Глава 36

Когда наступило время ежевечернего массажа Амелоты, я всё ещё была под впечатлением от увиденного и услышанного. Портрет неизвестной родственницы, от которой мне прилетело странное наследство, теперь украшал столик при кровати в отведённой мне спальне… И нарушал мой душевный покой каждый раз, когда я посматривала на него.У меня волосы на голове начинали шевелиться, когда я пыталась осознать всю картину целиком. Увы, мой «брат», которого я легко записала в главные злодеи и маги, оказался совершенно другим.Этот человек искренне верил, что я и есть Констанция Блягозенко (а не Благозенко, как было записано в моём паспорте). Вопрос о том, почему у нас разные фамилии, Тартана ничуть не смутил. Мужчина сообщил, что мы родственники по матери. И моё неожиданное появление на свадьбе сейра Драко тоже не удивило.Ведь я…Проводя тёплым гладким камушком по спине Амелоты, я вздрогнула и остановилась. Внезапно заныла кожа на том месте, где касалось острие меча Рэнда. Узнай воин правду, я точно лишусь головы!Внезапно подумала, что охранник, приставленный ко мне мужем, давно уже не топтал мою тень. И когда я видела его в последний раз? Нахмурившись, попыталась вспомнить, но за вихрем произошедших событий стёрся даже образ моего нежеланного телохранителя.С одной стороны, я была рада. Будь это иначе, вряд ли удалось бы свободно поговорить с Тартаном. С другой, мне казалось, что мужчина не вернулся после того, как я послала его за веточками.Нет, он приезжал. Я едва сбежала от Рэнда, когда застукала Кендана с любовницей и Молари призналась, что желает мне смерти. Но после…– Стенси? – Амелота, которая лежала на кровати, обернулась и внимательно посмотрела на меня. – Всё в порядке?Я опустила взгляд на пальцы, сжимающие кулон. Камень лежал на копчике девочки, как раз в том месте, где я ощутила нечто похожее на лёд. Холодное и…По телу пробежались мурашки.В этот миг будто всё сошлось. Словно я снова попала в детство, и бабуля достала старую игру. Прозрачные листы пластика, на каждой из которых нарисована лишь часть общей картины. И лишь если догадаешься о порядке и смещении, с которыми нужно сложить листочки, откроется сказка.Или быль?Сейчас некто сложил события, слова и намёки, как те пластинки.Я ведьма.И всегда это знала, даже Амелоте рассказывала о бабушке и её даре. И о своих способностях. Но боялась правды, скрывала её от себя самой. А силу не скроешь, она рвётся из тебя, как дыхание. Всё должно находиться в балансе, природа живёт и дышит, а мы – часть её.Даже такие, как я.Но я не желала быть другой! Такой, как бабушка, которую обожала всем сердцем и очень уважала. Её боялись, её проклинали, на неё наговаривали и обвиняли в самых ужасных преступлениях, а тем не менее эта удивительная женщина делала лишь добро. Спасала этих неблагодарных людей!Я боялась такой судьбы и, чтобы спрятаться, училась массажу. Лечила детей под маской традиционной медицины. Занималась скульптурой, вдыхая свой дар в неживые создания, и люди восхищались моим талантом. Даже попав в другой мир, притворялась, что потеряла память. Да я не помнила себя!Трусливо скрывала то, что подарила природа. Передала моя бабушка. До этого момента я не была собой, играя чужие роли. Скульптора… Массажиста…А я – ведьма.– Стенси, – сильнее заволновалась девочка и попыталась приподняться. – Почему ты плачешь?Я прикоснулась пальцами к мокрой щеке и улыбнулась ребёнку.– Не бойся, моя дорогая. Это слёзы счастья.Как же больно обрести собственную суть! Это как родиться заново. В муках распрямить суставы и перестать быть скомканной версией себя самой.Да, чёрт побери! Я ведьма.Решительно выдохнув, я легонько надавила на спину девочки.– Лежи спокойно.Пальцы другой руки, в которой сжимала камень от некой родственницы, расслабила. Камень выскользнул и, прокатившись по кровати, застыл у подушек. Я же посмотрела на свою ладонь, а затем прикрыла глаза и сосредоточилась на покалывании кожи.В венах мгновенно забурлила сила, да такая, словно моих губ только что коснулся Кендан. Заструившееся пламя приятно щекотало кожу, над которой будто что-то сгущалось. Некая невидимая, но вполне осязаемая субстанция. Она была упругой, как ортопедическая подушка, и такой же податливой – словно та была с эффектом памяти.На миг мне показалось, что у моих ног весь мир, – настолько потрясающее ощущение всемогущества пришло ко мне.Но я не стала упиваться сладостью иллюзорной власти, а положила ладонь на спину ребёнка. Вливая в неё всё то тепло, что рождалось в моих венах, мечтала растопить тот кусок льда, который мешал девочке нормально жить.Ходить… Нет! Бегать и играть со сверстниками. Прокрадываться на кухню, чтобы уговорить поваров на внеочередную порцию сладкого. Забраться на дерево и отведать самое красивое яблоко. А потом отшвырнуть, потому что плод окажется зубосводяще кислым, и легко спрыгнуть на землю, ощутив стопами приятную твердь…– Мама! – вдруг пронзительно вскрикнула Амелота.Я встрепенулась от неожиданности, и облако невероятной ведьмовской силы, что окружало моё тело, мгновенно растаяло. В спальню ребёнка ворвались служанки. Элеви уронила серебряный тазик с водой для обтирания и бросилась к нам.– Кразь всемогущий! Книсска… Беги за соэром! Что с Амелотой, сейра Стенси?!– Элеви! – Девочка протянула к ней дрожащую руку и замолчала, не в силах что-то сказать от сжимающих её рыданий.– Девочка моя, – закудахтала служанка и рухнула на колени. – Тебе плохо? Больно? Где?!Мне бы тоже рвать на себе волосы и переживать, что я навредила девочке, но меня вдруг охватило странное ледяное спокойствие. Или это ступор от шока? Или холод, следующий за теплом, как заведено в природе?Амелота потянулась к колену и коснулась его.– Здесь…– Болит здесь?! – Глаза Элеви едва не вылезли из орбит. – Ты чувствуешь ноги?– И здесь. – Плача, ребёнок провёл ладонью по щиколотке.Служанка отпрянула и едва не упала, но женщину подхватили. Вокруг нас быстро собиралась толпа, люди взволнованно перешёптывались. Некоторые девушки даже разрыдались, сочувствуя ребёнку. Многие посматривали на меня с осуждением, полагая, что я причинила всеобщей любимице вред.Я никак не реагировала на растущее негодование и, всё ещё находясь в странном оледенении, едва могла шевелиться.И тут, будто неотвратимо жестокий смерч, влетел Кендан. Растолкав слуг, мужчина быстро наклонился над дочерью.– Папа! – сильнее расплакалась Амелота и вцепилась в руку отца. – Мне больно… Так больно!Соэр медленно выпрямился, а к девочке бросилась Молари. Обняв ребёнка, она принялась гладить её по голове и шептать успокаивающие слова. Я же спокойно выдерживала тяжёлый и не предвещающий ничего хорошего взгляд Кендана.– Что ты с ней сделала?Голос его был негромок, но угроза в нём зазвенела сталью. В комнате мгновенно стало невероятно тихо. Казалось, люди боялись даже дышать.– Вы просили вылечить девочку, – растягивая слова, промолвила я. Даже говорить едва получалось. Будто я вдыхала не воздух, а воду. Преодолевая сопротивление холода, я продолжила: – И я сделала это.– Вылечила? – Сжав кулаки, мужчина двинулся на меня, но тут же застыл, нависая надо мной мрачной скалой. Процедил: – Ей больно.– Да, – подтвердила я. – А вы думали, возрождение – это приятно? Люди и звери рождаются в муках, крови и боли. Жизнь приносит страдание, а смерть – облегчение и освобождение. У Амелоты болят ноги, которых она не ощущала. Возрождаются нервные окончания. И это только начало. Будет выкручивать мышцы и даже кости. Я помогу легче перенести последствия и…– Стой, – хрипло прервал меня Кендан. Этот огромный сильный мужчина вдруг покачнулся и с трудом устоял на ногах. Вскинув голову, неожиданно рявкнул: – Все вон!Слуги, сталкиваясь в дверях, поспешили удалиться, и даже Элеви, беспокойно оглядываясь, побрела к выходу. Соэр повернулся к Молари и рыкнул:– Ты тоже.– Но…– Я разрешил тебе остаться в замке, – тише добавил мужчина, – но могу и передумать.Женщина поцеловала девочку, которая уже перестала рыдать, но всё ещё громко всхлипывала, прижимая ладони к ногам, и поднялась. Гордо выпрямившись, приподняла юбку и неторопливо поплыла к выходу. Когда дверь закрылась, соэр посмотрел на меня.Я всё ещё леденела в состоянии, окутавшем меня после сеанса массажа, и, если честно, радовалась этому. Не уверена, что смогла бы вот так прямо стоять перед мужчиной, который едва не дымился от гнева. Кендан сейчас по-настоящему пугал. Даже его кожа вновь начала переливаться драконьей чешуёй.Проследив за моим взглядом, соэр вздохнул и присел на край кровати. Положив ладонь на голову дочери, шепнул:– Тише, тише… Сильно болит?– Сильно, – ответила я за девочку и, выдержав очередной яростный взгляд, которым полоснул меня Кендан, ровным тоном пообещала: – Но она выдержит. Если хочет ходить.Девочка вздрогнула и подняла на меня заплаканное лицо. Глаза Амелоты засияли счастьем, хотя рот всё ещё кривился в рыданиях.– Я смогу встать?– Да, – кивнула я. – Я убрала причину, теперь главное – потерпеть последствия и восстановить крепость костей и силу мышц, и тогда…Кендан вдруг вскочил и, сделав шаг, схватил меня за плечи. Я даже испугаться не успела, как быстро это произошло. Сграбастав меня в объятия, муж накрыл мои губы своими – такими горячими, что всё тело будто током прошибло.Амелота кашлянула и смущённо отвернулась, я же сделать этого не смогла. Распахнув глаза, смотрела, как исчезает красивая вязь чешуи и кожа мужчины становится совершенно обычной…А вот меня будто заполняло пламя!Огонь вливался, грозя разорвать на куски. Обжигая внутренности, вызывал учащённое сердцебиение и невыразимо сладкое томление внизу живота. От сковывающего меня холода не осталось и снежинки!Прежде, чем осознала, что делаю, я обвила руками шею мужа и прильнула к его сильному телу, страстно желая стать одним целым. Подчиняясь напору жаркого поцелуя, растворяясь в нём…Сгорая с Кенданом!Когда стало нестерпимо горячо, я отпрянула, а соэр потянулся следом с намерением удержать, но тут же взял себя в руки.– Кхе! – Он поправил камзол и виновато посмотрел на дочь. – Я хотел сказать… Спасибо, Стенси. Это хорошая новость.«Правда? – ухмыльнулась я, искренне радуясь тому, что ожила и перестала изображать из себя снежную бабу. Мне совершенно не понравилось замороженное состояние. – А минуту назад хотел разорвать голыми руками! Судя по взгляду».Вслух же сказала:– Действительно, есть повод для радости. До сих пор лечение было не очень результативным, но сегодня плотина тронулась.Подошла к кровати и нежно погладила Амелоту по плечу.– Я побуду с тобой, милая. Буду массировать твои ноги, чтобы немного облегчить твои страдания. Но делать это нужно осторожно, поэтому всё же основная боль останется.– Я выдержу, – стойко пообещала девочка.И хоть глаза её были полны слёз, попыталась растянуть дрожащие и бледные губы в улыбке.– Ты очень смелая, – похвалила я.Кендан остался с нами. Более того, пока я аккуратно растирала малышке ноги, не отходил от меня ни на шаг. То и дело я ощущала прикосновения мужчины, будто ему требовалось убедиться, что я действительно рядом. И самое странное, меня это не раздражало.Я очень сочувствовала мужчине. В своё время я повидала немало родителей моих маленьких пациенток. Кто-то требовал обеспечить лучший уход за ребёнком, а сам не отрывался от мониторчика смартфона. Другие пихали конверты с деньгами и громким шёпотом просили позаботиться об их кровиночке. Приходилось объяснять, что я каждому уделяю максимум возможного внимания, и это входит в мои обязанности. Более того – в мой личный кодекс…Я прикрыла глаза и снова мысленно произнесла слово, которого так избегала: «Ведьмы».Невероятно! Я разрывалась от восторга перед своим даром, страхом последствий и желанием большего.О да… Меня жутко напугало ощущение безграничного могущества, которое я испытала на короткий миг. Понимала, что это лишь иллюзия. Точнее, отблеск моих возможностей. Интересно, что придётся сделать, чтобы достичь такого уровня? По спине поползли неприятно-колкие мурашки.– Что-то не так? – мгновенно отреагировал Кендан. Положил ладонь мне на плечо. – Ты побледнела.– Я устала, – солгала я, потому что была полна сил.Огонь, переданный мне соэром при поцелуе, всё ещё будоражил меня, наполнял энергией и желанием немедленно свернуть пару-тройку гор. Но я ограничилась очень ласковым и осторожным массажем ног ребёнка. Мягко и очень медленно поглаживала разгорячёнными ладонями от ступней до колен.– Тебе следует отдохнуть, – нахмурился мужчины. – Иди спать, я с ней посижу. Всё равно Амелота заснула. Значит, теперь боль не так сильна.– Она не спит, – фыркнула я и покосилась на подрагивающие ресницы девочки. – Боится, что… Снова увидит нечто, на что детям смотреть не положено. Вот и притворяется. – Уголки губ поползли вниз, и я добавила с сожалением и лёгкой горечью: – Пока порог боли высок. И взрослому заснуть было бы трудно.«Как жаль, что здесь нет обезболивающего!»Застыла, остановив ладонь на колене, и повернулась к мужчине.– Зелья! Есть же зелья, которые помогут ей?Лицо Кендана помрачнело.– Я же говорил, что Амелоте ничего не помогало.– От болезни, – напомнила я. – Но теперь она в прошлом! Нам надо поддержать естественные процессы регенерации.Судя по тому, как брови соэра соединились в хмурую линию, он принял мои слова за непонятное заклинание.«Надо попроще!» – догадалась я.– То есть уменьшить боль, – исправилась в спешке, – повысить иммунитет.«Ох, снова слово из моего мира!»– Способность тела справляться с болезнью, – совсем тихо закончила я.– Хм, – задумался Кендан. – Сделаю всё, что в моих силах.Сказав это, он поднялся и стремительно направился к двери.И я не сомневалась в его словах. Если понадобится, соэр нужное зелье из-под земли достанет. Настоящий мужчина!Будто услышав мои восторженные мысли, Кендан замер у выхода и обернулся. Суровое лицо прорезала внезапная, как луч первого солнца, улыбка. Я тоже не удержалась и ответила. Но, заметив в коридоре Рэнда, застыла соляным изваянием.«Ведьма! – прошелестел в памяти его скрипучий голос. – Умри!»Резко отвернувшись, я с трудом втянула воздух в сжавшиеся от ужаса лёгкие. Сердцебиение зашкаливало так, что подкатила дурнота. С трудом преодолевая головокружение, я возобновила массаж.«Скоро я исчезну отсюда, – увещевала себя. – Девочке уже лучше. Как только встанет на ноги… Ноги моей здесь не будет!»