Глава 3

Рурк

— Ты знал?! — зашипела она, когда мы подошли к огромному столу, накрытому к ужину.

Конечно, я знал.

Конечно, я знал, кто она такая, и дольше, чем она, черт возьми, догадывается. Ее мать и традиции королевства не позволяли ей встречаться с поклонниками до восемнадцати лет. И я был там, на ее «торжественном первом балу» — вечеринки по случаю дня рождения, на которую ее мать пригласила миллион незнакомцев, стремясь продать свою чертову дочь с аукциона. Я был там и, увидев Колетт впервые, осознал, что пропал.

Великолепная и невинная — взрывная смесь — слишком умная для окружающего дерьма, с широко раскрытыми наивными глазами. С налетом дерзости. И это меня чертовски заводило — бунтарская жилка, которую жаждал и мог приручить, словно дикую лошадь, которую я бы сделал своей.

С тех пор у нее появились поклонники. Черт возьми, даже той ночью у нее были поклонники. Трое. Один оказался достаточно умен, чтобы отступить. Другой хотел компенсации, словно какая-то меркантильная сучка. И он ее получил, но не раньше чем я подпортил этому кретину физиономию.

Да, я знал, кто она такая. Видел ее той ночью, год назад, но тогда осознавал, как бы сильно ее ни жаждал, лучшее, что мог сделать для такой девушки, — уйти. Она была слишком милой, слишком хорошей. И я... сломленный, порочный, одинокий мужчина лишь запятнал бы ее невинность, опустил бы ее до моего уровня.

Поэтому я отступил и сделал все, лишь бы выбросить ее из головы.

...Но больше не мог.

Все началось из-за деловой сделки. Моя компания расширялась на Ближний Восток, но возникло препятствие. Саудовцы считали неженатого мужчину обузой для бизнеса. Неженатый означал «неблагонадежный», а это в свою очередь — медленное поступление инвестиций. Отказ в контрактах там, где женатый получил бы их в мгновение ока.

В общем, мне нужна была жена. Немедленно.

На «свидания» и «встречи» времени не было. Как и гребаного интереса к противоположному полу. Частично, из-за чертовой занятости, частично — из-за того, в чем я не признавался сам себе, — словно одержимый, не мог забыть тот бал на восемнадцатилетие Колетт. Сделал все, чтобы выбросить ее из головы, держаться подальше, не думать, но это оказалась проигранная битва.

Я взглянул на недостижимое. Попробовал взглядом запретный плод и хотел еще большего. Жаждал заполучить ее всю целиком. Мне нужна была вся она. И когда узнал, что Монти, чертов, Скотт добивался ее руки и получил от матери Колетт согласие, больше не мог оставаться в стороне. Кусок человеческого мусора, такой как принц Скотт, думающий, что может забрать то, что принадлежит мне, разрушил последнюю решимость.

Ни один другой мужчина не заполучил бы ее. Никто другой не попытался бы укротить этот вспыльчивый, нахальный, дерзкий ротик. Никто другой не стал бы смотреть, как эти губы раскрываются в криках удовольствия, пока член вонзается глубоко в нетронутое, девственное тело.

Нет, вся она была только для меня.

Поэтому я стал действовать. И вот теперь мы оказались здесь. Зверь внутри меня рычал, рвался наружу, пока я наблюдал за ее взглядом, безошибочно определяя, когда до нее дошло, кто я такой. Каменный стояк запульсировал от ее взгляда, от широко раскрытых глаз. Я надеялся, что Колетт так же будет смотреть, когда в первый раз глубоко войду в нее каждым дюймом своей толщины. Именно так она посмотрит на меня, когда отодвину ее трусики в сторону и проведу языком по гладкой сладости.

Член запульсировал, стоило представить, какие звуки она станет издавать, когда языком закружу по клитору.

— Конечно, я знал, кто ты, — прорычал на ухо, когда Колетт, возмущенно пыхтя, направилась к обеденному столу. Видел, как кожа на шее покрылась мурашками от моих слов, как у нее перехватило дыхание.

О, она станет моей. И скоро.

— Ну, мог бы воздержаться. Придурок, — проворчала она, обернувшись.

— Хулиганка.

Когда мы подошли к столу, я шлепнул ее по заднице, отчего принцесса ахнула, сладко раскрыв ротик, и прижалась ко мне всем телом.

— Ты не можешь, — прошипела она.

— Могу. — Отодвинул для нее стул и, воспользовавшись возможностью, притиснул к спинке, сверкнул взглядом и прижался к ней всем телом.

— Ты моя добыча, принцесса.

Ее щечки покраснели, сексуальный язычок мелькнул, увлажняя чуть приоткрытые мягкие розовые губки. Интересно, ее половые губы такого же соблазнительного нежно-розового оттенка?

— Нет, мой ответ, — нахально ответила она.

— У тебя нет выбора.

Она пристально посмотрела на меня, а я улыбнулся в ответ.

— Прошу прощения?

— У тебя нет выбора, — прямо заявил. — Я расплатился со значительными долгами твоей матери в обмен на твою руку.

Принцесса возмущенно сверкнула взглядом, а во мне вскипела кровь, член заныл от желания достичь освобождения внутри нее.

— Ты не можешь просто взять и купить меня, — пробормотала принцесса, все еще зажатая между моим телом и большим обеденным стулом с высокой спинкой.

— Уже купил, — промурлыкал я, убирая непокорный светлый локон за ухо.

Мне страстно хотелось сжать в кулаке всю ее белоснежную копну, оттянуть ее голову назад, оставляя дорожку поцелуев на целомудренной девственной шее. Я страстно желал услышать, как из этого дерзкого ротика будут вырваться вскрики наслаждения... пока потянув за локоны, стану вгонять каждый дюйм члена в ее бархатисто-мягкую нетронутую плоть.

Лицо Колетт вспыхнуло ярко-алым, словно я прошептал все свои грязные фантазии ей прямо на ухо. Она поджала губы и, наконец, отстранившись, раздраженно села на стул.

Я ухмыльнулся.

Она плохо скрывала... пожар в глазах и то, как выгнулась навстречу мне всем телом. Возможно, она и говорит себе, что презирает меня, но каждое движение, каждый вздох, каждая мурашка говорили мне об обратном. Она хотела меня возненавидеть, хотела думать, что ненавидит, но на самом деле...

Не ненавидела. Совсем нет. Это очевидно. Нет, ее глаза не полыхали ненавистью.

Они сверкали от похоти. В них отражалось желание и любопытство, страстная жажда избавиться от встревоженной хорошей девочки, от маски принцессы и позволить мне делать с ней все те грязные вещи, о которых тайно всегда мечтала.

Черт, задавался я вопросом, стала ли ее маленькое лоно еще горячее и влажнее, когда она думала о том, что я приготовил для нее.

Мы все уселись за стол. Я расположился рядом с будущей невестой и ухмылялся, не обращая внимание на ее надутые губки. Скоро я приручу эту дерзкую маленькую нахалку. Но пока сидел и улыбался, кивая, притворяясь, что слушаю полупьяные шутки ее матери, сплетни о различных королевских делах.

Как же я ненавидел все это дерьмо. Я вырос не в королевской семье, и вся эта мелкая хрень меня ни в малейшей степени не интересовала. Я ничего не имел против королевского рода как такового, но от большинства из тех, кого встречал, просто кровь вскипала в жилах, особенно бесили богатые высокомерные принцы, которые никогда в жизни не работали. Что насчет меня? Я надрывал задницу за каждый цент, который имел сейчас. Стал богат — богаче многих принцев, по правде говоря, — но заработал все собственным потом и кровью.

Я унаследовал компанию от отца, а затем еще прикупил местную горнодобывающую компанию и превратил ее в энергетический мировой конгломерат. Потихоньку скупил половину прав на бурение и добычу полезных ископаемых на этой планете. И вот теперь сидел за столом королевы, собираясь жениться на ее дочери-принцессе.

Мио родители никогда бы в это не поверили.

Отец умер, когда мне исполнилось двадцать, я только начинал работать в семейной компании. Мать умерла намного раньше, когда я был еще ребенком. Возможно, они и не оставили мне в наследство корону, но подарили больше сердечного тепла, чем я когда-либо мог попросить.

Знал, что Марианна, мать Колетт, старой закалки, вероятно, не приняла бы «не королевский» брак собственной дочери. Но если я чему и научился, став одним из богатейших людей на планете, — деньги, черт возьми, открывают любые двери. И когда дело дошло до выплаты ее долгов, до предложения жить так, как привыкла, королева оказалась более чем готова принять наличные вместо короны.

Меня это чертовски устраивало, потому что я заполучил ее.

Это означало, что Колетт станет моей.

— Итак, Рурк, — пьяное невнятное бормотание Марианны привлекло мое внимание. — Ваше хобби — тренировать лошадей?

— Да, ваше величество.

Марианна, покраснев, кокетливо взмахнула рукой.

— О, такое рыцарское занятие.

Я слегка улыбнулся полупьяной королеве, заметив, как рядом со мной напряглась Колетт.

Интересно.

— Ты же знаешь, Колетт ездит верхом.

— Неужели?

Повернулся, жадно разглядывая будущую жену, наблюдая, как ее лицо полыхает от смущения.

— А вам нравится ездить верхом, принцесса?

Она покраснела еще сильнее.

Отлично.

Колетт поджала губы, вероятно, желая что-то сказать, но прикусила язык и просто кивнула.

— Да, — прорычала она.

— Быстро или медленно?

Покраснела еще ярче.

Мне точно все понравилось.

Как и она.

— Зависит от лошади, — поспешно ответила она, заставив меня усмехнуться скрытой дерзости, и снова уткнулась в тарелку.

Нужно ее немного подразнить.

Хотя в эту игру могут играть и двое. Опустил руку под стол ей на колено, она вздрогнула, словно от удара молнии. Тихо ахнула, бросив на меня гневный взгляд, но я крепко сжал ее колено.

— О, она довольно хороша, — продолжала Марианна с другого конца длинного банкетного стола. — Хорошая фигура и посадка.

— Я бы хотел когда-нибудь посмотреть на это, принцесса, — жадно промурлыкал в ответ. — Как можно скорее, — прорычал, скользнул рукой выше, задирая платье. Черт, я почти ощущал тепло, исходящее от промокших трусиков, а ведь поглаживал только колено. Застонал про себя, притягивая колено к себе, широко раздвигая ее ноги под столом, словно это помогло бы почувствовать жар или аромат ее возбуждения.

Колетт тихо ахнула, хотела сомкнуть ноги, но я не дал, крепко их удерживая.

— Вот так просто, принцесса, — тихо прорычал ей в ухо, придвигаясь ближе под предлогом того, что потянулся за одним из обеденных блюд. — Держи свои красивые ножки вот так для меня.

Колетт ахнула, яростно сверкнула взглядом, прикусив нижнюю губу. Ее ножки медленно расслабились, и почувствовав, как она под столом раздвигает их еще шире, я застонал, а мой член дернулся в штанах.

— Хотел бы я как-нибудь, в ближайшее время, прокатить вас верхом, принцесса, — произнес я ровно, едва сдерживая похоть, чтобы не сорвать с нее платье, не нагнуть и не трахнуть так, как она того заслуживала, прямо здесь, за обеденным столом. — Вы бы идеально подошли для моего огромного жеребца.

Колет ахнула, отвела взгляд, ее щечки полыхали огнем.

Марианна пьяно хлопнула по столу.

— О, чудесно!

Все остальное время обеда прошло в бессмысленных разговорах о лошадях, и я, воспользовавшись возможностью, придвинулся ближе к Колетт, коснулся губами ее уха, заставляя всхлипнуть.

— Ты бы хотела увидеть жеребца, принцесса? — прорычал я.

— Нет, спасибо, — огрызнулась она еле слышно, хотя все ее тело кричало об обратном.

— Не верю, не убедительно.

Принцесса тихо ахнула.

— Ты не можешь так со мной разговаривать! — прошипела она.

— Думаю, тебе даже нравятся мои грязные разговорчики, — прорычал я. Скользнул рукой повыше, задирая платье, подразнивая пальцами обнаженное бедро.

И она застонала.

Не громко, не в открытую, но, черт возьми, этот еле слышный звук почти свел меня с ума. Член пульсировал между бедер, яйца жаждали освобождения, а сердце замерло, пропуская удар, едва стон сорвался с ее губ.

— Теперь я знаю, ты врешь, ты желаешь увидеть моего жеребца, принцесса, — тихо прорычал я, заставив ее едва слышно ахнуть. Ее грудь быстро поднималась и опускалась в такт дыханию. А я с одержимостью наблюдал, как она снова прикусила нижнюю губу. Притянул ее руку под столом к себе на колени, прижал ладошку к твердому пульсирующему толстому члену, и сладкая малышка Колетт всхлипнула.

— Вот насколько сильно вы меня достали, ваше высочество, — проурчал ей в ухо, скользнув рукой обратно по ее обнаженному бедру. Принцесса снова тихо застонала, сжимая рукой мой толстый член. А я пробирался рукой все выше и выше, и ее дрожащие прерывистые вздохи становилось все труднее и труднее скрывать. Мне плевать. Плевать, догадаются ли все за гребаным банкетным столом, насколько безумной я ее делал, насколько мокрой, прямо у них под носом.

Но терпение — добродетель.

Внезапно я отстранился, как раз перед тем, как коснуться костяшками пальцев тугой сладкой, насквозь мокрой, обтянутой хлопком сердцевины.

Принцесса прерывисто выдохнула, открыла рот, резко обернулась и посмотрела на меня. И какой это оказался взгляд. Не гневный или сулящий скандал.

В нем плескалась гребаная похоть. Грубая, едва сдерживаемая страсть. Колетт тяжко сглотнула, грудь вздымалась и опускалась под светло-розовым платьем, щечки залил румянец.

— Жадная девчонка, — прорычал я ей на ухо.

— Я... — Колетт взглянула на меня, полыхая взглядом, потом внезапно швырнула салфетку на стол и отодвинула стул. Снова натянула платье на ноги и резко встала.

— Мама, прости? — пробормотала она, стараясь не смотреть мне в глаза. Я лишь ухмыльнулся ее маленькой вспышке, зная, что это просто шоу... зная, в будущем взять ее, заставить умолять трахать сильнее и глубже будет только слаще.

Марианна нахмурилась на гневную вспышку дочери.

— Что? Нет, ужин не закончился!

— Я... — Колетт повернулась, опуская горячий, притворно сердитый взгляд прямо на меня.

— Думаю, что сыта.

Марианна запротестовала, но я встал, улыбаясь всем сидящим за столом, отодвинул для Колетт стул, взял ее за руку, выглядя во всех отношениях рыцарем-джентльменом, а не едва сдерживающимся зверем, который жаждал сорвать с нее трусики зубами, связать ими ее запястья, удерживая руки за спиной, и жестко оттрахать каждым дюймом твердокаменного члена.

— Пока еще нет, — прорычал я ей на ухо, заставив ахнуть. — Скоро увидимся, принцесса.

— Посмотрим, — огрызнулась она в ответ, тяжело сглотнув, когда ее большие голубые глаза встретились с моим взглядом.

— Думаю, мы так и сделаем, — усмехнулся в ответ, едва сдерживая застрявшее в горле рычание.

Колетт повернулась на каблучках и вышла из залы.

— Итак, Рурк, не обсудить ли нам бал женихов?

Моргнул, на мгновение нахмурившись, недовольный, что меня отвлекли от Колетт. Повернулся, улыбнулся Марианне застывшей улыбкой.

— Да, конечно.

Бал женихов, устроенный королем Люцианом в Авилоне, по мнению Марианны, — идеальное место, чтобы «объявить» о нашем браке. Это нелепая — не говоря уже о том, что безвкусная — идея, учитывая смысл бала именно в поиске женихов для трех знаменитых девственных дочерей короля Люциана. Ислы, Имоджен и Иланы. Но Марианна оказалась непреклонна в том, чтобы Колетт явилась туда, конечно, со мной под руку.

Снова улыбнулся королеве, прежде чем обернуться, задержать взгляд на Колетт, выходящей из залы. Мой взгляд замер на плавно покачивающихся бедрах, и член напрягся под брюками.

Принцесса Колетт станет моей. Черт возьми, она уже являлась моей. Теперь пришло время показать этим королевским ублюдкам, насколько она моя.