Глава 45

   Опьянел, сдурел от ее запаха. От того, как горела ее шелковая кожа под моими руками.

   К соскам ее , к груди прикасался, а самого всего насквозь простреливало. До вспышек перед глазами.

   Забыл на какой-то миг обо всем.

   Провалился в безумное пламя.

   Время остановилось, а я сам из него выпал. Из времени, из себя самого, из ситуации всей этой блядской. Обо всем забыл, пока ее ласкал. Опьяняясь и желая раствориться в ней полностью, касаться бесконечно, - нежно и жадно, пить и напиваться, переполниться каждым ее рваным вздохом, запахом ее этим невозможным, глазами этими, что глубже неба, в которые падаешь и проваливаешься. Или взлетаешь. Или, блядь, все одновременно.

   Себя не помнил, когда в нее вошел.

   Когда тело ее под моей кожей задрожало мелко-мелко. И легкий всхлип оглушил в одночасье, задрожав в висках грохочущим пульсом.

   Блядь. Не понял, не поверил, миллион раз охренел, когда на преграду напоролся.

   Один черт знает, как перевернуло, переколбасило все внутри в тот момент.

      – Все будет хорошо, - не словами, кровью бурлящей ей в волосы шептал, утирая пальцем брызнувшие слезы. ­­– Теперь все будет хорошо, девочка.

   А самому на руки подхватить хотелось.

   Укрыть от всего мира.

   Прижать к себе так нежно, как только способен, - а ведь во мне, блядь, нежности этой отродясь не было ни к кому. Гладить кожу эту нежную, дрожащую под моими пальцами. Волосы зацеловывать. Успокоить. Нежностью этой вдруг всколыхнувшейся окутать, завернуть в нее, как в кокон.

   И добиться, блядь, чтоб по-другому на меня смотреть начала. Чтоб без страха. Чтобы сама потянулась. Чтоб доверилась.

   Но я не мог.

   Ничего этого, блядь, не мог. Даже остановиться с ней и выйти из ее дрожащего лона.

   Часы работают. Журналюги должны прибыть с минуты на минуту. И это единственный шанс спасти и ее и мою жизнь.

   Самого обожгло, как глаза ее вспыхнули, - болью, растерянностью, новым страхом.

   С какой ненавистью полыхнули, когда взгляд на меня подняла.

   А я ведь и объяснить ничего не могу. И, блядь, должен. Должен протащить ее через все это дерьмо, на показ перед всеми все выставить.

   Другая бы даже радовалась – такая реклама. Но не она.

   Как сжалась вся тогда внутри, в один миг. Дрожью в самом себе ощутил, все почувствовал.

   Меньше всего оставлять ее после этого хотелось.

   Но и в этом была часть плана.

   Я должен был отыграть до конца эту роль.

   Роль черствой блядующей сволочи, для которой ни одна из женщин не важна. Для которой обе они  - и та, с кем застали и та, которой изменил – ничего не стоят.

   Уйти , отвлечь вниманием на себя. Добить скандал.

   И улететь вот прямо сейчас – тоже было необходимо.

   Рана не самая смертельная, но и не самая простая оказалась.

   Уверенно шел вперед, а сам думал только как бы не свалиться.

   Отлежаться, прийти в себя было нужно, - и так, чтобы никто и ранении не догадался. Мысли в кучу собрать и поддержкой заручиться. Морок меня, конечно, знает миллион лет, но и старые друзья иногда становятся врагами.

   Остров, на котором они с Тигром поселились, стал идеальным вариантом. И ввести их в курс дела было просто необходимо.

   И мозги прочистить в тишине. Прикинуть, как дальше действовать.

   О многом нужно было подумать, о многом волноваться.

   Но, блядь, всю дорогу передо мной – глаза ее эти сумасшедшие. Небом своим так и слепят. И забота эта ее , когда о ране поняла.