дмитрий не появится в нашем городе. Его дом ушел с аукциона, а мне, если честно, до сих пор не хочется знать, что именно случилось с этой парочкой, кое о чем лучше не спрашивать.

Вздыхаю и делаю еще один большой глоток, дорогая кофемашина делает идеальный кофе, не зря она стоила столько денег. Хотя на мой взгляд она слишком дорогая, но Адам принес ее домой на мой день рождения, а от подарка любимого мужчины не принято отказываться. Правда, от второго его подарка, врученного поздним вечером, когда мы были в постели, дорогого набора украшений, я попыталась–таки отказаться. Но не тут–то было.

Оглаживаю крупный камень на левой руке и бросаю взгляд на правую руку. Сегодня на безымянном пальце появится еще одно колечко, ведь именно сегодня я официально стану Милославской. Если Адам продолжит одаривать меня украшениями в том же темпе, что и сейчас, то через пару-тройку лет я рискую стать похожей на новогоднюю елку. Это если я буду носить все, конечно, но, естественно, этого не будет, придется вспомнить о вкусе и хорошем тоне и засунуть часть красоты в шкатулку.

– Ты снова портишь желудок и пьешь кофе натощак? – сзади меня со стороны лестницы появляется Адам.

– Нет, у меня тут хлебцы, – поднимаю вверх тарелку с понадкушенными бутербродами. – А вот ты снова бесшумно подкрадываешься! Твое счастье, что я перестала реагировать на такие твои появления за моей спиной.

– Я твоя тень, забыла? – чуть насмешливо спрашивает Милославский. – Подвинься, твой подоконник вмещает двоих, а если надо, то и троих, и четверых.

– Это кого ты собрался звать посидеть на моем любимом подоконнике? – хмурюсь, пока Адам устраивается позади меня и обхватывает мою талию своими горячими руками.

– Как кого? Ты и впрямь ничего не знаешь? – искренне удивляется Милославский. – А я–то думаю, почему ты молчишь, не рада, что ли? Но мы вместе хотели этого, и я решил в итоге, что ты считаешь, что я уже все знаю, мол, чего говорить, сначала поженимся, а потом будем дальше решать.

– Что решать? – выпрямляюсь и разворачиваюсь в вполоборота к Адаму.

– Ну, комнаты какие выделим, будем ли ремонт там делать масштабный или просто стены покрасим. Я был бы не против банальщины типа голубой и розовой комнаты, если честно. Но мы всегда можем разбавить все зеленым, как ты любишь. Типа лес на фоне моря и розового рассвета, – вещает Милославский.

А я никак не пойму, зачем нам красить стены в комнатах, ремонт свежий, дому года еще нет, на новый год будет первая годовщина.

– Твоя сестра объявилась? Она писала тебе? Неужели и впрямь она сегодня появится?! Это же чудесно! – восклицаю эмоционально и подскакиваю на ноги. – Я боялась верить, боялась тебе сказать, что она обещала мне появиться на нашей свадьбе.

– Нет, я не про Анну, – отвечает Адам с каменным лицом. – Но я буду очень рад, если она объявится. Обидно, что она пишет тебе, а не мне, но я заслужил, поверил в исправление Эдгара, до сих пор жалею, что не отправил его к праотцам, тогда Анна была бы свободна и жила рядом с нами.

– Не нужно, не ругай себя, – глажу Милославского по руке, – все идет именно так, как и должно.

– У тебя еще и пророческий дар появился? Беременность повлияла? – приподнимает бровь Адам.

– Нет, я консультировалась с Элеонорой по поводу ситуации Анны и Эдгара. Подожди, – замолкаю на полуслове, – в смысле беременность повлияла? На меня, что ли?

– А на кого еще? – фыркает Адам.

– То есть ты хочешь сказать, что я прямо сейчас беременна? – тяну слова, пытаясь осознать сказанное. – И что, там двое во мне, что ли? Или две спальни будем ремонтировать на всякий случай? Мол, будет девочка, то в розовую, а мальчик – в голубую. Ну, хотя бы теперь понятно, зачем нам их вообще обновлять.

Тяжело вздыхаю и нервно ерзаю на подоконнике, а Милославский выгибается и озабоченно всматривается в мое лицо.

– Да, ты беременна, я думал, ты чувствуешь, я–то чувствую. И да, у тебя двойня, мальчик и девочка. Ты рада? – спрашивает он, затаив дыхание, и я чувствую, что он очень боится услышать ответ на этот вопрос, прямо как когда боялся, что я откажу ему в женитьбе.

– Ну конечно, я рада, глупенький, – отвечаю я и счастливо смеюсь, – теперь все мои мечты сбудутся. И сестра твоя объявится, будь уверен, и у нее все будет чудесно. Как раз успеет стать нашим малышам крестной, а потом родит своих.

– Идеальная картинка идеального будущего, – произносит Адам с облегчением. – Я тоже очень рад, – он притягивает меня к себе и целует в макушку, – и буду еще более рад, если напророченное тобой сбудется.

– Сбудется, будь уверен. Впереди нас ждет только хорошее!