Глава 25. ТрудоВыебудни садовников-любителей

«Аккуратно достаньте вашего кактусенка из старого горшка. Землю с корешков мы не оттряхиваем! Сразу ставим в середину его нового домика, слегка поглаживаем. Растения любят нежность…»

— Садись, колючая тварь, — Антон бросил кактус на дно горшка и лопнул пузырь жвачки.

Руки саднило, потому что перчатки порвались. Несмотря на тонкость, иголки у растения оказались довольно острыми. Этого хватило, чтобы через полчаса после начала пересадки, пятнадцать из которых ушло на просмотр видеоинструкции, он возненавидел цветы всей душой.

— Сдохнешь, я тебя подброшу в смузи Боярышникова, — вновь пригрозил кактусу и с ненавистью покосился на шляпку из оранжево-красного цветочка.

Попасть в дом оказалось легко при содействии матери Миланы. Охрана не задала ни единого вопроса, система сразу пропустила его. В качестве места для жилья ему предоставили комфортабельный домик для прислуги. По размерам он походил на трехкомнатную квартиру в приличном районе, доверху набитой всем необходимым. И выглядел куда лучше, чем его дыра в Чертаново.

Здесь даже воду не отключали посреди лета, как любили делать в его районе. А запасы новейшей техники и система климат-контроля вкупе с роботом-уборщиком последней модели просто радовали глаз.

Почти рай. Если забыть, зачем Антон сюда перебрался.

За высокими стеклянными стенами зимнего сада расхаживала Милана. Он замечал ее силуэт сквозь обильное цветение сирени и пышные кусты роз. Угадывал по движениям: злилась она или нервничала. Вот сейчас точно злилась, поскольку вынуждена терпеть его на своей территории.

Решив, что одному страдать слишком скучно, Антон сыпанул от души грунт в горшок и пропел:

— Когда подохну, ты будешь свободна, бэйби. Будешь куражиться на Мальдивах и тратить мои денежки. Крутить хвостом перед шоколадными мачо, сосать леденцы из апельсинового сока…

— Канарейкин!

В сад ворвалась взбешённая Милана. Ее рычание заставило Антона выронить совковую лопатку для пересадки. Звон и грохот перевернутого горшка с остатками песка согнали с веток цифровых бабочек. Чувствительная к звукам система сымитировала их полет к стеклянному куполу.

— Чего пугаете, Милана Глебовна? — он с возмущением покосился на камеру, которая как раз повернулась в его сторону. — Доведете кактус до фотосинтезированного инфаркта! У бедняжки отпадут колючки, и пожелтеет жопка.

Конечно, внедренный «Кардинал» искажал звуки и записи изображений. Да и вряд ли кто-то станет проверять работу садовника, но Антон не рисковал. Выразительно выгнул бровь и кивнул на снимающего их бота, затем очаровательно улыбнулся.

— Оу, — Милана взяла себя в руки, после чего принялась тщательно подбирать слова. — Извините, Тони… Но вы бы пели потише. Никак не сосредоточиться.

— Нет, — дерзко ответил он.

— Почему?

— Растениям требуются положительные эмоции. Видите? — Антон поднял горшок и продемонстрировал кактус. — Пердуция цветет.

— Ребуция, — поправила Милана.

— Я так и сказал.

Облизнув губы, она вновь глянула на камеру, потому не заметила взгляда Антона. А он ее пожирал своим взором, внимательно осматривал. От носков розовых туфелек на каблуках до распущенных светлых волос. Пальцы заныли от желания зарыться в них, слегка дернуть, потом вдохнуть цветочный аромат. Ему, как никому другому известно, что пахли пряди Миланы всегда одинаково.

Розовым маслом.

— Мы можем выйти и обсудить посадку клематиса? — осторожно попросила она.

Антон с радостью согласился. Хоть клематис, хоть кто. Все равно он эти растения друг от друга не отличал.

— Да, да, конечно. Сейчас только… — спешно утрамбовав несчастный кактус, он побросал инструменты и двинулся к Милане.

Бедняга так и остался в покосившемся виде, засыпанный по макушку в грунт. Сам Антон стряхнул с себя песок. Благо, что в черных джинсах с кожаными вставками грязи было не видно. В отличие от забившихся ногтей и пятен на светлой футболке. А еще из главных неудобств — задница запрела во влажном теплом помещении сада. Впрочем, не только пятая точка.

Антон уже триста раз пожалел, что вырядился в дом Миланы как клоун!

— Веди себя прилично! — зашипела она, едва они зашли за угол под раскидистые ветви ивы возле искусственного пруда.

Дерево надежно защищало их от камер и попадало в так называемую слепую зону. Потому Антон без волнения расправил плечи, скрестил на груди руки и прислонился к толстому стволу.

— А в чем дело? — хмыкнул он. — Пока ничего не происходит. Наша программа собирает информацию, ваш прием готовится, я занимаюсь цветами.

— Ты разворошил половину клумбы с нарциссами! Если мама увидит…

— Ничего не сделает. Скажу, что это новое решение в ландшафтном дизайне, — уверенно заявил Антон. — У Бригитты Кардашьян так весь сад посажен.

— Какая еще Бригитта? — не поняла Милана и с подозрением прищурилась.

— Обыкновенная. Обожает кактусы и магнолии. Еще у нее целый канал про домашние цветы.

Она уставилась на него, как на идиота.

Собственно, Антон себя таким и чувствовал. Он половину утра провел за просмотром дамы, которая с фанатизмом крота рылась в земле ради растений, пока остальные участники его команды проводили время с пользой.

Даже Милана, хоть она и не входила в эту группу. Наташа отчиталась, что та прислала ей нужные фотографии дома и внедрила «Кардинал» с помощью своего ультрапланшета во внутреннюю систему защиты.

А он здесь… Цветы сажал. Тьфу.

— Короче, — Милана расправила плечи, — веди себя тише воды, ниже травы. Мой отец пока не вникал в подробности твоего приема. Не до того. Занят предстоящим вечером и своими проектами. Но лучше лишний раз не светись и веди себя тихо! — она наставила на него пальчик, затем развернулась и собралась уйти.

Поддавшись порыву, Антон внезапно шагнул к ней. Сжал хрупкое запястье, потянул охнувшую Милану на себя. Спустя мгновение ее спина врезалась в его грудь, а нос уткнулся в шелковистые волосы.

— Ты что творишь? — пискнула она в отчаянии.

— Обнимаю тебя. Нельзя?

Он чувствовал, как она дрожит. Но не от страха, а от странного возбуждения. Слишком много между ними напряжения и недомолвок, чтобы дискомфорт исчез по щелчку пальцев. Антон вдруг с тоской подумал, сколько времени у него ушло на глупые метания и поиск самого себя.

Они ведь давно вместе. Больше пяти лет, если уж говорить о цифрах. Для него Милана всегда была средством удовлетворения сексуальных потребностей. Только не как все прошлые девушки, про которых он забывал утром. Другая. К ней Антон бежал в любое время дня и ночи. Иногда звонил сам, иногда Милана приезжала без спроса. Кажется, он знал о ней все: какую еду любила, на что имела аллергию, какие фильмы смотрела.

Но собственная глупость не позволила узнать ее до конца.

— Прости.

— Что? — Милана замерла и дернулась, но не ушла.

— Прости меня, — повторил Антон. — За все, что сказал и сделал плохого. За каждое обидное слово. За то, что изменял, не ценил и не уважал.

Она шумно вздохнула, после чего медленно расслабилась.

— Какая теперь разница, Тони? — тихий дрожащий голос ударил по натянутым нервам. — Все ушло. У нас есть важное дело. Нужно с ним разобраться.

Антон разжал пальцы и отпустил Милану.

— Никакой. Но кое о чем хочу попросить

Милана развернулась. В голубых глазах сверкнули непролитые слезы.

— Ждешь прощения? — она вскинула подбородок.

— Меня не прощай хоть до конца жизни, — он покачал головой, затем вздохнул и сжал ее плечи. — Маму свою прости, ладно?

Зрачки расширились, полностью заполонив радужки. А сама Милана ошарашенно открыла рот.

— Ты о чем?!

— Потом поймешь. Теперь иди. Долго вне камер лучше не болтаться, — подтолкнув ее к выходу из закутка, Антон отступил в тень дерева.

Когда оглушенная его словами Милана вышла, он прислонился затылком к стволу и устало прикрыл глаза. Почти сразу раздался писк в ухе. Проснулся Базик, который до сего момента благоразумно помалкивал.

«Видео с щенятами включить?» — поинтересовался он.

— Меня пугает твоя слежка за моим состоянием.

— Если вы помрете от инфаркта или инсульта, кому я буду нужен? — философски заметил Базик, включив звук на полную громкость. — Будучи ИИ, я беспокоюсь о состоянии своего хозяина. Вы выпрыгните в окно, а меня потом отправят в утиль. Как несостоявшийся эксперимент.

— Я тебя скоро сам в утиль отправлю, — буркнул Антон. — Или память сотру.

— Кажется, вы мне угрожаете, — с сомнением протянул Базик.

— Тебе не кажется.

— Ладно. Но про видео подумайте. Прыгать в окно из-за несчастной любви нынче так неэтично и совершенно неэстетично…

— Базик!

— Молчу, молчу.

Не будь его ИИ экспериментальным образцом, Антон бы списал все на проклятие судьбы. За все грехи, которые натворил за двадцать шесть лет никчемной жизни. Но для покаяния у него имелся другой человек, чей звонок проигнорировать нельзя. Спустя минуту размышлений на экране появилось лицо его отца. Очень хмурое и чем-то опять недовольное.

— Ты в песочнице купался или землю жрал? — вместо приветствия спросил сына.

— И тебе здравствуй, папа, — мрачно изрек Антон и на всякий случай вытянул шею. Никого. Прекрасно. — Кактусы пересаживал с нарциссами, — ответил спокойно.

— Да? Ну вот вернешься домой, суслик-агроном, пересадишь еще один нарцисс. Белобрысый такой. А то сил нет, как надоел уже. Дурно влияет на твою сестру.

— Кого ты там пересаживать собрался, Кенар?! Опять моего сына достаешь?! — послышался возмущенный голос Ярослава Тасманова, и губы Антона дрогнули от улыбки.

— И дяде Ярику тоже привет.

— Дядюшка Ярик сейчас скоропостижно скончается, если рот не закроет, — процедил Паша и погрозил невидимому оппоненту кулаком.

Где они находились, Антон не понял. Там было слишком темно и тихо. Совсем не похоже на отцовский офис в Москва-сити. Но и на техническое помещение тоже, поскольку угадывались очертания столов, перегородок и стульев. Новое здание?

— Почему вы в темноте? — спросил Антон.

— Конспирация, — выпятил губу Паша, затем добавил серьезно: — Просто здесь не подключили электричество. Это один из новых офисов фонда «Сохрани жизнь».

— Который курирует Марк?

— Да.

Кивнув, Антон шумно вздохнул и опять оглянулся.

— Зачем звонишь? Я сейчас в доме Миланы, опасно долго болтать.

— Хотел сказать, что пообщался на досуге с Вадимом.

Повисла пауза, после которой он с трудом справился с головокружением. Прикрыл глаза, затем досчитал до десяти. И вернулся к внимательно смотрящему на него отцу.

— И как он?

— Никак, — холодно выдал Паша. — Угрожает, обвиняет, но боится. Пока у Донского нет возможностей, чтобы до него добраться. Но это дело времени. А данного ресурса у сопляка слишком мало.

— Ты же не хочешь…

— Я хочу вытащить свою дочь из-под жерновов судебных тяжб, — отец так посмотрел, что Антон сразу заткнулся. — А тебе обеспечить безопасное существование до конца жизни. Поэтому условия сотрудничества ставлю только я. Ты даже носом не лезешь. Ясно?

Облизнув пересохшие губы, он пробормотал:

— Да.

— Отлично. Встретимся на вечере у Боярышникова. Надеюсь, что увижу тебя с лопатой наперевес. Ничто так не греет папенькино сердце, как отрабатывающий косяки сын!

— Па…

Возмутиться Антон не успел, поскольку Паша сбросил вызов.

«Все-таки щеночков?» — спросил бдительный Базик.