24

Утром приезжаю в офис очень рано, даже Марины на месте ещё нет. Что удивительно. Обычно эта комсомолка приходит раньше всех.

Оставляю в шкафу верхнюю одежду и иду мыть руки в уборную. А на обратном пути, когда я выхожу в тамбур между женским и мужским туалетом, в меня со всего маху врезается Тая. Я по инерции обхватываю её за плечи, чтобы не рухнула от удара вниз, и с тревогой заглядываю в испуганные глаза.

– Ты в порядке?

– Да, всё в порядке, – смущённо отвечает она. – Извините, я споткнулась о порог…

– Ты просто маленькая катастрофа. Сильно ударилась?

– Нет, всё нормально, – ещё больше смущается Тая.

Я не спешу отпускать её плечи, наслаждаясь моментом. Как удачно малышка зашла в туалет и споткнулась, угодив прямиком в мои загребущие лапы. Я безумно соскучился за прошедшие сутки, а она так близко, опасно близко. Вчера я еле сдержался, чтобы не позволить себе лишнего, а вот сегодня черт его знает… От нашей внезапной встречи в пустом офисе у туалетов в моём воспаленном мозгу с фантастический скоростью начинают рождаться сексуальные фантазии одна круче другой. Чтобы перестать представлять, как я затаскиваю Таю в одну из кабинок соседнего помещения, нагибаю, задираю юбку до поясницы и грубо трахаю, пытаюсь сконцентрироваться на девичьем лице. Оно кажется мне совершенным. Такие нежные и чувственные черты. А эти губы – просто мой фетиш.

Подушечкой большого пальца осторожно касаюсь нижней губы Таи в том месте, где раньше была глубокая ранка. Теперь всё зажило, не осталось и следа.

– Молодец Никитин…

– Что? – переспрашивает малышка, обескуражено глядя на меня своими нереальными глазами.

– Молодец, говорю, Никитин. Шрама не осталось, как он и обещал, – поясняю я, как завороженный наблюдая за движением её губ.

– А-а-а, – выдыхает Тая, а я нежно веду пальцем, очерчивая контур её рта.

– Константин…

– Т-ш-ш, молчи.

Делаю несколько шагов, вынуждая Таю попятиться и упереться спиной в дверь тамбура. Так сюда хотя бы никто не войдёт.

Пока она не опомнилась, наклоняюсь и целую сладкие губы.

Какой же это кайф…

Чувствую, как девичьи руки нежно обвивают мою шею, и светлячок отвечает на поцелуй с таким жаром, что у меня едва не подкашиваются ноги.

Хватаю её и жадно сжимаю в объятиях, проникая языком во влажную глубину рта. Я готов съесть её. Взять прямо здесь и сейчас, в этом чертовом тамбуре у туалетов, забив на то, где мы находимся. Потому что сил уже нет терпеть, я слишком сильно её хочу. И плевать, что будет потом. Я голоден. Я чёртов псих, свихнувшийся от жажды по ней. Ещё никогда никого так не хотел, в глазах темнеет от желания. Блуждаю руками по её телу, настойчиво ласкаю его сквозь одежду, которая кажется такой лишней, крепко сжимаю упругую грудь, срывая с губ Таи приглушенный стон. Забираюсь ладонью под узкую юбку, слышу, как трещит по швам ткань. Тая противится этому, пытается меня остановить, но тщетно – я уже изучаю пальцами резинку её чулок. Точеное бедро. Глажу его, вожу ладонью вверх и вниз, пока ещё ласково. Осторожно сжимаю. Тая очень хрупкая девушка. Везде. Не хочу причинять ей боль. Хочу, чтобы ей было хорошо со мной. Очень хорошо…

Черт, я ведь точно трахну её сейчас.

– И что ты забыла в офисе в такую рань? – выдыхаю я, снова пытаясь поймать её губы.

Это риторический вопрос. Но Тая что-то лепечет в ответ, отворачивается, не позволяя больше себя целовать, лихорадочно пытается остановить мою руку у себя под юбкой.

– Не надо, Константин… Перестаньте… Так нельзя…

– Да, нельзя… – киваю я, касаясь губами тонкой шеи, дурея от этой близости. От нежного запаха Таи, от её сбившегося дыхания, от венки, часто-часто пульсирующей под кожей.

Отрываюсь нехотя и смотрю в её ошалелые, самые красивые в мире глаза:

– Но если очень хочется, то можно, – добавляю я тихо и всё-таки впиваюсь в желанные губы.

Скольжу рукой выше, ребром ладони чувствую её влажное бельё, а под ним мягкую плоть. Замираю, уткнувшись лбом в шею малышки, шумно выпускаю воздух из лёгких. Ничего в этой жизни ещё настолько не заводило меня.

– Нет, нет… – хриплым шёпотом протестует Тая, всё ещё пытаясь меня оттолкнуть.

Неубедительно. Слишком неубедительно.

Разворачиваю ладонь и вдавливаю пальцы в её горячую промежность сквозь тонкую вымокшую ткань. Тая всхлипывает, резко запрокидывает голову и ударяется затылком о дверь. Я тут же обнимаю её голову ладонью и нежно поглаживаю шелковистые волосы в месте удара.

– Осторожнее, маленькая.

– Костя, не надо, – тихо просит она, взволнованно глядя в мои глаза.

Это её ласковое «Костя» вместо официального «Константин» производит на меня очень странный эффект. В груди становится горячо, и безумно хочется выполнить любую просьбу девчонки, любой её каприз. Даже наплевав при этом на свои собственные желания.

Нечеловеческим усилием воли я заставляю себя спустить ладонь ниже по девичьему бедру, но совсем убрать руку из-под юбки получается не сразу. Слишком мне хорошо там.

– Сегодня вечером я тебя заберу, – хрипло произношу я, переместив, наконец, свои лапы на её осиную талию.

Тая отчаянно крутит головой.

– Нет.

– Всё ещё нет? – вскидываю я брови.

Но ответить Тая не успевает – кто-то дёргает дверную ручку тамбура с той стороны.

Мне приходится быстро отпустить малышку. И Тая, выскользнув из моих объятий, мгновенно скрывается в женском туалете. Только после этого я распахиваю дверь тамбура навстречу тому, кто нам помешал, готовый убить этого человека, кем бы он ни был.

К своему несчастью, это оказывается Марина. Сначала она удивляется, а потом, заметив мою хмурую рожу, заметно робеет.

– Доброе утро, Константин Георгиевич! Вы уже приехали! А я сегодня немного припозднилась…

– Ничего страшного, – неприветливо выплевываю я и прохожу мимо.