Глава 12

Яна

Смотрю с ужасом, не в состоянии поверить в то, что сейчас происходит. Этого просто не может быть. Я, наверное, сплю и вижу сон. Или сошла с ума. Потому что в реальности так не бывает!

Зажмуриваюсь, надеясь проснуться от кошмара, но увы, он остается перед глазами. Ярцев выглядит предельно серьезным.

– Это отвратительно. То что вы сейчас сказали…

– Возможно. Если тебе настолько невыносимо противно, ты знаешь где выход.

Это еще больше шокирует, сбивает с толку. Если бы Ярцев настаивал, нападал, требовал – я бы, безусловно, начала сопротивляться, влепила бы ему по роже, убежала. Он же – равнодушен. Смотрит холодно. Ему все равно на мою реакцию, да и решение, каким бы оно ни было. Я лишь вещь для него. Живой человек для этого монстра – средство для развлечения, не более. Он правда мне когда-то нравился? Сейчас я чувствую омерзение!

– Я никогда не поверю, что мой отчим мог даже мысль допустить о подобном…

Ярцев встает из-за стола, направляется ко мне. Заставляю себя остаться на месте, не позволяю себе пасовать перед ним. Не дождется, пусть это последний наш разговор.

– Избавь меня от патетики и пафоса. Этим будете друг перед другом дрочить, – обрывает меня грубо. – Разберись со своими родственниками. Уясни одно – У тебя две недели, чтобы заставить меня передумать отправлять твоих родителей за решетку. Потом я уезжаю в Америку, довольно надолго. Предложение имеет ограниченный срок.

– Родителей? Еще и маму мою решили приплести? Вообще отлично! – у меня начинается истерика.

– Да, мать тоже, – кивает невозмутимо. – Много где стоят ее подписи. Но так удачно что у них есть дочь готовая раздвинуть ноги в случае провала.

– Замолчите! Это ложь. Это тут совершенно ни причём. Я уже давно вам сказала, что не продаюсь! Все дело в этом, да?

Я отказала ему, и он решил вот таким гнусным образом поквитаться со мной? Немыслимо!

– На тот момент сумма не была озвучена. Сейчас другое, – каждое его слово бьет наотмашь. – Не отнимай мое время спектаклем. Я и так посмотрел достаточно.

Выражение его лица становится хищным, опасным. Глаза угрожающе суживаются. Чувствую, как по позвоночнику распространяется ледяной озноб.

Мне хочется обозвать его, послать. Никогда не сталкивалась с таким неприкрытым цинизмом и наглостью. Не могу поверить, что это происходит со мной наяву, что это не кошмарный сон. Этот урод снова все свёл к сексу! Я отказала ему, и теперь вот так мстит. Ненависть захлестывает, я больше не испытываю к нему ни капли симпатии. Только жгучую ненависть.

Ярцев неожиданно протягивает руку, убирает выбившийся из прически локон мне за ухо. Резко отшатываюсь. Хочется ударить его по руке, но сдерживаю порыв. Все еще помню, что передо мной начальник. Хотя уже пора забыть. Писать заявление на увольнение. У меня нет другого выхода. Наверное, он этого и добивается. Ну не может он всерьез предлагать мне такое! Это давление, намеренное, чтобы вывести на эмоции. Видимо, заранее все решил. А я как дура час перед ним распиналась, графики чертила. И он слушал!

– Я не собираюсь ни за что платить. Если вам не нравится, как я работаю, надо было прямо сказать.

– Работаешь ты нормально. Другие твои успехи думаю тоже весьма неплохи.

Снова оскорбление! Надо немедленно уйти. Только он теперь преграждает дорогу.

– Я не хочу больше продолжать этот разговор. Уясните уже, что я не продаюсь!

– Такие девочки как ты – всегда продаются, – издевательски выгибает бровь.

Ему наплевать на все мои доводы. Он все решил и подписал приговор.

Меня спасает стук в дверь. Заглядывает секретарь Ярцева.

– Демид Александрович, приехал Вавилов, – пауза. Переводит взгляд с босса на меня, видимо догадываясь что наш разговор, который она прервала – не штатный. – Простите, что прервала, но вы его знаете… Отвела в конференц-зал, – снова запинается.

– Хорошо, Инна. Я сейчас подойду, – зато Ярцев абсолютно невозмутим. Сразу забывает обо мне как о незначительном эпизоде. Лишь взглядом еще раз давая понять, что все что он мне наговорил – советует хорошенько обдумать.

Открываю и закрываю рот, не в силах ничего сказать ему.

Ярцев выходит, секретарша испаряется. Я же остаюсь стоять столбом посреди чужого кабинета. Он не приставал ко мне. Не коснулся ни разу, а я чувствую себя так, словно он уже поимел меня. Изнасилованной морально.

Нет. Этого не будет!

Не помню как добиралась до дома. Не отпрашивалась, просто вышла из офиса. Перед глазами – плотная пелена тумана. Хотелось кричать, устроить истерику. Но разумная часть меня понимала, что этим себе не поможешь, лишь наоборот. Сделаешь хуже.

Как никогда остро я ощутила потребность в своей семье. Как же хотелось маминых объятий! Но и тут я потерпела сокрушительный удар.

Маме конечно сейчас очень нелегко, нервничает из-за Петра очень сильно, с ума сходит. Только я и подумать не могла, насколько меньше волную ее, нежели муж.

Рассказала ей все как есть, хоть и стыдно было, противно. Никогда ничем подобным не делилась. Про Марата отмалчивалась, не посвящала в подробности. А тут – меня словно прорвало. Только мама отреагировала совсем не так как я ожидала…

– Ян, ты хоть представляешь сколько женщин гоняются за Ярцевым? Не думала, что ты у меня такая глупая, – качает головой.

– Что? Мам, ты о чем вообще сейчас? Ты меня слушала? Твой муж за моей спиной посмел бог знает что наговорить моему начальнику! Своему начальнику! Как он смеет, а? Меня в жизни так не унижали! – не могу успокоиться, трясет от возмущения.

– Яна, ты все неправильно поняла, – поджимает губы мама. – Что плохого в том, чтобы нравиться мужчине? Да, я тоже заметила, что Демид на тебя глаз положил.

– Это каким образом ты заметила?

– Ну, до дома подвезти предложил, на работе к себе взял.

– Это совпадения. Мы ведь сейчас не об этом! Мы говорим про Петра. Он с чего взял, что может давать за моей спиной подобные обещания? Сам в дерьмо вляпался, и за мой счет решил выползти?

– Яна, не груби пожалуйста. Где бы мы с тобой сейчас, если бы не Петр? Разве ты не помнишь, как плохо мы с тобой жили? Как я выбивалась из сил, чтобы у нас хотя бы еда каждый день на столе была! Не могла тебе новую одежду купить. Ты можешь говорить что угодно, осуждать меня, но я всегда буду за Петра! Это он помог тебя вырастить, когда я была в полном отчаянии. Может быть, я этого не показывала, но иногда даже мысль пробегала, что тебе было бы лучше в приемной семье. Потому что в одиночку, без родителей не смогла бы вытянуть тебя, дать полноценное образование. Ты же знаешь, я потеряла родителей слишком рано. Единственная родственница, которая у меня осталась – тетя Лида, сестра отца, выгнала меня из квартиры. Я осталась практически на улице, и почти сразу забеременела. Твой отец бросил меня.

Мама действительно редко рассказывает мне о своем прошлом. Не любит вспоминать. Я знаю, что ей было очень тяжело. Детство свое помню, нам действительно было очень непросто.

– Как наше прошлое связано с тем что происходит сейчас, мам? Ты хочешь сказать, за то что Петр помог нам, стал мне отчимом, я теперь должна платить таким вот способом? Он продал меня, мама! Продал, неужели ты не понимаешь?

– Тебе хочется видеть все в таком свете. Разве ты не понимаешь, что мы снова окажемся на улице? Но для тебя похоже это неважно, да?

– Я не верю, что ты мне все это говоришь.

– Ты просто не хочешь меня услышать дочка. Если бы мы пытались выдать тебя замуж за старика, уродливого, страшного, я бы еще поняла твою панику. Но это Демид Ярцев! Мечта многих женщин. О таком любая может только грезить. Пусть не выйти за него замуж, такие как он могут вообще никогда не жениться, но даже пережить с ним короткий роман – уже огромное счастье. Да, я действительно так думаю! Ты можешь мне не верить, можешь думать про мое мнение что угодно! Я действительно считаю именно так. От этой связи можно только приобрести, никак не потерять. Я не сторонница тех, кто считает, что замуж надо выходить девственницей. Это пережиток прошлого. Я познакомилась с твоим отцом, когда была наивной и невинной. Он обещал, что женится, сделал предложение, а потом сбежал. Я действительно считаю, что это для тебя будет хороший опыт. Ты холодная, дочка. Так никогда ни одного мужчину к себе не подпустишь. Чем плох был Марат? Почему ты отвергла его?

Я ошеломлена словами матери. Не представляю, что ответить на поток ее обвинений! Как такое могло случиться? Я ожидала защиты, что она встанет на мою сторону, а вместо этого получила новый виток кошмара.

* * *

Не могу оставаться в квартире родителей, одна мысль что столкнусь с отчимом вызывает бурю негодования. Лучше всего сейчас побыть на расстоянии. Может быть, сделав паузу в несколько дней, мы сможем поговорить спокойно и без эмоций? Да, меня мучают угрызения совести, ведь получается, бросаю маму на произвол судьбы. Проявляю неблагодарность к отчиму. Если его посадят, мама не простит меня. Но все-таки надеюсь, что Ярцев не пойдет до конца. Петр изворотлив и хитер, он может найти другой способ, если поймет, что я не соглашусь. Что мне только не приходит в голову! Даже то, что Ярцев все подстроил специально, подставил отчима, чтобы добиться меня. Одно несомненно – продаться ему не смогу. Одна только мысль, что окажусь в полной его власти, позволить делать с тобой все, что этот мужчина пожелает – вызывает животный ужас и трепет во всем теле.

* * *

– Проходи, я соскучилась, – обнимает меня Варя. – И умираю от любопытства. Ты позвонила так неожиданно, что случилось?

Я действительно свалилась как снег на голову, с просьбой могу ли переночевать пару дней. У Вари своя квартира, которую ей пару лет назад подарил Николай Дмитриевич. В спальном районе города, очень уютная трешка. После разговора с мамой, я набрала ей, спросила, может ли приютить меня. Собрала минимум вещей и поехала к подруге.

– Да, прости пожалуйста, что так внезапно… Мне ужасно неловко.

– Да ладно, перестань, Ян, я ведь не чтобы укорить тебя это сказала. Мне просто интересно что случилось. Мы с тобой в последнее время как-то отдалились, стали очень редко общаться. Ты ушла с головой в работу, все время было некогда общаться.

Киваю подруге, остро чувствуя вину. Я действительно избегала Варвару в последнее время. Меня отталкивала ее одержимость Ярцевым. Странное чувство, казалось бы, какое мне дело? Зато, когда понадобилось помощь, Варя не задумываясь протянула мне руку помощи, оказала гостеприимство.

– Вот твоя комната, устраивайся. Можешь жить у меня сколько хочешь, квартира большая. Во сколько встаешь на работу? Я обычно сплю до обеда. Вечером можем сходить куда-нибудь, развеяться.

– Боюсь, пока я не пойду на работу.

– Что случилось? Только не говори, что Ярцев уволил тебя!

– Не совсем. Я сама ушла.

– Но почему? Разонравилось? Странно, ты так горела этой работой. Что все-таки случилось?

– Недопонимание.

– Звучит интересно. Расскажи поподробнее?

– Извини, я сейчас не в состоянии. Может быть потом. Просто так все навалилось…

– Да уж, и с родителями ты сказала недопонимание, и на работе тоже самое.

– К сожалению, это так.

* * *

Я даже не могу себя заставить снова приехать в офис, отправляю заявление об уходе по почте. Начинаю активно искать работу, рассылаю резюме по фирмам. Проходит два дня. Постепенно шок проходит, остается горечь и решимость все преодолеть. Я все больше убеждаюсь, что поступила во всем правильно. Хотя, конечно, все равно волнуюсь за родителей, переживаю как они. Не могу набраться смелости и позвонить маме. Пишу ей смс, что поживу у Вари. Никакого ответа.

Насколько понимаю из разговоров с Варварой, она ничего не знает о том, что случилось с Петром. Ее отец только вернулся из деловой поездки. Варя отправляется на ужин с ним. Может быть, Николай Дмитриевич еще не в курсе? Может быть, Ярцев все это делал за его спиной? Никак не могу перестать думать о том, что Ярцев мог подставить отчима. Может Петр не виноват? Но такое чудовищное лицемерие просто не укладывается в голове.

Телефонный звонок, торопливо отвечаю, не посмотрев кто это. Надеюсь, что по поводу собеседования.

– Яна? – голос Петра.

– Привет. Как у вас дела? – радуюсь, что позвонил.

– Твоя мать в больнице, – называет адрес.

Все сразу становится неважным. Наши споры, мои обиды, несправедливые слова мамы. Думаю только о том, чтобы с ней все было хорошо. Оказывается, ночью увезли на скорой, стало плохо с сердцем. Она слишком много психовала, переживала за мужа. А я добавила ей нервов. Какой виноватой сейчас себя чувствую! Если бы могла все вернуть, то не стала спорить, уходить из дома. Может быть, мама права? Может проблема в моей гордости? Разве есть что-то важнее семьи, а я чувство собственного достоинства поставила превыше всего…

* * *

– Ее доконало, что ты уехала после ссоры, – мрачно говорит отчим. – Как ты могла, Яна? Да, ты уже взрослая, но разве можно так относиться к своим родителям?

– Хочешь все на меня свалить? – меня трясет от страха и обиды на Петра. Не хочу сейчас слушать от него нотации!

– Янка, прости меня, – извиняется неожиданно. – Я не должен был… Не хотел… Я только… Понимаешь, думал, нравитесь вы с Демидом друг другу. Что это немного смягчит его. А он напрямую – дочкой, значит, расплатиться решил? Идиот я. Решил, раз ты ему нравишься, может простит меня, позволит замять дело. Но это не мужик, а кусок льда. Хорошо, что ты его послала. Горжусь тобой. Пошёл этот Ярцев! Лучше отсижу, чем позволю ему даже посмотреть на тебя. Квартиру продать придется, ну ничего, снимать будем…

Появляется врач, и сразу забыв о теме разговора, бросаемся к нему.