Глава 7
Вряд ли. Тут Гордей по всей логике прав! Никто ему не даст гарантии, что я никому никогда не расскажу об этом! Хотя – это ведь смешно! Где я, а где блестящий, роскошный Влад Северов! Да если бы я прибежала в полицию или выложила бы такую информацию где-то в интернете, надо мной только посмеются и скажут, что я пытаюсь привлечь к себе внимание! А его поклонницы, бесконечно влюбленные в свой идеал еще и камнями забросают! Причем, в прямом смысле слова, а не фигурально!
Неужели он этого не понимает?
Но лучше молчать. Не говорить ему сейчас об этом. Не раскрывать рта сейчас вообще, в принципе. Он сказал молчать – значит, так и поступлю. Почему-то именно сейчас мне кажется, что Влад Северов принимает свое окончательное решение. Может, еще все и обойдется? Сам поймет, что рассказать мне о том, что случилось – некому, да и не послушает меня никто!
Наверняка в нем еще бушует какой-то адреналин. Может, еще и отпустит, совсем, когда успокоится. Главное сейчас – не злить его. Ничем не вызвать ярости! Не перекачнуть часу весов, - явно хрупкую и ненадежную в сторону железной логики Гордея!
Сжимаю губы только крепче, пока его пальцы, надавив, скользят глубже – к подбородку, к шее.
Может, и хотелось бы сейчас быть дерзкой.
Гордо вскинуть лицо, посмотреть ему в глаза – уверенно, решительно и даже с насмешкой. Плюнуть в лицо, высеченное из стали, так обожаемое миллионами. И, если бы я знала, что это мой последний миг, - клянусь, так бы и поступила!
Но пока есть еще шанс… Хоть единственный, на то, что меня отпустят, что останусь живой… Я должна его использовать… Должна притихнуть!
Кто знает, - жизнь может измениться в единый миг! Теперь я уже это прочувствовала, как никто! И, очень возможно, она еще подбросит мне способ вырваться!
Колени перестают дрожать, они напрягаются. Да и сама я вытягиваюсь всем телом. Как будто даже на пару сантиметров становлюсь выше.
Не знаю, что он видит сейчас в моих глазах, но его лицо приближается. Дыхание опаляет кожу…
– Я решил, - звучит прямо у моего лица, проникая под кожу, уверенный, с легкой хрипотцой низкий голос. – Не спорь, Гордей.
И снова он подавляет. Этими, едва брошенными, фразами. Пусть даже очень тихим, на грани шепота, голосом. Подавляет так, что я снова съеживаюсь. И внутри что-то отбиваться вибрацией начинает.
Он действительно проникает внутрь, под кожу.
Как будто впечатывает в тех, кто рядом, собственные слова. Невозможно возразить и противиться. Сумасшедшая, безумная какая-то в нем сила. Пригибает сразу, заставляет слушаться, покоряться.
Сзади раздается шумный выдох Гордея.
Он недоволен, явно не одобряет решения. Но спорить больше не решается.
Пальцы исчезают с моей кожи, и тут же будто ледяной ветер проносится по всему лицу, по шее, охватывает насквозь.
Как будто в нем какой-то странный, ненормальный источник жара. И, стоит ему отстраниться, как вокруг все сразу же становится холодным, прямо ледяным.
Его рука снова хватает мою, опять тащит вперед, наверх, за собой.
Но теперь уже не так крепко, не отрывая мне руку. Наоборот, даже как-то мягко меня держит, как будто и не тащит даже, а просто ведет вперед обыкновенную знакомую. Поглаживая мои дрожащие в его руке пальцы.
У меня деважю. Меня снова ведут в темноте по коридору. Опять вталкивают в какую-то комнату. Только теперь в ней так ярко, что меня на этот раз действительно ослепляет.
Успеваю только заметить, как мой ужасный похититель захлопывает дверь прямо перед носом Гордея, кажется, даже попав по его лицу слегка. А после только хлопаю глазами и одновременно щурюсь, пытаясь хоть что-то рассмотреть воспаленными глазами.
Вижу только очертания, - огромный стул, кажется, какие-то кресла. Лицо самого Севера видится будто в дымке, расплывается перед глазами. Даже начинаю сомневаться в том, что это действительно он. Если бы не слышала, как его называют по имени, точно бы уверилась, что мне показалось. Если бы не поволокли они меня за собой, вернувшись домой, списала бы все на слишком перегруженную стрессом психику.
Он отпускает меня из своей невероятно крепкой хватки.
Куда-то отходит, а я так и остаюсь на месте, не шелохнувшись, не двигаясь.
Пытаюсь сложить дважды два. Мы явно оказались у какого-то крутого клуба, зашли с черного хода, теперь находимся в кабинете. Эта комната может быть только им. Здесь явно абсолютно рабочая обстановка.
Что же получается?
После всего, что произошло, Влад Северов привез меня в одно из своих ультрамодных заведений?
Бред…
Зачем ему это? Зачем вести именно сюда? Никак ничего в голове не складывается! Какая логика? Не понимаю!
Тру лоб, наконец почувствовав способность двигаться. Всегда так делаю, когда нервничаю или понять чего-то не могу. Как только он отдалился, паралич прошел… До этого словно скульптурой неживой была…
Но Влад возвращается. И прямо будто под кожу вонзается тысяча иголок.
Резко расстегивает молнию моего пуховика, сдергивает, практически срывает его с меня и отбрасывает куда-то в дальнее кресло.
Вертит меня, будто куклу, а у меня внутри хлещет разбушевавшийся океан.
Теперь я могу рассмотреть его нормально.
И даже приоткрываю рот, поражаясь.
Влад Северов вблизи оказывается еще красивее, чем в темноте и на глянцевых обложках.
Идеальное мужественное лицо. Высокие скулы, твердый уверенный подбородок. Длинные ресницы и в меру тонкие плотно сжатые губы цвета спелой вишни. Длинные черные, угольные ресницы, отбрасывающие тень на лицо…
Он гораздо больше даже того ужасного монстра, маньяка Кобры.
Это не так заметно за счет огромного роста, в нем наверняка больше двух метров.
Безумно широкие плечи.
Рядом с ним я действительно будто песчинка. И под его стильным дорогим пальто уж точно скрывается груда мышц ничем не менее устрашающая, чем у того, другого.
Он хищник. Опасный своей обманчивой плавностью движений. Пластичной грацией, которая на самом деле не скрывает его натуру, наоборот, делает его еще более устрашающим.
Хищник, способный всех обмануть, слишком умный, чтобы демонстрировать свою сущность, натянувший для всех окружающих совсем другую личину. И только блеск в темных глазах – жестокий, ледяной, убивающий, выдает его сейчас. Но я уверена – этот блеск видят не многие. Это передо мной ему уже смысла нет скрываться.