Глава 8

Неловкое молчание, повисшее в комнате, можно было ножом резать. Мужчины не спешили продолжать знакомство. Стас молчал, Костя демонстративно отвернулся заваривать кофе. Громыхал кружками и ложками и сам наслаждался произведенным эффектом: “пока ты где-то там, я тут и пью кофе”. – Столько всего случилось, – Алиса вздохнула и стала пересказывать прошедшие сутки с момента перелета. – Мы не виделись всего день, а мне кажется, уже прошла целая вечность. – Хорошо, что рядом есть те, кто придет на помощь в трудную минуту, – Стас хоть и изобразил на лице подобие улыбки, от Алисы не смог скрыть свою обиду. – Да, это хорошо, – она упрямо сжала губы, впервые на своей памяти проявляя такое хладнокровие или безразличие. Извиняться не хотелось. Да и было ли за что? Вчера она не задумывалась о том, от кого стоит принимать помощь, а от кого нет. Да она бы всех бывших подружек Стаса встретила с распростертыми объятиями, включая любовь всей жизни из детского сада. Но на помощь пришел Костя. И даже не он, а Виолетта. – Прости, лисенок, что я далеко от тебя в такую трудную минуту. Постараюсь что-нибудь придумать, – Стас смягчился, видя реакцию невесты. – Передавай маме привет. Пусть скорее поправляется. – Спасибо, – Алиса кивнула, глубоко погрузившись в свои мысли. “Поправится? Он серьезно?! Мир, к сожалению, еще не придумал такой чудо-эликсир. Как я смогу переехать в Москву и бросить ее совсем одну?” Стас попрощался, оправдываясь работой и неотложными делами. Алиса на этот раз и не вслушивалась. Сидела в собственной комнате и даже не хотела возвращаться на кухню. На душе был полный раздрай. Костя тем временем пил кофе и безуспешно боролся с совестью. Последняя твердила, что нельзя подслушивать чужие разговоры и злоупотреблять гостеприимством. “А я и не подслушиваю, она просто громко разговаривает”, объявил он совести бойкот и даже дышал через раз, чтобы ничего не пропустить мимо ушей. Наконец-то она замолчала. Минуты тянулись мучительно долго, но она так и не выходила. Костя высунул буйную от любопытства голову в коридор, но все, что ему удалось увидеть это закрытую дверь. "Не больно-то и хотелось", он развернулся в крохотной прихожей, задев плечом сумку на вешалке. Чудом успел подхватить книгу, выпавшую из нее. Яркая обложка и говорящее название сулили героине невероятные приключения в другом мире и, кажется, даже свадьбу то ли с драконом, то ли с оборотнем. “Фантазерка”, хмыкнул Костя и положил книгу обратно. Пуаро развлекал Ломова как мог, заодно и пользовался его добротой на всю кошачью катушку. Клянчил конфеты, которые, разумеется, не ел, лишь наслаждался собственной шуршащей коллекцией. – Мне надо к маме, – неожиданно появилась Алиса, даже не взглянув в сторону своего остывшего напитка. – Я отвезу, – Костя встал из-за стола, что не понравилось коту, приютившемуся у него на коленях. – Пока, кисон. В следующий раз мы с тобой завалимся в барбер-шоп и намутим брутальные стрижки. Алиса не проронила ни звука, молча спустилась за Костей и села в машину. – Все будет хорошо, – он повернулся вполоборота и подмигнул. – Будет, конечно, – почти шепотом ответила она, отворачиваясь к окну. – Еще раз спасибо за помощь, – добавила Алиса, когда они подъехали к больничному крыльцу. – Хочешь я заберу тебя? – Это будет лишним. – Просто помощь, ничем тебя не обязывающая, – чуть помедлив Костя добавил: – на правах друга, разве я не могу побыть личным водителем? – Езжай уже, друг, – оттаяла наконец-то Алиса. – А то придется вместо ледовой арены в такси работать, зато водителем. Еще несколько раз Костя подвозил Алису к маме, совершенно случайно оказываясь рядом. – Такими темпами я забуду, как выглядит автобус, – смеялась Алиса, шутя о том, что к хорошему быстро привыкаешь. – Какой такой автобус? – обычно подыгрывал ей Костя. Но сегодня Тамару Петровну выписали. Вроде бы и радоваться надо за женщину, но Ломов бы ей еще недельку, минимум, апельсины повозил. “А мне почему не сказала?” Костя набрал сообщение и тут же стер. Почему он вдруг решил, что перед ним отчитываться должны? Пока он думал над ответом, пришло еще одно сообщения от Рыжика. “Прости, я изменила тебе с таксистом”. “Сердце моей ласточки разбито… Как ты могла так поступить с ней?” В ответ пришли несколько смеющихся смайликов, и настроение Кости тоже немного улучшилось. “Это было очень спонтанное решение. Маме очень хотелось домой”. “Взяла в заложники медсестру и вела переговоры с главврачом?” “Ты что был там?!” “Мысленно я с вами”. Короткая переписка заставила Костю улыбнуться. По крайней мере, Рыжик его не избегает, просто стечение обстоятельств. Такое же нелепое как то, что за кофе он ехал через весь город в кофейню напротив ее дома. Приехал, да слишком поздно. Рыжика и след простыл, умчалась на работу. На переднем сиденье сиротливо лежал для нее подарок, хотел отдать будто невзначай. А теперь как быть? В ее квартире, вроде на кухне, зажегся свет. “Может через маму передать?” Костя спешил только по одной причине, чтобы не успеть передумать. Решился – сделал, а жалеть об этом можно будет и завтра. Невесело усмехнувшись, что он похож на мотылек, летящий на свет, Костя пошел в сторону подъезда. Огромный кусок льда, намерзший на магнитную дверь, не давая ей плотно закрыться, так что Ломов беспрепятственно вошел внутрь. На весь стояк грохотала какая-то музыка и Костю не покидало ощущение, что чем выше он поднимается, тем громче она становится. Костя еще только собирался сделать последний шаг на лестничную площадку Алискиного четвертого этажа, как дверь квартиры открылась. Костя чуть кубарем с лестницы не свалился, мигом растеряв всю решимость. Он-то надеялся еще отрепетировать, речь что ли придумать, а тут такой экспромт. – Здравствуй. Ты ведь Костя? – Тамара Петровна прищурилась, разглядывая неожиданного визитера. – Алиса про тебя рассказывала. Почувствовав за спиной супергеройский плащ, развевающийся от силы собственной неотразимости, Костя преодолел последнее препятствие. – Здравствуйте, да, – обычно болтливого Ломова было не узнать. – А Алисоньки дома нет, уехала. Костя промычал что-то невразумительное в ответ, имитируя досадное огорчение. – Вы куда-то собирались? – спросил он, кивая на открытую дверь. Хоть кому-то из Бестужевых сегодня будет полезным. – Да что ты! Хотели наверх подняться к новым соседям. Да что толку? Уже ходила… – Это они шумят? – Они самые. Сняли квартиру на пятом этаже и теперь от них никакого сладу нет. Мы уже с соседками пробовали и мирно, и участковым грозились. – Ясно, я сейчас, – Костя говорил это, уже поднимаясь наверх. Злость его лишь увеличилась от одной мысли, что именно из-за этих уродов Алискина мама могла разволноваться и угодить с приступом в больницу. “Ну я вам сейчас…” Логово меломанов оказалось не заперто. Мимо него прошли двое пареньков с сигаретами, безразлично мазнув по нему взглядами. Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Небольшая компания на кухне тоже не обратила на него никакого внимания, приняв за своего. Ну, конечно, в такой толпе попробуй всех запомни, особенно если видишь их в первый раз. – А мамка знает, чем вы тут занимаетесь? – пробурчал под нос Костя. Справедливости ради, ничем таким этот молодняк не занимался, то есть войдя в квартиру, Костя не задохнулся от дыма и перегара, не ослеп или оглох от дикой оргии. Но музыка и правда была запредельно громкой для старенькой пятиэтажки. – Рота, отбой, – найдя музыкальный центр, Ломов просто выдернул его шнур из розетки. – Эй! – Что за дела? – Ты кто такой? Со всех сторон посыпался град вопросов. Девчонки сидели притихшие по углам, а вот мальчишки, нахохлившись как бойцовские петухи и выпятив грудь вперед, ринулись метить территорию. – Я ваш ночной кошмар, если и дальше будете мешать соседям, – сказал Костя, глазами выискивая их предводителя. – Слышь, мужик, ты, кажется, дверь попутал, – о, вот и хозяин нашелся богадельни. – Нет, малек, это ты попутал. Вы мешаете всему дому, музыка слишком громко, – Костя старался быть вежливым, хотя бы ради приличия и ради тренера, который только сегодня утром ругал его за вспыльчивость. – Че? Бабка этим что ли? Потерпят, им недолго осталось. Внутренние предохранители у Кости сгорели раньше, чем он успел сосчитать до трех. Секунда и пацан был прижат к стене за горло, а над ним нависал уже не Костя, а Костолом. Толпа затихла, никто не спешил выручать своего товарища и самому нарываться на неприятности. – А я его знаю, – разродился один. – Тафгай из ястребов. Мужик, одно мое слово и ты вылетишь из команды, как пробка из шампанского. Молодняк зашушукался, девчонки просияли улыбками, маняще оголив тощие коленки. Парни разделились на два лагеря, и те из них, что были знакомы с хоккеем, отошли на безопасное расстояние. А вот обладатель феноменальной памяти на лица приблизился слишком близко. – Еще одно твое слово, и ты лично проверишь удобно ли ходить с клюшкой в заднице, – одно мгновение и Ломов уже держал перед собой двух пацанов. – Музыку слушаем тихо и с девяти утра до девяти вечера. Усекли?! – Но ведь разрешено до одиннадцати, – жалобно пискнул хозяин, проникнувшийся силищей хоккеиста. Шутка ли, у Костолома через день силовые тренировки. – А я не разрешаю. Еще одна жалоба, будешь мне звонить и разрешение спрашивать, чтобы в наушниках свое музло послушать. С чувством выполненного долга Костя покинул притон меломанов. Тамара Петровна ждала внизу, скрестив на груди руки и с опаской поглядывая наверх. – Они хоть все живы? – шепотом спросила женщина. – Может скорую вызвать? – Да что им будет, живы, конечно, – Костя улыбнулся. – Передайте Алисе, пожалуйста. Вспомнив зачем, собственно, он пришел, Костя вытащил из куртки толстую книгу. – Спасибо, она у меня с детства читать любит. Такую библиотеку собрала, загляденье! Сейчас правда все глаза портит своим планшетом да телефоном… – Не за что. До свидания, Тамара Петровна. – Ой, а может в гости зайдешь? Скоро пирог подоспеет. – Спасибо большое, но мне правда пора уже. Я так… на минутку заскочил. Пусть ему и не надо было никуда спешить, заваливаться в гости было бы странным. Даже для него. Рыжая чертовка. “А я сегодня освободилась пораньше. Есть планы на вечер?” пришла смс-ка от Виолетты. “Еще как есть”, подумал Костя, выезжая со двора. “Буду снимать с себя наваждение”. – Алиса, позвони Виолетте, – отдал команду смартфону, подключенному к авто, но прозвучало так… будто он последний козел на земле.