ГЛАВА 37

Нет! Не может быть! Или может?

Я совсем другими глазами посмотрела на этого Тора, и ноги стали ватными.

Стоп! Ну, о чем я думаю? Это же игра!

Но тогда почему он так поразительно похож на Славу? Почему сказал, что забрал чистоту?

— Что ты сказал? — почти дышал огнем Николас Сард. — Я, кажется, ослышался.

— Давно замечал, что у тебя избирательный слух, — Тор похлопал герцога по плечу, и тот, зарычав, скинул руку. — Ну-ну, не нервничай так! Леди уже занята! Оставь свои фокусы другим.

— Ты видел сферу.

— А еще видел коричневый цвет. Как думаешь, почему?

Николас Сард линчевал глазами Тора. Руки сжимались в кулаки, будто мечтали сойтись на шее графа-бунтаря, а батеньке так и вовсе поплохело.

— Эрик-ка, о ч-чем он? — запинаясь, обратился ко мне Геральд.

— О том, что герцог умолчал. Он прекрасно знает, что значит коричневый цвет! —  Тор обвел публику глазами. — Ну же, Николас, не томи.

Стоит отдать должное, оратор из виртуального мужчины мечты был прирожденным:  даже я заслушалась, несмотря на шок.

— И что же он значит? — тихо спросил отец.

Тор словно этого вопроса и ждал: повернулся, смачно прокусил себе палец и обошел Николаса, который застыл каменным изваянием.

Кап! – алая кровушка столкнулась со стеклянным шаром, и тот затрещал так, будто раскалывается. Черная оболочка разлетелась по стенкам, скатившись вниз сферы, а сам шар засверкал зеленым сиянием.

В гробовой тишине я отчетливо слышала, как скрипели зубы графа. Интересно, насколько они у драконов прочные? Сейчас же сотрет!

Кажется, герцог прекрасно понимал, что происходит.

— На ней моя печать! — чрезвычайно довольно пояснил для тех, кто ничего не знал о подобных фокусах Тор Лавар.

— Где? — хрипло спросил Николас, а отец стал пошатываться из стороны в сторону.

Копия моего бывшего стремительно подошел ко мне, крутанул меня в руках на радость публики и дотронулся указательным пальцем до моих губ:

— Здесь! Право первого поцелуя! Я предъявляю свои права!

И щелкнул пальцами, а мои губы загорелись огнем!