Глава 7

Алиска шла, витая в облаках, глупая улыбка то и дело наползала на ее лицо. Как только она сама себя за этим ловила, то тут же старалась принять серьезный вид, как и подобает уставшей девушке, идущей со смены домой. Но стоило пройти еще немного и уголки губ снова поднимались вверх. Сколько раз она перечитывала его сообщения? Десять? Двадцать? Да не счесть. Если бы это было бумажное письмо, по старинке, давно бы истерлось до дыр. Кто бы мог подумать, что эта игра так на нее повлияет. Что же делать? Алиска понимала, что поплыла. Заигралась и попала в свои же сети. Умом понимала, что поступила плохо. Позволила себе забыть и о Стасе, и о Виолетте. Но больше всего ее пугало и настораживало отсутствие сожаления. Это очень плохой поступок, но он сделал ее счастливой. Костя все перевернул с ног на голову, настоящий демон-искуситель. Сообщения Стаса больно кольнули совесть, и она малодушно решила ограничить свое общение с Ломовым. Никаких выяснений и разбирательств, просто игнорировать его выпады. Звучит просто, а вот на деле… Она умная девушка, а не глупый мотылек, летящий на огонь. А ведь Костя именно такой. Он и есть тот самый огонь, который может легко спалить ее крылья и сердце. Или уже поздно? Алиса резко остановилась и вынырнула из мыслей, она прищурила глаза, пытаясь разглядеть мужчину, который только что вышел из ее подъезда. Силуэт его казался слишком знакомым, и хоть она и сомневалась в своей догадке, все равно резко рванула домой. – Ма-а-ам? Алиса забежала домой прямо в обуви, поэтому успела застать маму с поличным, прячущую свои лекарства в тумбочку и принимающую самый невинный вид. Алиса успела, а вот Тамара Петровна нет. – Мама! – Адреналин заставил бешено колотиться сердце. – Все в порядке. Ты чего? Лекарства вот перебираю. Алиса принялась пристально разглядывать маму со всех сторон. Вроде бы все в норме, но решила не отступать. Лишь немного сбавила тон, чтобы ее не волновать: – Что он здесь делал? Я придушу его. Это из-за него был приступ?! И не надо сейчас отнекиваться! – Заметила-таки? – мама устало вздохнула и потерла виски. – Зачем он приходил? Что, в новой семье у него не лады и к тебе плакаться прибежал? Нет, я точно его придушу. Или сломаю что, а потом вылечу и опять сломаю! – Дочь, прекрати, – неожиданно строго отчитала ее мама. – Что было, то прошло. Он помощи просил, а я… Я просто сильно распереживалась за его дочь. Алиса фыркнула и сложила руки на груди. – Она все же сестра твоя, – мягко сказала мама. – С ней беда приключилась. А я и помочь ничем не могу. Пропала девочка. – А причем здесь ты? – Вика – сложный ребенок. Я так поняла, избалованная. А после появления младшего брата, очень стала ревновать родителей и вот, видимо, пытается привлечь внимание. Она не раз уже сбегала из дома. Ее находили и с полицией, и своими силами. Но в органах ясно дали понять, еще раз и опека не будет церемониться. Они и так на учете. Так вот они сейчас своими силами ищут, конечно, если не получится, придется в известность полицию ставить, тем более в понедельник в школу. Сережа уже всех ее друзей обошел, никто не видел. Или обманывают. Он вспомнил, что Вика про нас говорила, про тебя, что хочет познакомиться. Обвинила отца в том, что он одну дочь уже бросил, а теперь ему и вторая не нужна, зато над сыном трясется. Ну и Сережа приезжал узнать, не появилась ли она на этот раз. – Не могу сказать, что девчонка не права. Сережа, – Алиса намеренно повторила имя, – тот еще папаша. Мам, не переживай. Ну в самом деле. Так, стоп. Так он уже приезжал, да?! Когда я была в отъезде? Алиса испытующе взглянула на мать. А та заметно покраснела и попыталась отвести взгляд. – Ты из-за них волновалась? – Ну как же? Девочке всего тринадцать. С ней все, что угодно, может случиться. Где она? На улице минус десять, а у друзей тут нет. А вдруг что случилось? Я вот думаю, может по городу поездить, по вокзалам, по торговым центрам. Где молодежь может быть? А ты спать ложись. Я пару часов и вернусь. – Я спала на смене, никого не было. Переложил с больной головы на здоровую свои проблемы папочка, – последнее слово Алиса произнесла скривившись. – Так… Давай я сама поищу. Фото есть? – Сергей мне скидывал парочку. Сейчас найду. Тамара Петровна пошла к компьютеру. – Вот, Алис, смотри, – через какое-то время донесся ее голос. – Дай, мам, я себе скопирую, – чуть охрипшим голосом произнесла девушка, садясь на мамино место. – Ясно, такую не пропустишь. Я перекушу и поеду. Теперь ей было понятно, почему мама так остро отреагировала. На Алису с экрана смотрела худощавая девчушка с рыжей копной непослушных волос. Гены бабушки и тут прошлись. И хоть рыжина у девчонки была дерзко разбавлена черными прядями, а в носу переливался камушек пирсинга, она была слишком похожа на нее… “Ну привет, сестричка”. ***– Раз с нами Серега, то первый тост обязательно за свободу! Ура! – Да здравствует свобода! – Ура! Хоккеисты дружно подхватили тост, заставляя своего вратаря усмехнуться в ответ. – Дурачье, не там свободу вы ищете, – Михайлов привычно махнул на них рукой и потянулся за своим пенистым бокалом. Костя обвел взглядом дружную команду. Собрались не все, пожалуй, даже меньше половины, но он был по-настоящему рад такой компании. Накануне отмахнулся от Виолетты и соврал, что пойдет на мальчишник. Он бы что угодно был горазд придумать, даже что пойдет исповедоваться в церковь, лишь бы без риска, что эта заноза увяжется следом. В планах была пустота и быть может выпивка в гордом одиночестве, а на парней же он наткнулся случайно. Теперь сидел в пабе с друзьями. Выходит, даже не солгал. Но совесть почему-то все равно давила тяжелым грузом, ее не обмануть условностями. Виолетта – прекрасная девушка, которая точно сможет подарить мужчине счастье. Какому-то другому гипотетически существующему мужчине, а не ему. Как донести эту мысль до нее и не выглядеть последним мудаком? – Ну что, Серега, есть ли жизнь вдали от юбки? – не переставили подначивать Михайлова остальные. Костя улыбнулся, подключаясь к разговору. К Сереге все в команде хорошо относились, вратарь – их последний оплот, но стоило ему, примерному семьянину, раз в полгода выбраться с ними кабак, как начиналась одна и та же песня. – Есть, – Михайлов звонко вернул бокал на стол под одобрительный гул, но тут же добавил: – но она меня совсем не радует. Компания взорвалась смехом, ожидая подобного ответа. А Костя впервые позавидовал товарищу. Вот оно и есть настоящее счастье, его ждут дома и любят. А кто дома скучает по Косте? Посудомоечная машинка? Наверное, он созрел до того момента, когда хочется, чтобы дома его встречала та единственная. Алиса. Фантазия тут же услужливо подкинула манящий образ. Он только открывает дверь, а в прихожей уже появляется она. Услышала шорох ключей… Ее волосы распущены, лежат на плечах пышной рыжей копной. И пусть бы ходила по дому в его футболках, щеголяя стройными худыми ножками. Для нее не жалко ни единой. Он бы каждый раз подхватывал ее на руки, легкую как перышко, и нес на диван, на стол, куда угодно, но на руках. И Алиса бы хохотала, обвивая его шею руками. – О чем замечтался? – спросил Стас, ее жених. Бррр… Не Стас, конечно, а Серега Михайлов, но момент был упущен и испорчен. Алиса из фантазии помахала ручкой, поправила футболку, натянув ее на самые коленки, и ушла к Стасу. – Серега, а как ты понял, что Ленка та самая? Вратарь понимающе улыбнулся, но никак комментировать не стал. – Просто понял, – пожал он плечами. – Если будешь дожидаться каких-то знаков свыше, есть все шансы пропустить в свои ворота. Костя фыркнул в ответ. – Господи, дай мне знак, – шутливо продекламировал Ломов, заглядывая на дно бокала. Там, ожидаемо, ничего не обнаружилось, и он перевел взгляд на большое окно, рядом с которым находился их столик. Белый седан резво заехал на парковку и чуть не сбил худощавую девчонку, резво успевшую отскочить подальше от бордюра. – Очки протри, козел, – заорала она. Ее капюшон слетел с головы, давая свободу ярко-рыжему хвосту. Знакомые черты лица и почти родные веснушки. Девочка-подросток еще поорала на водителя, но как только он вышел из машины, готовый дать ответ, быстро ретировалась с места происшествия. – Ты чего, Костолом? Знак что ли увидел? – рассмеялся за плечом Михайлов. – Ага, увидел, – кивнул Костя. – Пить надо меньше.