61
Неделю спустя
Костя
По прилёту в Москву заезжаю домой только для того, чтобы принять душ и переодеться. Время неумолимо стремится к концу дня, а я безумно хочу увидеть своего светлячка. Она ждёт меня.
Прошедшие семь дней были настоящей пыткой. Я соскучился до одури. Не знаю, как люди умудряются поддерживать отношения на расстоянии, свихнуться ведь можно. Хотя сам ещё недавно состоял в браке с Никой, и мы не виделись неделями, находясь в одном городе. С Таей я бы так не смог. С ней всё по-другому.
Мне не хватает её катастрофически. Нежного запаха, сладких губ, прикосновений. Чудо, что существует сотовая связь и можно услышать хотя бы голос. Но и тут соли добавляла неуловимая отстраненность малышки. Может, у меня на фоне нездоровой тяги к ней развилась паранойя, и всё это плод больного воображения, но постоянно казалось, будто Тая держит дистанцию между нами. Она больше не признавалась мне в любви, не говорила, что скучает. На вопросы отвечала как-то односложно. И ни одной своей фотографии так и не выслала, как я ни пытался намекать. Намеренно прямо не просил и не настаивал, потому что обещал не давить больше ни в чём. Хочу, чтобы у нас всё было взаимно, по обоюдному желанию и согласию. И пока мне чертовски не хватает от Таи этой самой взаимности.
Стою в пробке, задумчиво рассматриваю прохожих за окном и натыкаюсь взглядом на такую картину: крупный бородатый мужик выходит из цветочного магазина с пышным букетом, разговаривает с кем-то по телефону и лыбится как идиот.
Невольно вспоминаю свой неудачный опыт с покупкой цветов для Таи. И думаю о том, что надо было всё-таки тогда подарить их ей. Сразу, как только малышка из подъезда вышла. А потом уже выяснять отношения. Может, мы и не поссорились бы…
Включаю поворотник, перестраиваюсь в правый ряд, к обочине, и паркуюсь. Иду в тот самый магазин, из которого вышел бородатый мужик, покупаю самый роскошный букет. Пора мне учиться по-человечески ухаживать за своей девушкой, а не набрасываться на неё, как дикое животное, силой заставляя уступить.
Закидываю цветы на заднее сиденье, возвращаюсь за руль и снова наслаждаюсь всеми прелестями столичных пробок. За неделю успел от них отвыкнуть. Всё бы ничего, но страшно не терпится обнять светлячка.
Добравшись, наконец, до нужного мне дома, глушу мотор и звоню Тае сказать, что приехал. Сам выхожу из машины, забираю цветы с заднего сиденья и терпеливо жду у подъезда. Чувствую себя странно. Реально каким-то подростком. Волнуюсь. Боюсь чего-то. Кажется, будто так хрупко между нами сейчас всё…
Светлячок выходит на улицу через несколько минут. Видит меня с букетом, и глаза её восхищённо распахиваются. А я смотрю на неё и не могу налюбоваться. Красивая, как ангел. Длинные волосы светлым пушистым облаком рассыпаны по плечам. Свободные спортивные брюки и толстовка ничуть не скрывают её притягательную фигуру. Стройные ноги, тонкую талию, объемную грудь. Мне хочется затискать малышку, задушить в объятиях и целовать, целовать, пока губы не опухнут… Моя самая прекрасная на свете девочка.
– Привет, малыш. Это тебе.
Шагаю навстречу и протягиваю ей букет. Он едва помещается в Таиных руках. Сладкая смотрит на него так восторженно, с наслаждением вдыхает аромат полураскрытых тугих бутонов. И поднимает на меня светящийся взгляд. Хлопает ресницами.
– Костя… Спасибо…
Я испытываю непередаваемый кайф от её эмоций. Казалось бы, всего лишь цветы. Почему я раньше этого не делал?
– Я так соскучился по тебе, ты не представляешь…
Забираю букет из её рук, чтобы не мешал, и наконец обнимаю малышку. Так крепко, что с её губ срывается стон.
– Я тоже безумно скучала, Костя…
Ну наконец-то! Наконец-то я это услышал!
Вдыхаю жадно её запах, скольжу губами по виску, дурея уже от одних только прикосновений. Как ошалелый, впиваюсь в любимые сладкие губы, толкаюсь языком в горячий рот, готовый съесть её прямо здесь и сейчас.
– Люблю тебя, – шепчу я ей между поцелуями, не задумываясь, для чего. Это выходит само собой.
Но Тая не отвечает на мои слова взаимностью. Вместо этого кладёт ладони мне на грудь и почему-то пытается отстраниться.
Это напрягает. Едва сдерживаюсь, чтобы силой не пресечь её попытку сбежать от меня. Уступаю. Выпускаю из своих лап.
– Костя, нам нужно поговорить, – как-то слишком робко произносит она, пряча от меня взгляд.
Это напрягает ещё сильнее.
– Что случилось?
– Давай только не здесь.
– Давай, конечно. Поехали, поужинаем где-нибудь? Заодно поговорим. Или, если хочешь, можем поехать ко мне?
– Лучше давай поужинаем. Я только занесу домой цветы, хорошо?
Протягиваю ей букет.
Тая натянуто мне улыбается и, обхватив двумя руками цветы, убегает в подъезд.
Дурацкое предчувствие мучает меня, и я, хоть убей, не понимаю, гоню я или есть на то основания.
Тая быстро возвращается назад, и я везу её в ресторан. В такой, где обычно бывает безлюдно.
Всю дорогу держимся за руки и молчим. Я чувствую – с моей девочкой что-то не так. Но, стиснув зубы, не тороплю её, не давлю, не требую немедленно объяснить, в чём причина. Терпеливо жду, когда заговорит об этом сама.
Она решается на это лишь после ужина. К счастью, сегодняшний вечер не стал исключением, и в выбранном мной заведении пусто. В зале мы одни. Тая практически ничего не съела. Отодвигает от себя едва тронутое блюдо и поднимает на меня печальный взгляд. От которого в груди начинает мерзко тянуть.
– Ты очень хороший, Костя, – негромко произносит она, перебирая пальцами лежащую на столе салфетку. – Правда. Я никогда ещё не встречала мужчин, похожих на тебя. И очень счастлива, что мы познакомились. Очень благодарна тебе за всё. И никогда не забуду, что между нами было…
Чёрт, кажется, мои страхи были небезосновательны. Тихо бешусь. Мы же в любви друг другу признавались? Что ещё может быть не так?!
– Так, стоп, – грубо прерываю я её. – Это что за базар такой? В смысле, ты не забудешь? Ты к чему клонишь?
– Подожди. Не перебивай меня, пожалуйста, – жалобно просит Тая.
А мне кажется, у меня сейчас несварение случится. Или крышак снесёт к чёртовой матери, и я переверну этот стол.
Что, блять, она там ещё себе придумала?!
– Костя, не смотри на меня так, пожалуйста. Сначала выслушай!
Заставляю себя выдохнуть и медленно кивнуть.
Боже, дай мне сил не наломать сейчас дров…
Тая набирает в грудь воздуха, будто собирается нырнуть в воду, и на выдохе произносит надломленным голосом:
– Я… не могу иметь детей.
И смотрит на меня так пронзительно.
Все мои разрушительные эмоции, вся злость в один миг испаряется. Сменяется недоумением. Не может иметь детей? Какого чёрта?..
– Я надеюсь, это не очередная твоя дурацкая проверка? – резким тоном интересуюсь я, сдвинув брови.
– Нет, ты что, – отвечает она, втягивая голову в плечи, и голос снова срывается: – Конечно, нет…
– Так ты за этим обращалась к Никитину? Обследование какое-то надо было тебе пройти? – осеняет меня.
– Да, – глухо отзывается Тая. – Мне нужно было убедиться, что другой врач правильно поставил диагноз. И Илья Сергеевич подтвердил.
– Значит, ты поэтому такая отмороженная была всю прошлую неделю? Почему сразу мне не сказала?!
– Я хотела сначала убедиться.
– Тая… – с осуждением качаю я головой.
– Прости.
– И что? Это лечится? Есть какие-то варианты?
Тая снова набирает воздух в лёгкие, прежде чем заговорить.
– Понимаешь, это врождённая патология. Как мне объяснили, ничего сделать нельзя.
– Значит, мы найдём других врачей. Которые смогут что-нибудь сделать.
– Костя, мне в двух клиниках уже сказали одно и то же! Причем одна из этих клиник – лучшая в городе и принадлежит твоему другу! – срывается Тая на крик.
– Успокойся…
Она закрывает лицо руками и снова сдавленно произносит:
– Прости.
Я встаю, обхожу стол, сажусь рядом с малышкой и перетягиваю её к себе на колени. Тая утыкается мне в грудь и начинает плакать. А я обнимаю её, глажу по спине и прижимаюсь губами к макушке.
– Ну всё, успокойся.
– Я какая-то проклятая. Не знаю, зачем я вообще на этот свет родилась. Ненавижу эту жизнь, это всё…
– Прекрати.
– Я не хочу жить…
Беру её лицо в ладони и заставляю посмотреть на меня.
– Эй, а как же я? Обо мне ты подумала? Говорила вроде, что любишь? Что это было, просто слова?
– Очень люблю, Костя, – произносит она с горечью. – Но зачем я тебе такая? Ты хочешь настоящую семью, мечтаешь о детях. А я что могу тебе дать? Ничего. Со мной твои мечты никогда не сбудутся. И что бы мы сейчас ни чувствовали друг к другу, будущего у нас нет.
– Ошибаешься.
– Ну в чём я ошибаюсь? Конечно, ты меня не бросишь даже такую неполноценную, ты ведь самый благородный на свете мужчина! Но и мне ни за что совесть не позволит лишить тебя возможности стать отцом!
– Мы можем усыновить ребенка.
Тая несколько раз моргает. Отчаянье в её взгляде постепенно меняется на недоумение и растерянность.
– Но… разве ты не хочешь родного? Свою плоть и кровь? Частичку себя?
– Не хочу, если для этого мне придётся отказаться от тебя. Без тебя я уже давно ничего не хочу. И вообще, Тая, я не слишком сентиментальный человек. Вот это всё – плоть и кровь, частичка себя – не трогает меня совершенно. Ребёнок – он и есть ребёнок. Ты либо любишь его и заботишься, либо нет. Моим родителям было плевать, что я их плоть и кровь, когда они сдавали меня в детский дом.
Тая смотрит на меня своими огромными, как небо, глазами, которые снова начинают наполняться влагой. Потом вдруг резко обнимает, да так крепко, что я поражаюсь – откуда в моей хрупкой девочке столько сил?
– Да, ты прав, – горячо произносит она, отстраняясь и снова заглядывая мне в глаза. – Давай усыновим ребенка. Я очень хочу это сделать. Возьмем мальчика. И девочку. Мы будем заботиться о них, будем любить сильно-сильно, как родных! Даже больше родных! У нас будет настоящая семья! Дружная, счастливая! Я очень хочу это сделать, Костя, пожалуйста, давай сделаем это?!
Кладу ладонь на её затылок, целую несколько раз соленые от слёз губы, после чего согласно киваю:
– Мы сделаем это, малыш. Но сначала ты выйдешь за меня замуж. И у нас будет медовый месяц. Или, лучше, медовый год. Не знаю, как скоро буду готов делить тебя с кем-то ещё, даже с нашими будущими детьми…
– Боже, Костя… – глотая слёзы, проникновенно шепчет Тая. – Ты хоть представляешь, как сильно я люблю тебя?!
– Ты мне зубы не заговаривай. Согласна замуж за меня идти или нет? – с напускной строгостью интересуюсь я, пряча за этим свой сумасшедший восторг.
И наконец на губах сладкой расцветает улыбка. Появляются крошечные морщинки в уголках глаз, словно маленькие лучики солнца. Мой светлячок светится. Смотрит на меня со смешливым укором и светится.
– Конечно, согласна. Ты ещё думал, я откажусь? Ни-за-что!
Сграбастываю её в объятия, снова жадно целую. И тоже, кажется, весь свечусь.