Глава 44

Арсений Я ее поцеловал. Боже, это самое восхитительное, что случалось со мной за очень долгое время. Она ощущалась мягкой и нежной. Ее хотелось трогать, ласкать и любить. Это всегда было первым, что я желал в отношении Таи. Моим самым верным решением в жизни было полюбить эту девушку. Сейчас она была прекрасной, молодой женщиной и восхищала гораздо больше. Годы подарили ей многие качества. Материнство сделало ее еще более мягкой и ответственной. Я любил ее… Возможно, даже больше, чем раньше. Словно повзрослевшей и осознанной любовью. Обвивая ее талию одной рукой, а вторую положа на изгиб шеи, большим пальцем я гладил ее кожу на щеке. Она льнула к моей ладони, отвечая на наш первый поцелуй за эти годы. Годы… Сейчас я даже не помнил ничего что было до. Словно то время пролетело минутой. Вчера мы шли за руку, а сегодня у нас было это. Наш сын, ее дочь и мы стоящие на кухне. Тая обхватила меня руками и обнимала сильно. Дышала глубоко. Я приоткрыл глаза и заметил, что ее ресницы были мокрыми и именно в этот момент слеза скатилась по ее щеке, достигая меня, где мое лицо соприкасалось с ее. Я остановился и лизнул соленую слезу, а затем поцеловал той же дорожкой вверх. Тая улыбнулась своими тонкими губами, ставшими чуть пухлее и розовыми от моих поцелуев. Она оставалась такой же крошечной в сравнении со мной и это автоматически вызывало желание защищать. Мне было стыдно за ту вспышку гнева при нашей первой встрече. Я бы хотел оторвать свои руки и отрезать собственный язык за слова, что произнес. И не ищу оправдания в своем незнании. Это не давало мне права на злость и насилие. Поквитавшись с ее отцом и забрав деньги, я все еще не забыл об Артемове. Если понадобится я и от себя защищу Таю. – Все хорошо, – шепнул ей, успокаивая. Она лишь кивнула и крепко обняв положила голову на мою грудь. Прямо туда, где мое сердце выло и пробивалось сквозь ребра к ней. Наверное, я бы никогда не смог разлюбить эту маленькую женщину. Мою прекрасную льдинку. Я зарылся носом в волосы на ее макушке и дышал. Я бы хотел, чтобы воздух имел ее запах на постоянной основе. И скучал… Только сейчас я понял, как сильно я нуждался в ней все это время. Я не принял какого-то решения. Я просто делаю то, что чувствую. Я смотрю на ее дочь, я вижу в ней только Таю. И эта девочка, определенно красавица, как и наш сын. Мое первое желание увидев Таю беременной: бежать далеко и не видеть ничего больше. Сейчас я бы тоже бежал, но только к ней. Дело не в жертве. Которую мы оба принесли. Хотя это неотъемлемая часть моих мыслей и отвратительной благодарности, потому что я не смирился с ее решением и никогда не сделаю этого. Дело в том, что я люблю ее. И мой самообман не сработал, когда я думал, что ненавижу ее. Я бы не смог испытать это чувство взаправду. Вернув свои мысли на место, я снова приподнял ее голову и стал целовать. Одурманенный ею, переполненный возбуждением, я желал только ее. И когда мои руки скользнули под ее футболку, касаясь обнаженной поясницы, она вздрогнула, всхлипнув жалобно в мой рот. – Арс… – М? Я двигал ладонями на том же месте, и ее кожа прожигала мое нутро. Участок кожи, а я уже был погребен заживо. Я был с ней по-настоящему всего раз, не считая прочей ласки, которую мы дарили с ней друг друга до того дня. А я все еще помню ту дрожь изящного стройного тела подо мной. – Арс… я не могу, – шепнула она в мои губы, и я резко остановился. Будто меня сбросили со скалы. Внезапно и чертовски больно. Конечно, она не может. Она замужем, какими бы ни были их отношения. Она не моя. Я не вправе этого делать, даже если сам люблю ее по-прежнему. Тем более, мое прошлое поведение… Она вдоволь настрадалась и без меня… из-за меня. Черт, я облажался по полной и на что только надеялся. Мои руки опустились по швам, и я отступил. Тая не ожидала этого и даже слегка качнулась, не ощущая твердой груди впереди себя. – Прости меня, – сказал сразу же, чтобы ей не пришлось пояснять то, что, итак, понятно. – Я не должен был… – Папа, мама… – к нам прибежал Рома и отвлек нас от неловкости, хотя на самом деле я был зол на обстоятельства, но никак не на нее. – В чем дело? – Тая улыбнулась ему и сделал шаг. – Алена проснулась, а я корабль разобрал, не могу собрать. Мы посмотрели друг на друга и, не говоря ни слова, пошли в одном направлении. Только я свернул в гостиную, где сидел сын до этого, а Тая к дочери. Спустя время Тая снова пришла. Она переоделась. – Ром, нужно покушать. – Да, мам. Сын вскочил на ноги и побежал на кухню, а мы остались наедине. Когда Тая вошла в гостиную, я тоже поднялся, возвышаясь над девушкой. – Пообедаешь с нами? Мне хотелось этого чертовски сильно. Но я покачал головой. – Не могу, извини. Она расстроенно заглянула в глаза, высоко задрав голову. Я всегда любил эту разницу в росте. – Арс… – Не надо, льдинка, – я криво улыбнулся, зная, что она попытается сказать. – Все в порядке. – Но я не то имела в виду. Ее лицо стало явно красноватым, словно она испытывала смущение. – Я же сказал… – Просто… просто я ведь недавно… – она заикалась и искала слова, пытаясь, что-то сказать. – Я родила… – Я в курсе. Твоя дочь спит в соседней комнате. – Но… У меня была операция и пока что нельзя… Черт бы меня побрал. Мне захотелось стонать в голос от своего идиотизма. А еще смеяться. Поэтому я прикрыл глаза и хохотнул. – Ты смеешься? – Ага, – я все еще не мог поверить в свое невежество. – Почему? Она и правда не понимала? Да что я знал о родах и всех этих прочих штук, которые проходят женщины? мы в курсе о сексе и том, как делаются дети, или как предохраняться, чтобы их не было, но это все. Во всяком случае я был именно тем парнем. – Потому что дурак, – я взял ее за руки и поднял их ближе к губам, чтобы поцеловать каждую кисть. – Я не подумал об этом. Решил… Неважно. Но ей, видимо, это было важно. Потому что она встала ближе и положила обе ладони на мои щеки. – Я люблю тебя и это никогда не изменится. Ни сейчас, ни потом. Ты все, о чем я могла мечтать и тот, о ком могу думать. Арс… ты же мое все, родной. Потрясенный ее признанием я схватил ее и прижал к себе, впившись в губы чуть более грубым и властным поцелуем, чем думал. Но это были ровно те эмоции, которые сейчас блуждали во мне. – Я такой дурак… прости… Я прижимал ее к себе, в то время как мои руки пытались обхватить каждый сантиметр ее тела. – Значит, мы оба счастливые обладатели этого звания. А теперь, пошли кушать. Я засмеялся приглушенно и позволил увлечь себя за ней. В этот вечер мы сидели еще очень долго. А на ночь я уехал. Все же… так, казалось, более правильно. Во всяком случае пока что. Да и мне было чем заняться. Рано утром я ждал, пока Артемов сядет в свою тачку и поедет на работу или куда-то еще. Учитывая, что у него были натыканы камеры, я не хотел стать главным героем сериала, который он потом отнесет в полицию, подавая на меня заявление. А то, что это будет так, я не сомневался. Алекс остановил меня утром. Мы перекинулись парой слов. Но в конце он все же сказал то, что думал. – Значит, все вернулось обратно? – Что ты имеешь в виду? – Ну она и ты? Дети? – Все всегда было так. Просто нам помешали. – И ты веришь ей? – Я нашел достаточно причин и доказательств этому, Алекс. Поверь, та история правдива как чертова радуга или небо над нашими головами. – Ладно. Просто… мы за тебя беспокоимся. – Не стоит. Все скоро станет лучше. – Не сомневаюсь. – Ты хотел что-то еще сказать? – Я просто подумал, что дальше? – В каком смысле? – Ну, бизнес и все дела. Дом этот… – Я пока ничего не решал. Тая живет с детьми у подруги. Ее счета арестованы. Она разводится. Мы даже не говорили о то, что будет завтра. Одно я скажу точно: этот дом ваш и вы живете здесь. Комнату под детскую я вам дал на выбор. Этому предложению нет срока годности. – Спасибо. Он был смущен, и я это понимал. Он желал своей жене и ребенку самого лучшего. Этот дом был идеальным местом растить детей и жить в удовольствие. – По поводу бизнеса. Костя открыл счет и насколько я знаю, сестры тоже туда положили деньги. Он будет поручителем, когда я стану открывать мастерскую. Ты совладелец. У меня судимость и по всем документам я лучше буду работником стандартным, чем они будут приходить и качать права. – Но это несправедливо. – К черту справедливость, Алекс. Я пытался идти по справедливому и честному пути. В итоге этот путь простирался через тюрьму с пятилетним заточением. Я задолбался им потакать. Доки – это херня. Мы все равно останемся друзьями, и я вам обоим верю. Он ничего не ответил и просто обнял, прежде чем я ушел. Я подкараулил Артемова недалеко от местечка, где он припарковался и ушел с документами. Не знаю, чем он занимался, но я ждал его упорно и долго. Когда он свернул за угол, я схватил его за глотку и потащил в проулок. Мусорные баки стояли очень удобно, хотя мы явно были выше них. И все же, нас мало кто видел из-за узкого расстояния между двумя зданиями. – А вот и ты, – я хищно улыбнулся. – Ублюдок… я знал, что ты однажды придешь. И если ты думаешь, что эта тварь… Мой кулак приземлился под его ребрами, и он сразу же завыл, сгибаясь пополам. – Мне казалось, что стоит предупредить тебя о выборе слов в нашем дружелюбном разговоре. Видишь ли, тюрьма – такое место, где дисциплина стоит на первом месте. Я научился этому тоже не сразу. Твои приветы мне передавали реже. Уже ближе к сроку. Видимо, ты хотел со мной познакомиться, но прийти сам стеснялся? Он разогнулся и посмотрел на меня свирепо. – Уверен, ты знаешь какие последствия тебя ждут. – Конечно. Но сначала поговорим. – Нам не о чем… – Ошибаешься, приятель. Кажется, у тебя развод на носу? И Тая очень хочет, чтобы он прошел быстро, без драмы, которую ты, скорее всего, устроишь. – Еще какую. Если вы думаете, что так просто отделаетесь за обман, который вешали на мои уши. – Ты пришел не к тому человеку спрашивать долги. Но раз пришел, то мы с тобой это решим по-своему. – Будешь угрожать? – Тебе бы это понравилось. Но, видишь ли, ты этого ждешь, а я не привык угождать таким, как ты. Он будто выдохнул, решив, что мой кулак больше не ударит. Мудак. – Вижу, ты готов слушать. Так вот, Николай, оставляй Тае дочь и желательно забудь о существовании ребенка. Потому что твоя попытка сделать вид, что тебе нужна малышка, нелепа. – Но я… я рад… Он выглядел честным. Однако… – Рад? Настолько что не удержал свои кулаки в карманах? – Я … я… – Ты ублюдок, – моя злость сорвалась с петель, и я снова ударил его в живот. – Беременная девушка и ты сука, решивший, что имеешь право касаться ее своими грязными руками. Кадры на видео стали всплывать перед глазами и с каждым из них мои кулаки все сильней ударялись в его тело. Я остановился, когда смог взять свои эмоции под контроль. Артемов почти висел на мне. Я отступил, и он повалился на асфальт. – Ты оставишь ей ребенка и даже претендовать не станешь. – Хрен вам всем… Я не сделаю этого. – Тогда тебе придется столкнуться с последствиями. Шантаж подобного рода был последней точкой давления. Я надеялся, что он поймет все на кулаках. Но такие падальщики усваивали что-то, лишь ощущая постоянное давление. – Думаю, тебе в карьере грязного политика важна репутация? – Она у меня кристальная. Ты никто по сравнению со мной. – Мне с тобой не тягаться, ты прав. Грязь, которую ты сеешь, имеет часть тебя. А я не настолько прогнил. Вот, – я кинул на землю рядом с ним флешку. – Тут кадры, как ты бьешь Таю на разных этапах вашего брака, в том числе и беременную. Они попадут сразу в яблочко, и тебе не помогут ни деньги, ни слова. – Но… Откуда… – Ты идиот, если решил… Хотя да, ты даже больший идиот, и это факт. Выбор за тобой, – с этими словами я развернулся и ушел, но вернулся обратно. Я взял его за шкирку и ударил прямо в нос со всей силы. Когда он упал на землю и стал орать, я приблизился и сказал, чтобы точно услышал: – Это за Таю и все твои рукоприкладства к ней, сукин сын. Не будь ты таким трусом, я бы избил тебя до полусмерти, тварь. Я наблюдал. Удостоверившись, что он включил ноутбук в машине и посмотрел мини-фильм, я уехал, зная, что он поступит правильно.