Глава 40

Как же страшно спускаться вниз к ужину, когда вся семья Демида в сборе! Вцепившись в его ладонь, все равно не могу сдержать дрожь. Деваться некуда. Оказывается, он уже сказал всем, что я его невеста. Точнее, что собирается сделать мне предложение. Поэтому меня встретили так дружелюбно и радостно.

За столом так много людей, что я теряюсь. Как только спускаемся, меня начинают знакомить с оставшимися членами семьи. Прежде всего, Софи представляет своих сыновей. Они разглядывают меня с большим интересом.

Старшему, Евгению, десять. Он прекрасно говорит по-русски. Марк и Арманд – близнецы. Им по восемь лет. С ними приходится общаться по-английски. Очень приветливые мальчишки. Затем знакомлюсь с их отцом. Очень приятный француз, Анри Дюпон. И, наконец, муж Эммы, Франсуа. Такой представительный, аристократичный. Очень красивая пара. У меня голова идет кругом от такой интернациональной семьи.

Обстановка очень дружелюбная. Всем интересно чем я занимаюсь. Когда говорю, что работаю вместе с Демидом – все приходят в восторг. Заметно, что у Ярцева с отчимом очень хорошие, дружеские отношения.

После ужина Эмма устраивает мне экскурсию по дому. Он такой большой! Она показывает буквально каждую комнату. Семейство Дюпонов занимает отдельное крыло. У каждого из мальчишек своя комната, и в каждой живописный бардак, Эмма хмурится и обещает разобраться с ними. Спальня Эммы и Анри – просторная, светлая и в то же время очень уютная. Мне неловко что я вот так вторгаюсь в их личное пространство, но кажется с Эммой бесполезно спорить, как и с ее сыном. Когда заходим в комнату Демида, сразу догадываюсь об этом. По знакомой рубашке на постели и еле уловимому аромату парфюма.

– Знаешь, мы очень счастливы, что мой сын наконец-то влюбился, – признается Эмма. – Я начала бояться, что этого никогда не случится. Демид такой… холодный, самостоятельный. Непримиримый во многом. Я долго себя винила, за то что ушла от его отца. Это давняя история. Тот много пил, поднимал на меня руку. Но сына обожал. У них была очень крепкая связь, и я ее разрушила. Вскоре Саша спился и умер.

– Мне очень жаль. Но я не считаю, что Демид холодный.

Скорее горячий. Как печка. Властный. Упрямый. Доминирующий. И самый любимый.

– Мой сын не подарок. Любить его, догадываюсь, не просто. Но он очень ответственный. И если сделал выбор, от своего уже не отступит. Я догадываюсь, что ваша история не простая. Главное, я вижу как он смотрит на тебя. Он по-настоящему тебя любит и сделает все, чтобы ты была счастлива.

– Спасибо, – отвечаю ослабевшим голосом. Меня душат эмоции.

* * *

Неделя проходит в постоянных вечеринках, каких-то поездках. Оказывается, что Дюпоны и Версьены (это фамилия мужа Эммы), очень дружны с соседями. Приезду Демида все страшно рады, а уж новость что он не один, а с невестой, разумеется вызывает всеобщее любопытство. Нас постоянно приглашают в гости. Это очень интересно – погрузиться в другую культуру. Почти все хотя бы немного говорят по-английски, так что проблем с общением нет. Мы отлично проводим время. Меня везде принимают радушно, разве что пара особ юного возраста смотрят немного ревниво, явно Демид – предмет их девичьих грез. Что меня забавляет. Я доверяю ему. Сейчас – полностью. Не знаю, как так получилось, что поверила. Чувствую исходящую от него любовь, заботу. Он целиком и полностью сосредоточен на мне. Никого больше не замечает. И я отвечаю ему тем же.

На третий день моего пребывания в доме, Демид остается ночевать в моей комнате.

– Нам не дают остаться наедине, а я безумно тоскую, – признается жарким шепотом.

Задыхаюсь от его напора и собственных чувств. Я уже знаю, что в соседних комнатах никто не живет, дом огромен. Все равно немного смущаюсь, но уже не так сильно. Признание Демида заставляет забыть обо всем, делает меня невероятно счастливой.

– Хочу тебя, – шепчет на ухо, вызвав в теле новую жаркую волну. – Хватит уже меня мучить.

Его руки гладят меня поверх платья, губы покрывают лицо поцелуями. По венам растекается лава. Накаляет нервы, концентрируясь внизу живота. Забываю обо всем на свете. Потемневшие глаза затягивают в огненный омут.

– Не могу больше ждать…

Кожа густо покрывается мурашками, сердце бьется глухо и часто. Я так истосковалась по нему. Да, была ночь в отеле, но она – короткий эпизод, который не в состоянии утолить и сотую долю потребности друг в друге.

Избавляем друг друга от одежды, нервно, лихорадочно. Наше дыхание становится учащенным, прерывистым. Демид срывает с меня бюстгальтер, белые кружева падают к моим ногам. Проводит пальцами вдоль впадинки между плечом и шеей, потом его рука спускается ниже, ласкает мои соски. Током от этого прикосновения бьет, подаюсь назад. Опускает голову, сжимает губами болезненно напряженный сосок, одной рукой удерживая меня за талию, а второй лаская другое полушарие, даря невероятное наслаждение. Ловлю ртом воздух, издаю бесстыдные стоны, пока ненасытно ласкает губами ноющие бугорки плоти. Спазмы сладчайшей муки пронзают все тело до кончиков пальцев. Жар опаляет бедра, концентрируясь между ног. Дрожу под горячим взглядом, который жадно шарит по моему телу. Ноги подкашиваются, опускаюсь на постель. Демид возвышается надо мной. Потом встает на колени.

– Сожрать тебя хочу, девочка.

Дернув мои бедра на себя, сгибает мои колени, разводит ноги.

Задыхаюсь от непристойной позы, запредельных, откровенных поцелуев, которыми осыпает мое тело. Надежно зафиксировав мои ноги, Демид ласкает языком самую интимную часть моего тела.

– Ты совершенство, – бормочет себе под нос.

Сгораю от стыда и нестерпимого желания. Дышу судорожно, извиваюсь.

– Такая влажная. Вся для меня…

– Демид, – изгибаюсь, чувствуя, как меня накрывает штормом. Содрогаюсь под его ласками, улетаю в космос.

– Моя горячая девочка.

Демид разводит мои ноги шире, подается ко мне, наполняет собой до предела, продлевая сладкие судороги оргазма. Выходит полностью, и снова толкается вперед с громким влажным звуком, максимально глубоко.

Впиваюсь ногтями в его предплечья, приподнимаюсь, льну к нему. Смотрю в красивое лицо, искаженное страстью, царапаю мускулистые плечи. Меня пронзает сладостная дрожь, охватывает первобытный инстинкт, настолько сильный, что ему невозможно сопротивляться. Взгляд любимого затуманен страстью. Каждое проникновение толкает меня в бездну выкручивающего кости наслаждения.

– Люблю тебя, – шепчу беззвучно.

Вцепившись пальцами в мои бедра, начинает двигаться в бешеном ритме, каждый раз выбивая из меня глухой стон.

– Смотри на меня, девочка, – требует, вбиваясь все жестче.

Это кажется нереальным, но тело снова наполняется сладким томлением, которое переходит в нестерпимое напряжение, и я снова содрогаюсь в его объятиях, кричу от невыносимого наслаждения. Хриплый стон и любимый догоняет меня, заполняя горячей спермой мое лоно.

– Самая охуенная девочка, – выдыхает, целует в шею, оставляя метку. – Только моя.

– Только твоя, – шепчу, погружаясь в блаженную негу.

 ***********

Наш отпуск во Франции просто волшебный. Пошла уже четвертая неделя. Я влюбилась в эти края. Бескрайние поля вереска и лаванды, виноградников и палящего солнца.

– Мы можем остаться здесь, – шокирует меня Демид неожиданным предложением.

– Как это? Я не понимаю. Объясни, – требую, потому что он молчит, не продолжает, а меня взрывает от его слов.

– Построим дом рядом. Если, конечно, хочешь. У меня сейчас все больше партнеров в Париже. Удобно для бизнеса. К тому же, нравится климат. Заведем виноградник.

Это… заманчиво. Попробовать себя в новой стране. Правда, мама будет в шоке. Она и так названивает каждый день, переживает, все время спрашивает, не обижают ли меня. Ее не успокаивают заверения, что у меня все прекрасно. Хотя, тут есть моя вина. Боюсь разрушить хрупкое счастье, которое только познала, поэтому не особенно эмоциональна. Глушу свои чувства, не готова выставлять их напоказ.

Мама точно будет шокирована! Но у нее своя личная жизнь. Если захочет, она всегда может к нам приехать. Мои мысли несутся вскачь. Я уже размышляю, как буду скучать по Анжеле. Как у меня будет свой огород, первым делом посажу клубнику… Мне всегда нравилось возиться в земле. Я обожала родительскую дачу.

И сколько обидных воспоминаний позади останется. Ничто не будет напоминать о неприятных мне людях.

* * *

На выходные отправляемся вдвоем в Париж, где в очень романтичном ресторанчике, неподалеку от Эйфелевой башни, Демид опускается на колено и дарит мне кольцо. Снова у меня мокрое от слез лицо. Такая плаксивость меня саму раздражает ужасно, но ничего не получается с собой поделать. Я с каждым днем становлюсь все более сентиментальной. Раньше не была такой. Видимо, счастье расслабило.

После местной ярмарки, очень колоритном событии, на котором я чувствовала себя просто великолепно, мне стало нехорошо. Провела бессонную ночь, все время в туалет бегая. Меня тошнило. Демид как раз по делам в Париж уехал. Хорошо, что я не отправилась с ним, хотя расставаться было невыносимо. Но я решила не быть невестой-липучкой. Он ехал по делам, на серьезные переговоры. Не хотела, чтобы он разрывался между мной и работой.

Провожу в постели два дня. Очень стыдно, потому что все носятся со мной, как будто я хрустальная. Все время навещают, готовы пылинки сдувать! Даже мальчики переживают, такие милые. Я снова тронута до глубины души, когда Евгений приносит мне букет лаванды.

Еле уговорила Эмму ничего не сообщать Демиду. Он ведь все бросит и примчится. Да, теперь я в этом не сомневаюсь, как и в его любви!

– Он же потом меня поедом съест, что от него скрыла, – хмурится в ответ женщина.

– У него важная встреча.

– Дорогая, ты для него в миллион раз важнее.

Как же приятно это слышать. Снова глаза на мокром месте, да что ж со мной такое! Но что тут скажешь, я готова слушать мнение о нашей паре бесконечно! Это как самый любимый десерт… Ох, и снова меня тошнить начинает. Бегу в уборную.

– Дорогая, прости за нескромный вопрос, как давно у тебя были критические дни? – осторожно спрашивает будущая свекровь на следующее утро. – Мне неловко предлагать, но может быть купить тест?

– Я даже не знаю, – начинаю лихорадочно перебирать в памяти дни, события. Понимаю, что я абсолютно забыла о месячных! Они должны были случиться… две недели назад! Как я могла быть такой беспечной?!

– Я даже не знаю, – произношу смущенно. – Наверное, это не помешает.

– Замечательно! – лицо Эммы сияет.

– Прошу, только и об этом не говорите сыну.

– Ну что ты. Сама все расскажешь.

– Все ведь еще совершенно не точно.

– Конечно. Но ты не представляешь, как я буду рада внуку от этого безобразника.

* * *

Тест показывает две полоски, и я нахожусь в полном шоке. Никто не в курсе, моя тошнота проходит, и я с лихорадочным нетерпением жду возвращения Демида. Он приедет сегодня вечером. Еще раз прошу Эмму, чтобы пока ничего не говорила сыну.

– Ну что ты, Яна. Это ваш секрет. Не переживай. Но как же я счастлива. Если поймет по моему лицу, прошу, не ругай меня.

Эмма, впрочем, уезжает в магазин, так что никто не выдает мой секрет. Только от этого не легче. Сложно признаться. Демид даже переживать начинает, ходит взад-вперед по комнате, ожидая от меня «новости». Зато спустя несколько минут подхватывает на руки. Сжимает в объятиях и признается, что он самый счастливый мужчина на земле.

Наша свадьба происходит спустя два месяца. Все дело в подготовке – Эмма и Софи жаждут устроить грандиозный праздник. Уже привыкнув к тому, что здесь свои традиции, светская жизнь, много друзей, мы с Демидом смиряемся. Хотя оба предпочли бы скромную церемонию.

* * *

– Боже, такое ощущение, что я попала в сказку! – приехавшая на свадьбу Анжела ошеломленно крутит головой по сторонам. – Белова, ущипни меня! У ворот толпа папарацци, вы настоящие гламурные звезды. Я могу получить за снимок с тобой круглую сумму евро.

– У самой все руки синие, – смеюсь в ответ. – Честно, никак не могу привыкнуть.

– К чему?

– К тому, что он так любит меня, – произношу едва слышно. Даже не для Анжелы. Говорю это для себя. – По-настоящему.

– Да, это самое главное. Ты растопила его ледяное сердце. Спасибо, что ты меня пригласила!

– Как я могла иначе?

Конечно, мы оплатили билеты для Анжелы. И для моей мамы. Она прилетела вчера и тоже пережила шок, ей тоже казалось, что в кино попала. Что я пригласила ее на съемки фильма.

Поначалу она очень стеснялась Демида. Переживала, что тот припомнит ей грубости, которыми осыпала его в последнюю встречу.

Разумеется, Демид не помнил ничего такого. Отнесся к моей маме уважительно и гостеприимно. Как и Эмма, Софи. Они сразу очаровали маму.

– Значит, ты уже и беременна? Все так быстро в этом романе, серпантин, вашу за ногу! – Анжела не может сдержать эмоции.

Подсчитав, я поняла, что именно в Петербурге был зачат наш малыш. В ту безумную ночь страсти, когда мы, истосковавшись, набросились друг на друга.

Я пошутила в разговоре с Ярцевым, что если будет мальчик, назовем его Петром. Потом подумала – это же отличная идея!

– Про Варьку хочешь узнать новости? – невзначай спрашивает Анжела.

Вообще-то нисколько. Мне абсолютно все равно.

– Я ее встретила перед вылетом. Не удержалась, сообщила, что на вашу свадьбу лечу. Сказала, что в Париж, так звучит еще круче. Та аж позеленела. По-моему, она бухать начала. Ее недавно бросили. Так она как привязанная за этим парнем таскается. Жалкое зрелище.

– Не нужно больше о ней, пожалуйста.

Я не стану радоваться несчастьям бывшей подруги. Мне ее жаль искренне. Но, надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся.

– Ты права. Не стоит она разговоров.

* * *

Наша свадьба была очень веселой, шумной. Танцевали до упаду, гуляли до самого утра. Через несколько дней мы с Демидом улетели в свадебное путешествие на Мальдивы. Белое солнце, ослепительный песок, похожий на сахар. Ласковые волны. Мы провели там незабываемый месяц.

П.С. Через шесть месяцев появился на свет наш первенец, Петр. Очаровательный голубоглазый карапуз. От меня в этом красавчике только и есть этот голубой цвет глаз. Остальное – копия отец. Так что мы решили не тянуть с дочкой.