Глава 17

Таисия Я влюбилась. Вот так просто? Вот так, ничего при этом не ища, не покупая и не прося? Да, я встретила его при трагических обстоятельствах, но ведь встретила… Это же любовь? Когда дышишь им. Считаешь минуты, до встречи. Видишь его во снах и грезишь порой наяву, шепча имя неосознанно. А стоит вспомнить, на губах появляется улыбка. Когда просто легко смотреть на него и видеть гораздо дальше глаз или губ. Туда, куда впускает он лишь тебя одну. Наши встречи были пропитаны романтикой. Мы гуляли. Выезжали на озеро, в город или, наоборот, дальше от него. Ходили в кино, играли в настольные игры или просто сидели дома у Арсения и в обнимку читали. А еще была страсть. Она пропитывала нас и притягивала друг к другу. Мы могли долго целоваться и даже не шевелиться. Говорить губами. Или же исследовать друг друга неспешно, аккуратно. Не переходить грань, но воспламенять самым малым, что позволяли сами себе. Узнавая друг друга, мы доверяли. Рассказывали самые смешные или грустные моменты. Раскрывая сердце и душу, мы утопали в них. Навсегда. Навеки. Но была проблема, которая по-прежнему оставалась нерешенной. – Сегодня благотворительный ужин, Таисия, который организовали Верещагины, – вошла мама в комнату, застав меня на диване с учебником в руках. – Что за ужин? – тут же села. Потому что у меня были планы, сбежать глубоким вечером из дома и провести как можно больше времени с Арсением. – Сбор средств в один приют. Ты же знаешь, Наталья собачница. Неважно. Будь готова к семи. Ехать недалеко отсюда. – Зачем мое присутствие? Она стояла у зеркала и рассматривала свое отражение, прежде чем резко обернуться на мои слова. – Затем, что мы семья. Ты дочь будущего мэра. Еще спроси, нужно ли тебе ходить на выборы в среду и за кого стоит проголосовать, господи. Это же так просто. – Я не понимаю… – Ты многое не понимаешь, Таисия. Словно тебя заразили глупостью и упрямством, пока ты была за границей. – Это называется жить своим умом и не прогибаться под условия, которые для меня неприемлемы, – запротестовала в ответ. – Боже, – мама, запрокинув голову, рассмеялась, – неужели ты думаешь, что, козыряя подобными словами, становишься взрослей? Да ты же глупая девчонка, чьи очки еще не разбились о реальность. Думаешь, что ты знаешь все в этой жизни, что поступаешь верно? Ты удивишься дочь, когда однажды снимешь эти линзы. Ты будешь просто поражена тем, в каком цвете все остальные видят этот мир. – Зато уверена, сто твои линзы из черного стекла, мама. – Неблагодарная… – она сжала челюсти и стала такой злой, что я распереживалась за ее зубы, которые вот-вот раскрошатся. – Как же ты отличаешься от меня. От тех принципов и канонов, которым обязана соответствовать. – Как видишь, я выросла лучшей версией тебя. – Лучшей? – ее ярость стала подниматься из недр. – Лучшей… Девчонка, да ты… – Что здесь происходит? – вошел отец и посмотрел на нас грозным взглядом. – Ничего, Виктор, – мама резко превратилась в холодную и услужливую леди. – Даю наставления Таисии, как одеться на сегодняшний вечер. Папа, с одной стороны, выглядел уставшим. Я знаю, что предвыборная гонка отнимала множество сил. Но если с матерью мы могли хоть немного общаться, то с ним я вообще говорила словно с чужим. Он был всегда отстраненным. Политик до мозга костей. Поэтому, с другой стороны, он просто был картинкой, образцом. Папой, не был даже в самом глубоком моем детстве. Во всяком случае, я не помню даже его улыбок. – Хорошо, – он пробежался по матери взглядом и опустил глаза на свои часы, оплетающие кожаным ремешком запястье левой руки. – Ты готова? – Да. Только возьму сумочку. Мама вышла из гостиной, где мы находились и через минуту оказалась рядом с отцом. Затем они напомнили мне о времени и ушли вместе. Каждая встреча с ними обоими выбивала из сил. Опустошала. Все, чего я хотела с недавних пор, это поступить в университет, даже если туда, куда они меня отправят, но только бы подальше от этих стен. И жить. Просто жить своими планами. С ним одним. Я не понимала, почему, казалось бы, самые близкие люди, в итоге стали самыми далекими. Мать и отец, а привязанности к ним практически нет. Я их люблю, но не уверена, что та же бабушка любима меньше. Ее я просто обожаю, хотя ни разу не пыталась взвесить свои чувства к родственникам. – Алло, – сразу же набрала Арсения. – Что делаешь? – Был в банке, – я услышала порыв ветра в трубке, затем звук закрытия двери машины. – Переведи на камеру. Оторвала телефон от уха и направила на себя камеру, пригладив волосы. – Рада тебя видеть, – тут же просияла, когда на экране появилось его лицо. – И я тебя, льдинка. Сделав короткий вдох, я стала любоваться парнем. Его веснушками, которые сейчас были отчетливо видны, пухлыми губами, которые шевелились, стоило ему начать говорить, а еще тем, как он выглядел в рубашке. – Что сказали? – Подал заявку. Ждать рассмотрения до пары недель. Им нужно оценить риски, статистику, прибыль будущего бизнеса. Он нервничал. Это было видно. Открывать автомастерскую с нуля было риском. Но в нашем местечке он будет первым и это окупится, я была уверена. – Все получится. Ты сможешь. – Твоя вера придает сил, – мы оба улыбнулись. – Арс, тут такое дело, – перешла на менее привлекательную тему, – я иду сегодня на ужин с родителями. – Ужин? – его густые брови придали хмурости той эмоции, которую он выдал на мои слова. – Да. Какая-то благотворительность. У отца выборы уже в среду, поэтому… – А, понял. Мы можем встретиться завтра. – Эм… я думала… Я тут подумала… – произнести свои мысли так быстро я не могла. Все же он не предлагал остаться у него на ночь ни разу, а сказать самой, по сути, напроситься оказалось очень стыдно. – О чем ты подумала? – голос парня стал игривым, словно он уже знал, только подначивал меня на то, чтобы я сказала это сама. К тому же хитрые глаза с этим фирменным прищуром смущали. – Ну, я боюсь, что если возвращаться так поздно, то я могу разбудить родителей. У моей мамы чуткий сон, а отец тоже ночует в доме эти дни и… – Хочешь остаться на ночь? – вот так просто сказал. – А… Да, я подумала что… Возможно, ты будешь рад, провести время чуть больше, чем обычно. Все стало хуже. Мне начало казаться, будто он не хочет. Черт. Кажется, я все испортила. – Ладно, забудь… Мои глаза опустились, чтобы скрыть стыд. Я почти отключила звонок, пока он не заговорил снова, перебивая этот поток словесный. – Тай. – Что? – Я только за. – Оу… – на моем лице был виден шок и радость, в душе так вообще все ликовало. – Ладно. Хорошо. Тогда… Ладно. – До вечера, льдинка. – До вечера, Арс. Положила телефон на диван и, вскочив на него ногами, стала прыгать от счастья громко визжа. Скучный вечер оказался еще скучней. Я заметила и Дашу, и Милену. Мы держались особняком, пока нас не попросили занять свои места. За нашим была наша семья и кто-то из друзей отца в его сфере. Чета Артемовых, как я узнала позже. Нас с мамой представили худощавому мужчине чуть старше моего папы, стройной и элегантной женщине, а еще их сыну. Симпатичному мужчине до тридцати лет. Точно сказать я не могла, так как даже особо не присматривалась, пока говорила дежурное «Рада познакомиться, Николай». Неладное началось потом. – Милая, – мама обратила на меня внимание, когда молодой человек пытался увлечь меня в разговор, – ты хотела посмотреть сад, не так ли? – Я? Когда это? – смотрела реально пока что, не понимая, к чему она клонит. – Я мог бы вам его показать, Таисия. Это поместье моего деда. – Но… – мама смотрела строго, впрочем, как холодный взгляд отца. – Конечно. Я была бы вам благодарна. Мы поднялись из-за стола, как только объявили окончание официальной части и вышли в двойные высокие двери ведущие на задний двор. Пока Николай неспешно шагал рядом, я услышала вполне интересную историю этого места, но мои мысли скользили по улочкам этого странного вечера и поведения родителей. Сватовство. Не иначе. Сад был и правда впечатляющим. Мужчина вел себя сдержанно и вполне дружелюбно. Знает ли он, что задумали мои родители? Но спрашивать напрямую я не стала. Когда мы вернулись, попала под допрос подруг. Отвечала нехотя, потому что внутри появилось странное ощущение. Будто буря была уже совсем рядом. Вытащила телефон из клатча и увидела сообщения от Арса, где он не может дождаться встречи. Напряжение тут же отступило. – Смотри, как просияла, – ехидно заметила Дашка. – Отстань от нее. Она влюбленная, не видишь? – Ой, нелепость это все. Если выбирать между этими двумя, понятно, что Артемов – это статус. – Смотря чего ты ждешь и хочешь. Жить с именем Даша, или же с любовью. Я выбираю любовь. Ты, мы уже поняли. – И прокормит тебя эта любовь? Деньги от наследства закончатся быстро, а этот клатч от Шанель устареет в следующем месяце и понадобится новый. – Если бы мне не подарила ее мать, в жизни бы не купила. – Ой да ладно тебе. Не говори, что не любишь комфорт. – Люблю, но речь о том, что ты пытаешься мне сказать о том, что мой парень не способен зарабатывать деньги и обеспечивать этот комфорт. Так что смею тебя огорчить, он умеет. Родиться с бабками родителей круто. Сделать их самому, дорогого стоит. А еще быть причастной к этому. Но о чем это я? Ты ведь работать не готова. – А мне это зачем? Я не брезгую деньгами своих родителей и буду пользоваться ими. А дальше меня будет обеспечивать мой муж. – О чем я и говорила. Спорить не стану, у всех свои представления о жизни. – Ага. Она махнула хвостом и пошла в группу женщин и мужчин, ловко вливаясь в разговор. – Она не изменится, – подметила Милена. – Я и не пыталась это сделать. Не хочу, чтобы она навязывала мне свою точку зрения, вот и все. – Ты уже поступила? – Подала документы. – Куда? – Менеджмент в сфере управления. – Я почему-то думала, ты пойдешь куда-то вроде благотворительных организаций или преподавание в вузе. – Я просто сделала так, чтобы мама не трогала меня. К тому же эта профессия не ограничивается узким профилем. Да и передумать могу. О преподавании тоже думала. Уж лучше, чем моделью стать. Хотелось ей сказать, что у меня есть некий план по переводу через год, но не стала. – Мамы порой безумны. – Особенно моя. – Ты плохо с моей знакома, Тай. – Зато они знают друг друга. – Представляю, как проходят их встречи. «А вот моя Милена…», – смешно кривляется. – Однозначно, – смеюсь над ее пародией. Остаток вечера мама снова и снова затевала разговоры о будущем, о моих достижениях. Переплетала их с планами Николая. Впрочем, мужчину я ловила несколько раз за длительным взглядом, направленном на меня. И когда он это замечал, не делал вид, что ничего не было. Это смущало, позже стало раздражать. Будто я на рынке. Обратный путь был тяжелым. Я хотела сорваться, но находившийся рядом отец останавливал. Он говорил все время по телефону, и я не стала мешать. Правда, дома, когда он ушел в свой кабинет, я не выдержала. – Что ты устроила? – мы пересеклись на кухне, где мама пила свою порцию чистой воды. – Не понимаю, о чем речь. – Это шоу с уменьшительно-ласкательными и тем мужчиной. Зачем вызывала этот искусственный интерес в мою сторону. – Ничего такого. Но ты должна была обратить внимание на то, что настоящие и достойные молодые люди ходят на подобные вечера, а не катаются по району на этих железяках. Их волосы уложены, а ногти пострижены и чисты. Таисия, пояснять тебе такое даже смешно. – Это не смешно мама. Это жалко и отвратительно. Ты унижаешь меня этим. Ты фактически назвала цену своей дочери тем людям. – Потому что ты должна продать себя дорого, – вдруг рассвирепела она. – Не за гроши. Брак – это сделка. На любом уровне. Богат, беден, ты покупаешь жену. Как ты не поймешь, дело не в тебе. Ты дочь уважаемого человека и не можешь понижать планку. Не имеешь на это права. – А вот тут ты ошибаешься. Судишь со своей колокольни, но лишний раз убеждаешься, что я не ты и такой не стану никогда. – Ох, милая, станешь. Еще как станешь, – ее улыбка была какой-то зловещей и напугала меня. Захотелось залезть под одеяло и спрятаться от этого мира. А еще лучше укрыться в руках Арсения и провести в них целую жизнь. Оказавшись в своей спальне, я быстро выбралась через просторное окно. Прошла по саду. И отворила боковую калитку. Ее там поставили для удобства садовников, которые ухаживают за деревьями, чтобы можно было там оставлять машину и сразу попадать в заднюю часть двора, а не через парадные ворота. Арс стоял уже там и как только я увидела его, тут же побежала в спасительные объятия. – Эй, ты чего, льдинка? Он приподнял мое лицо и мягко поцеловал, забрав всю мою невысказанную злость и страх.