27

Странно, но сегодня утром, когда я приезжаю в офис, Марина не торчит в холле, как обычно. Сначала я не придаю этому значения, спешу на своё рабочее место, потому что уже без пяти минут девять. Помня вчерашние события в туалете, не рискнула приехать пораньше.

Когда я захожу в кабинет, Татьяна Ивановна стоит возле своего стола и роется в сумке. Заметив меня, она поднимает голову и с порога сообщает новость:

– Представляешь, Марину уволили!

– Ого, ничего себе, – отзываюсь я без слишком сильного удивления от услышанного. – А почему?

– Не знаю, – пожимает плечами моя начальница. Судя по выражению лица, она, в отличие от меня, как раз пребывает в полнейшем изумлении. – Такая ответственная девочка, всё у неё всегда ладилось, ничего никогда не забудет, ничего не упустит. Не представляю, за что её можно было уволить!

– Так может она того, сама уволилась? – делаю я предположение, стягивая с себя пальто и убирая его в шкаф.

– Нет, уволили, говорит, – разводит руками Татьяна Ивановна. – Сейчас в туалете с ней столкнулась. Вся в слезах, бедная, успокоиться не может. Вот, пытаюсь найти валерьянку, отнести ей хоть, чтобы выпила. Бедная девочка.

Мне делается не по себе. Все, что я видела, слышала до этого момента о Марине, начинает собираться в одну целостную картину, словно пазл. И картинка эта выходит не очень красивой.

Стоит только вспомнить, с какой враждебностью Марина на меня смотрела едва ли не с первого моего рабочего дня в этой компании. А с каким растерянным видом замерла, когда увидела, как Константин выносит меня на руках из своего кабинета. Буквально дар речи потеряла. А вчера в магазине как смотрела, будто я её злейший враг! А сегодня её уволили… Неужели у них с Костей что-то было? А потом он её бросил из-за меня? Она устроила ему сцену ревности, а он её уволил? Вот чёрт… Нет. Только не это.

– Ну вот они, наконец-то… – бормочет себе под нос Татьяна Ивановна, выуживая из своей сумочки маленький пузырёк с таблетками.

И почти одновременно с этим на столе начальницы разражается громкой трелью стационарный телефон.

– Алло, – снимает она трубку, прижимая её к уху плечом. – Да. Из какой вы компании? – Прикрыв ладонью динамик, Татьяна Ивановна поднимает взгляд и вполголоса обращается ко мне: – Тай, на вот, возьми, отнеси Марине в туалет, а то это надолго. – После чего протягивает пузырёк с валерьянкой.

Меньше всего на свете мне хочется идти в туалет к рыдающей Марине, причиной слёз которой, вероятно, стала я. Но ни одной мало-мальски годной причины отказать Татьяне Ивановне в просьбе я не нахожу. Обреченно забираю из рук начальницы бутылёк с лекарством и отправляюсь, куда сказано.

Заплаканную Марину нахожу в самой дальней туалетной кабинке, дверь которой раскрыта настежь. Сама же моя коллега сидит на закрытой крышке унитаза и утирает слезы огромным кулем неаккуратно свёрнутой туалетной бумаги. И несмотря на все её косые взгляды в последнее время, я начинаю испытывать к жалость к этой девушке. Кажется, ей сейчас и правда очень плохо.

– Марин, привет, – осторожно привлекаю я к себе её внимание. – Татьяна Ивановна просила передать тебе успокоительное…

Марина поднимает на меня красные заплаканные глаза, и они вдруг делаются такими злыми, что мне становится не по себе.

– Тварь… – медленно выговаривает она, буквально испепеляя меня взглядом. – Какая же ты тварь! И ещё пришла меня успокаивать?! Пошла вон отсюда!

Мне безумно хочется сию же секунду выполнить её просьбу. Страшно оставаться с этой психопаткой в одном помещении, да еще и неизвестно, услышит ли кто-нибудь из коллег, если я начну кричать и звать на помощь.

Но прояснить ситуацию тоже хочется. Узнать наверняка, в чем же, по её мнению, я так сильно провинилась.

– Марин, я не понимаю, о чем ты. Что я тебе сделала? – интересуюсь я как можно спокойнее.

– Что ты мне сделала? – переспрашивает с истеричным смешком коллега. – Ты лишила меня любимой работы!

– Марина, я не знаю, что произошло, но я не имею к твоему увольнению никакого отношения, клянусь.

– Не имеешь? Шлюха… Ненавижу таких, как ты! Из-за таких, как ты, распадаются семьи! Дети остаются без отцов! Из-за таких тварей, как ты! Я же как лучше хотела! Просто хотела предупредить, чтобы он ошибок не успел наделать! А он…

Марина утыкается лицом в комья туалетной бумаги в своих руках и начинает громко рыдать, а я стою напротив как громом поражённая. По телу расползается противная слабость от нехорошей догадки.

– Ты можешь нормальным языком объясняться? – сквозь зубы выговариваю я, глядя на подрагивающую макушку рыдающей Марины. – Я всё ещё не поняла, что плохого тебе сделала.

Она поднимает глаза и гнусавым голосом, полным боли, громко произносит:

– Я просто хотела предупредить супругу Константина Георгиевича, что в нашем офисе появилась тварь, которая хочет соблазнить её мужа. А он узнал об этом и уволил меня!

Я моргаю несколько раз. В левом подреберье начинает неприятно тянуть. Во рту становится сухо.

– Он что… женат? – кое-как выдавливаю из себя я каким-то осипшим вдруг голосом.

Марина перестаёт реветь, и на её опухшем лице возникает широкая издевательская улыбка.

– Ой, а ты не знала? Он тебе не сказал?

– Нет… – тихо отвечаю я.

Пульс долбит в висках. Отворачиваюсь и начинаю медленно шагать к выходу.

– О таких вещах надо сразу спрашивать! – несётся мне в спину.

Я ускоряю шаг и громко хлопаю дверью уже с другой стороны туалета.