Глава 14 — Доставить удовольствие (Ляйсан)

Смс от Тимура: «Спустись на ужин».

И моё сердце тревожно стучит. Рассердился опять на меня. За что именно — не сказал. Как так жить? Бегу к зеркалу в ванную, привожу себя в порядок. Заправляю ожерелье под высокий ворот домашнего платья. Ополаскиваю лицо ледяной водой. Спускаюсь по лестнице. Босые пальцы мелькают из-под длинного подола.

Останавливаюсь на входе.

— Надеюсь, ты не имеешь ничего против омлета со шпинатом?

— Люблю… вкусно…

С тревогой смотрю за тем, как он готовит у плиты. Это так неловко! А я что, должна сесть и ждать, пока мужчина мою работу делает?

— Салат могу приготовить? Соус? — срывается мой голос.

— Это было бы отлично.

Надеваю фартук, висящий рядом с ним. Вспоминаю, что так и не рассмотрела толком его лицо, бросаю взгляд на профиль и тут же отвожу глаза.

Волосы у него влажные, тёмно-русые. Короткая стрижка. Гладко выбрит… Летняя яркая рубашка расстёгнута. В разрезе мелькает рельефная грудь. От него пахнет не так приторно, тяжело и сладко, как от наших мужчин. Более прохладно. Ментолом и чем-то древесным. И ещё своим чисто мужским. Этот запах пугает и слепит, когда его слишком много.

Встаю в паре метров от него, дрожащими пальцами режу черри.

Чего я трясусь? Ничего плохого не будет. Он не злой. Вспыльчивый. Но быстро отходит.

— Уксус можно добавить в салат? Или лучше лимон? — ловлю я его эмоции как радар.

— Делай, как сама любишь.

Спокойно.

Добавляю лимон и листья салата.

— Соус сырный?

— Давай, — уже более дружелюбно.

— Плита нужна, — опускаю глаза.

— Пожалуйста, — снимает сковороду с плиты.

Мы меняемся местами.

И потом ещё меняемся пару раз. И я машинально шарахаюсь от него каждый, когда он оказывается слишком близко.

— Я не кусаюсь.

На лице ухмылка. Вижу её боковым зрением.

Что я должна сказать?

Молчать — неуважение. Извиняться — ругает.

Выкладывает пару кусков омлета на тарелки. Жду, пока отойдёт, и кладу туда же салат — себе и ему. Поливаю горячим соусом. Подаю на стол.

Пока ужинаем, листает что-то на телефоне.

— Какой цвет тебе нравится?

От неожиданности перестаю жевать.

Поднимает на меня вопрошающий взгляд.

— Чайная роза…

— Значит, угадал. Посмотри вот эту спальню. Как тебе?

Двигает ко мне телефон. Оттенки молочного, нежно-розового и чайного цвета. Цветочная резьба. Зеркала. Большая двуспальная кровать, трельяж, бра в виде панно из роз.

— Это для меня такая?

Кивает.

— Очень красиво. Спасибо.

Улыбаясь, поднимаю на него глаза. Но теперь почему-то он отводит свои. И моя улыбка тут же гаснет.

Когда мы пьём чай, кладёт на стол мой паспорт.

— Внутри — твоя новая кредитка. На ежедневные мелкие расходы.

— Спасибо.

— В частности, на обеды и кофе. Извини, что сегодня я об этом не позаботился.

Мои щёки вспыхивают.

— Я не пила тот кофе… — пытаюсь оправдаться.

— Ты можешь выпить кофе, если тебя угощают и тебе приятен человек, который это делает, — пытливо смотрит на меня. — Этот парень…

— Одногруппник.

— Он ухаживает за тобой?

Закрываю ладонями горящее лицо.

— Ляся… Ответь, пожалуйста.

— Наверное, — выдыхаю я.

— Это тот парень, что поцеловал тебя?

— Да.

— Ты влюблена? — в его голосе появляется едва заметная резкость.

Как можно ответить на этот вопрос?! Невозможно ответить!

— Ля-ся?

Отрицательно качаю головой. Врать мужу нельзя, да. Но правду тут сказать — неуважение к нему. Не знаю, как поступать!

— Ладно, иди… — вздыхая, нервно перестукивает пальцами по столу.

— Посуда?..

— Иди.

Я не спросила у него разрешения поехать на деловую игру. Или я должна попросить, чтобы он поговорил с преподавателем, чтобы я не ехала? И про Антона, что он едет, я должна сказать или нет? Может, ему всё равно. Он сказал: обращаться к нему как можно реже. А может — нет, не всё равно. Он же спрашивает про это… А если это его оскорбит, он может со мной развестись! Что тогда?! Как сложно! И посоветовать некому. Мама до сих пор не ответила.

Прячусь в своей комнате за шторой на окошке. Яблоко хочу… На кухне есть. Но пойти и взять я не решаюсь. Так и сижу, листая лекции, и жду, пока совсем сядет солнце.

Наблюдаю, как паркуется вишнёвая машина. Выходит Алла. В коротких шортах и откровенном топе. На высоких каблуках. Солнцезащитные очки закрывают пол-лица. В руках несколько красивых пакетов.

Через некоторое время паркуется ещё одна машина. Спортивная, низкая. Выходит Ренат.

Внутри меня всё сжимается от стыда. Не хочу встречаться с ним. От позора, что пережила, до сих пор пылает лицо.

Снизу опять приглушённо слышатся повышенные голоса. И я, как ребёнок, тревожно жду, чем это закончится для меня.

Шаги по лестнице…

Напрягаюсь. Но мою дверь никто не открывает. Выдыхаю.

Через некоторое время на улице и в комнате становится темно. Включаю ночник и опять стелю себе на ковре. И тут же гашу его, молясь, чтобы о моём существовании все забыли до утра.

Тихий стук в дверь.

Присаживаюсь, прижимая к себе одеяло.

— Лясь… спишь?

Тимур.

— Нет.

— Я зайду?

«Зачем?» — хочется спросить мне. Но я просто молча киваю, жмурясь от полосы света, падающей на моё лицо от открытой двери.

Так же, как вчера, ложится рядом на спину.

— Спи, я здесь побуду.

— Из-за Рената? — начинаю переживать я.

— Сегодня я читал законы вашего шариата, — слышу в его голосе улыбку. — Те правила, что касаются брака и жён. Должны же мы как-то понимать друг друга?

— Это очень мудро, — шепчу я.

— Так вот, там написано, что благочестивый муж обязан провести семь ночей с женой после заключения брака, если она невинна. Вот… провожу.

— Ваша… старшая жена будет очень недовольна, — поджимаю я губы. — Кричать будет, волноваться. Беременным нельзя.

— С чего ты взяла, что она беременна?

— Но Вы же терпите, не наказываете.

— Хм…

— Если не беременная, то зачем такая склочная жена? Не готовит, перечит…

— Это очень правильный вопрос.

— Простите, — вырывается опять у меня. — Я не хотела судить. Наверное, она в чём-то доставляет Вам большую радость. Или, может, моя вина, что она такая. И она раньше была другой.

— Ты всё правильно говоришь.

— Можно спросить? Не знаю, как правильно поступить.

— Спрашивай, конечно.

Рассказываю ему про ситуацию с деловой игрой. Упоминаю, что поедут и девушки, и парни. И там нужно будет остаться на ночь в пансионате. Про Антона боязливо умалчиваю.

— А как сама хочешь?

— Оставаться без присмотра мужа — харам. Пропускать занятия тоже плохо.

— Я подумаю, хорошо?

— Спасибо.

Мы громко дышим в темноте. Его близость, усиливающийся запах как-то странно влияют на моё тело. Словно каждый вдох и выдох нужно контролировать. Иначе они сбиваются и замирают. И я слышу, что он тоже дышит неровно.

— Моя фамилия теперь Гаранина? — вспоминаю я.

— Да, — сдвинув руку, касается моих пальцев. — Ляйсан Гаранина.

Не смею отдёрнуть. И дышать становится ещё тяжелее.

— Ляся… — шепчет он.

— Что?..

— Ты хочешь спать?

— Поздно… — шепчу я. — Завтра лекции… Надо спать.

— Хочешь, пойдём в бассейне искупаемся? Я выключу свет, и тебя никто не увидит.

— Нельзя! — закусываю я испуганно губы.

— Почему?

Почему?? Я и сама не знаю. Но по нарастающей панике и чувству стыда ощущаю, что нельзя.

— Пойдём… Тебе понравится. В этом нет ничего плохого.

— Зачем?

— Мне просто хочется тебя чем-то порадовать, наверное. Ты словно увядаешь в этом доме. Мне это неприятно. Пожалуйста! Сделай мне приятно.

Отказывать нельзя?!

Сжимает мою кисть, садится.

— Пойдём.

Молча, с колотящимся сердцем иду следом за ним. Пытаясь отыскать в шариате какую-то убедительную для него лазейку — почему «нет». Но таких запретов нет.

Жена может принимать ванну вместе с мужем, если она чистая.

Выводит меня во двор. Клумбы благоухают, слышны сверчки и какие-то ночные птицы.

Он выключает фонари. Мы заходим ногами в тёплую воду бассейна. Подхватываю платье, задирая повыше и спускаясь на ступеньку ниже, куда он тянет меня. Ласковая вода достаёт до колен. Ночь тёмная… Луна и звёзды скрыты тучами.

Срывает с себя рубашку, закидывает на бортик.

— Можно, я так… только постою?

— Нельзя, — тяжелеет его голос. — Сними платье.

— Нет, пожалуйста.

— В нём искупаю! — предупреждающе.

Уж лучше в нём!!

Тянет на глубину. Ощущение от тёмной воды жуткое. Но и приятное, охлаждающее. Не дыша, иду глубже, вцепившись в его руку. Бортиков в темноте не видно. Глубже… глубже…

Вода поднимается выше груди. Теряя равновесие, хватаюсь второй рукой за его предплечье.

— Тимур!..

Разворачивается.

— Всё хорошо… Иди сюда.

Неожиданно подхватывает на руки. Вскрикиваю, оказываясь прижатой к его телу.

— Не сжимайся. Я держу тебя. Расслабься и вытянись на воде.

— Не смогу!

— Доверься, — шепчут его губы, скользя по моим волосам. — И тебе понравится. Расслабляйся… Ты всегда очень зажата.

Его рука держит меня под шею и спину.

— Разведи руки в стороны… Я тебя удержу… и ничего плохого не сделаю… Выпрями колени… прогнись…

Пытаюсь делать всё, что он говорит, в надежде, что это скорее закончится. Тяжёлая коса заставляет голову запрокинуться, но его кисть под моей шеей не даёт мне погрузиться в воду с головой. Замираю, сосредотачиваясь на его бережно удерживающих меня руках. И ощущение паники неожиданно сменяется восторгом от чувства невесомости. Едва касаясь он держит меня так.

— Да… — шепчет. — Ты молодец.

Качает меня по поверхности. Я теряю границу между телом и водой, кусая губы, чтобы не улыбаться от этих новых замечательных ощущений.

Убирает руку из-под спины. И, теряя опору, я вскрикиваю и сжимаюсь, погружаясь на мгновение в воду. Но сильные руки тут же подхватывают, вытаскивая меня выше. Панически вцепляюсь в его плечи, пытаясь отдышаться. Он крепко держит меня за талию.

Обмираю в его руках! И мою голову кружит. От темноты, от воды, от него, от его дыхания, которое так же сбито, как моё…

— Лясь… — ведёт пальцем по моей губе.

Зажмуриваюсь в ужасе… как будто сейчас должно что-то произойти… что-то такое… харам!

— Ляся…

— М?

— Тебе понравился тогда тот поцелуй? Из-за которого тебя отдали мне.

Отрицательно кручу головой, не открывая глаз.

Внезапно внизу в окне включается свет. И мы оказываемся словно под прожектором! Задохнувшись, распахиваю глаза. В окне Алла с сигаретой…

Тимур, недовольно хмурясь, помогает мне выйти из воды.

— Всё, беги, переодевайся.