Глава 42 "Ты со мной спать будешь?"

Марго

Молча, в странном оцепенении наблюдаю за происходящим, больше пытаясь разобраться в себе, а не в отношениях между Максом и Леськой, куда я так не кстати умудрилась влезть. И сейчас испытывая жгучее чувство вины перед подругой, корю за опрометчивый поступок. Не лучшая идея на эмоциях признаться Макееву в своей симпатии в тот момент, когда он почти "не один".

— Я тебе сразу озвучил — никаких серьезностей. Да? Все без обмана.

— Да пошел ты, — не сдерживается она, поджимая обиженно губы. — Меня всегда укачивает. Я поеду спереди, — фыркает Леся, наклоняясь, чтобы поднять брошенную на асфальт сумку, так и не дождавшись помощи от Максима, который все же виновато пожимает плечами.

— Чую отдых будет жарким, — посмеивается Лешка, укладывая сумки в багажник. — Давайте, по коням. Море без меня волнуется.

Хорошая перспективка провести многочасовую поездку рядом с Макеевым, вальяжно развалившемся почти на большую часть заднего сидения. Наушники в уши, в телефоне открываю “читалку”, включаю максимальное безразличие к своему попутчику.

— Ты спать будешь?

Щёлкает меня по носу, чтобы привлечь к себе внимание, которое я совсем недавно смогла переключить на книгу, но до конца не сумев отключить периферическое зрение, то и дело поглядывая на длинные пальцы Максима, отбивающие нервный ритм.

— Прости, ты что-то сказал? — демонстративно вытаскиваю беспроводной наушник, в котором даже фоном ничего не играет и суть вопроса ясна без повтора.

— Ты со мной спать будешь?

Произносит с максимальным ехидством, нагнувшись ко мне, чтобы поймать в поле зрения мою растерянность, прячущуюся за растрепанными волосами. Касается их, медленно заправляет за ухо, намеренно дразнит, зарождая во мне желание принять правила его игры.

— Изначально вопрос звучал иначе, — больше не прячась, всматриваюсь в пляшущие на его лице блики от проносящихся за окном огней автострады.

— Это была проверка связи и ты ее не прошла, — он буквально выдыхает каждое слово в мои напряженные от наглой близости губы. — Ты врушка.

— У меня хорошие учителя.

— Да что ты? — заговорщически шепчет, переходя от слов к делу. Ведет чуть шершавыми сбитыми костяшками по предплечью все выше и выше, оставляя на коже ощутимую россыпь мурашек. — Не играй со мной, Крайнова, — проворными пальцами подбирается к шее, чтобы лечь на нее теплой ладонью, упрямо притягивающей нас друг к другу. — У нас разные весовые категории. Ты не вывезешь.

— Посмотрим.

Макс резко отдергивает руку, возвращая между нами приличное расстояние, но продолжая сверлить пытливым взглядом, видимо примеряя на меня роль этакого борца с его весовой категорией. А самое абсурдное не то что я флиртую за спиной Леськи с Макеевым, а то что мне чертовски это нравится. Я чувствую, как кровь закипает от адреналина, как крышу сносит и плывет реальность. Причем не у меня одной. Невооруженным глазом видно, Макса так же тянет и глупо ведет от всей атмосферы. Он больше не закрытая книга, он позволяет заглянуть в себя, пока еще не открываясь настежь, но это уже прогресс для нас обоих.

Максим загадочно скашивает глаза на миниатюрный наушник, зажатый в моей ладони, без спроса выхватывает, не упустив возможности подольше задержать руку на кончиках пальцев. И по восприятию, словно забирает часть энергии, или я сама готова щедро её раздаривать?!

— Включай колыбельную. Я спать.

Изворотливо ложится на сидении, скрещивает руки на груди для удобства и слегка поерзав затылком на моих коленях, находит таки комфортную позу. Но предаваться сну не спешить, нагло сканируя потемневшей синевой своих глаз, пуская любопытство из-под густых ресниц.

— Жалеешь? — прищурив один глаз, Макс продолжает изучать эмоции на моем ошарашенном лице.

Вопрос хоть и застает меня врасплох, но я прекрасно понимаю к чему он клонит. Если так задуматься, то в тот момент слова вылетели действительно на автомате, без особых долгих томлений. И сейчас в более спокойном состоянии я сумела бы прикусить язык, но не тогда. Слово не воробей, вылетело и пусть, зато теперь не лежит мёртвым грузом на душе.

— Нет, — поразительно, каким гулом в опустошенной душе прокатывается мой голос, словно это Макс меня опустошил, но заново так и не наполнил. — Я и сейчас могу повторить. Ты идиот, Макеев, — не хочу выглядеть жалкой и вестись на умелые подначки тоже не стану. Больше признаний, касающихся моих чувств он не услышит, а вот игривых ноток добавить в наши разговоры я не против.

— Согласен. Но меня радует другое.

Провокационно шепчет он, растягивая губы в ироничной ухмылке, возвращаясь в привычное амплуа. Удобнее устраивается головой на моих ногах, прикрывая веки, демонстративным жестом показывая, что дальше откровенничать не станет.

Сон мне естественно, как и Максу не идёт. И дело не в том, что сидя не очень то и удобно, а в том, что беспрерывная возня, меня жутко отвлекает.

— Даже не спросишь, что меня радует? — умудряется поменять позу, согнув ноги в коленях, он разворачивается на бок, с виртуозной легкостью умещаясь на сидении. Но размеры салона не позволяют лечь скромнее и Максим практически утыкается носом в мой живот, щекоча дыханием даже сквозь ткань шифоновой блузки.

— Отстань. Я сплю.

— Ага. И разговариваешь во сне?!

Снова ерзает, слегка отклоняется головой в сторону и, теперь я чувствую, как он смотрит на меня, но не решаюсь открыть глаза, пусть помучается. Заслуживает на все сто, томится без ответов на свой неуместный расспрос.

— Что-то не нравится? Пошел вон с меня, — безрезультатно подталкиваю Макса под плечи, чтобы он перестал вылеживаться и наконец-то сел нормально.

— Мне все нравится. Особенно ты! — поворочавшись, он возвращается в исходное положение и совершенно неожиданно начинает кусаться, впиваясь зубами куда придется: живот, бока и руки, которыми я безуспешно стараюсь прикрыться.

Вполне предсказуемо, на его выходку вскрикиваю, не успевая удержаться от проявленной невольности.

— Что у вас там происходит? — полностью выключив магнитолу, в нетерпении интересуется Лёшка.

— Ни-че-го, мы спим, — в единодушном порыве, не сговариваясь отзываемся одинаковой фразой. Вот только мне совсем не до смеха, а Макс истерично заходится беззвучным смехом, закрывая ладонями свое бесстыжее лицо.