Глава 14

– Твое поведение недостойно, Таисия, – встречает меня крик матери, стоит выйти из ванной. – И тебе доброе утро. Только не начинай, мам. Смотрю на нее и берусь за пояс халата. Но она, так же как я сейчас, упряма и готова стоять на своем. Скидываю халат и одеваюсь в шорты и майку, так как нет смысла ждать, пока она уйдет. – Не смей говорить со мной в таком тоне. Я твоя мать. Завязываю волосы в пучок и поворачиваюсь к ней. Мама уже с утра безупречна. Порой создается впечатление, что она не спит, пытаясь сохранить лоск, так как каждый день ее красивые волосы крупными локонами свисают чуть ниже плеч, при этом выглядят мягкими и здоровыми. Челка идеально доходит до бровей, макияж изумителен и визуально делает ее скорее старшей сестрой моей, нежели матерью. Мы с мамой очень похожи внешне, но внутренне слишком разные. – Чего ты хочешь? – Он тебе не подходит. – Ну, разумеется, – иду к двери, даже не пытаясь слушать эти необоснованные нападки, но она преграждает путь. – Ты думала, я закрою глаза на то, как ты болтаешься с этим беспризорником? Я ощутила, как ярость вспыхнула во мне и затопила все нутро, подыгрывая моему праву и желанию защищать Арсения. – Он не беспризорник, – сквозь зубы с самым тошнотворным отвращением к этим словам произношу. – Его дом не меньше нашего. И на счетах полагаю достаточно денег. И пусть меня данный факт вообще не волнует, но ты это прекрасно знаешь. – А что ты будешь делать с тем, что он безотцовщина? Что он попросту никто. Ни уважения, ни громкого имени, ни… – А ты не задумывалась о том, что пунктики эти идиотские волнуют только тебя? Ты помешана на всей этой светской и политической ерунде, мама. ТЫ, но не я. Все, чего я хочу, это жить своей жизнью, а не в свете фотокамер и дурацких ужинов, на которых все улыбаются, пытаясь унизить своей улыбкой. – Ты моя дочь, – неодобрительный вскрик. – Моя плоть и кровь. Стоит взяться за голову и прекратить то безобразие, которое ты устроила. Твое баловство во взросление и бунт не доведет до добра выборы отца. Ты должна думать о своей семье. – Каким образом? Ну вот каким боком я повлияю на эти проклятые выборы? Он баллотируется в мэры, а все будут смотреть на то, с кем встречается его дочь? Уж мне эти глупости не рассказывай. И мы не в шестнадцатом веке. Мне восемнадцать, я имею право делать то, что я хочу, – моя речь стала громкой, а дыхание перехватило оттого, что я даже не делала пауз, защищая свои права. Мама, бросив холодный взгляд, подошла к двери и, опустив на ручку ладонь, провернула ее, но не открыла. Видимо, чтобы завершить свой визит последним словом: – Лучше послушай меня сейчас, чем придется потом решать эту проблему с отцом. Настроение, взаимопонимание и доверие, согласие и многое другое, упали и разбились окончательно. Мы с ней слишком чужие. Остаюсь в комнате. Не хочу выходить и расстраивать бабулю своим унылым видом. Телефон пуст, видимо, Арс еще спит, да и назойливой быть не хочется написывая с самого утра. В итоге я почти впадаю в уныние, пока не замечаю книгу тети Камиллы и, вскочив на ноги, подбегаю к столу. Пальцы снова изучают поверхность обложки. При свете дня она видится другой. Светло-голубой фон и две тени, держащиеся за руки. Их очертания. Буквы написаны золотом. Выпуклые. Это роман. И я хочу его прочесть. Но для этого мне нужно все-таки выйти на кухню. Достаю мою любимую закладку, в виде открытки. Я купила ее в Париже. Ничего такого, но мне полюбилась. На столе лежат цветные текстовыделители. Не хватает кофе и батона с пастой. Тяжко выдохнув, я выхожу. Но буквально несколько шагов делаю до гостиной и слышу маму. – Это мой дом и тебя здесь видеть не желают мама. Поэтому я была бы тебе признательна, если ты попрощаешься с Таисией и уедешь. Мне становится больно от слов, адресованных бабушке. – Как бы ты ни отталкивала меня, Марина, я твоя мать и это мое право любить тебя. – Не дави на жалость… – Тебя так злит мой вопрос? Не понимаю, как бабуле удается быть такой спокойной, когда мама так себя ведет с ней и говорит все эти вещи. И более того, не понимаю, чем она их заслужила. – Ты лезешь не в свое дело. – Я спросила берешь ли ты с собой дочь в магазин, чтобы понимать уехать до или после обеда. – Ну конечно. Подтекст, итак, ясен. – Не было подтекста. Если внучка уедет, я тоже. Зачем мне сидеть в пустом доме. – Делай что хочешь, – слышится стук каблуков матери, направляющихся в мою сторону, я начинаю пятиться назад, – но не лезь в мою жизнь. – Ты, итак, оставила меня на обочине, куда уж дальше? – И это был мой выбор, с которым ты не можешь смириться. – Каким образом, дочка? Как смириться с тем, что твой ребенок отказывается принимать любовь. – Не знаю как. Ты могла направить ее на кого-нибудь другого, я в ней не нуждаюсь уже давно. – Ладно, Марина. Я тебя услышала. Поеду домой через час, проведу немного времени с внучкой. – Боже, – она громко и сердито выдыхает. Я скрываюсь за углом кладовой. Мама громко хлопает дверью своей комнаты, и я наконец выхожу. Бабуля уже вышла в двойные двери ведущие на задний двор. Ее плечи опущены, когда она останавливается у лавочки. – Ба, – зову ее и тут же обнимаю сзади. – Напугала, – слышу улыбку, но обойдя вижу слезы. – Все хорошо, – гладит меня и обнимает, крепче, чем обычно. – Таисия, – доносится из дома голос матери, а затем шаги тонких каблуков. – Я поехала в город, буду к ужину вместе с отцом. До свидания, мама. – Пока, дочка, – мягко отвечает, и мама быстро уходит. Мы садимся на лавочку и недолго молчим. – Что с ней не так, ба? – Если бы я только знала, Таечка… если бы я знала, – задумчиво так и, смотря вдаль, озвучивает свой ответ. Проводим с ней время до самого вечера. Разговариваем, гуляем, пьем чай и печем мраморные кексы. Прощаться с бабулей было больно. Мы всегда имели общий язык. В те редкие мгновения, когда я была дома, бабушка старалась проводить у нас время. Терпела мамины выходки, но оставалась до конца каникул. Теперь я не уеду далеко, поэтому она спокойно отправляется домой, зная, что увидимся скоро. Я ухожу в спальню, принеся с собой свежую выпечку, и увлекаюсь чтением, нарушенное вновь ревом мотоциклов. Двух. Вскакиваю на ноги и мчусь к воротам, успев заметить только спины гонщиков, одна из которых была явно женской. Возвращаюсь обратно и, взяв в руки телефон, вижу сообщения от Арса. – Черт. Я забыла его в комнате оставшись с бабушкой и пропустила даже звонки. 13:45 «Привет. Проснулась уже, надеюсь) Собираюсь за озеро вечером, ты как?» 16:52 «Ну так что, прийти за тобой?» 17:58 «Ок» – Пять минут назад. Мой личный армагеддон накрыл с головой, и юная неуверенная в себе Тая вышла на свободу, чтобы вдоволь нареветься. Правда, через пятнадцать минут на мое сообщение все же пришло ответное: «Понял. Тогда в другой раз съездим с тобой. Завтра свободна?» Я прямо почувствовала, как солнце выглянуло в моей неосвещенной комнате и осветило ее. Нет. Я точно влюбилась. И кажется, это очень серьезно.