Глава 28

Глава 28

Ника

Мне до последней минуты не верится, что будет именно так. Но Дан снимает номер для одного и кивком приглашает пройти за ним следом. Ступаю уверенно, но колени дрожат. Спина становится излишне прямой, словно деревянной, руки-ноги мешаются. Не знаю, куда себя деть.

Тону в случайных взглядах. В каждом из них мне чудится неодобрение, подозрение. Я не чувствую себя здесь в безопасности, начинаю нервничать. Слишком привыкла жить одна. Плюс слова Дана, что одну девушку проще заметить, чем когда она в компании с кем-то. Натянула парик на голову, а под ним жарко, голова чешется. Но не делаю ничего, чтобы не выдать это.

— Твой номер.

Дан придерживает меня рукой, входит первым, оглядывается, приглашает кивком.

— Сносно.

— Неплохо. Думаю, даже отлично, — вынуждаю себя сказать.

— Нравится?

— Очень.

— Тогда держи.

Дан протягивает ключи, я хватаю их и желаю ему мысленно свалить как можно быстрее. Пусть не смотрит на меня и оставит в покое как можно скорее. Грубиян! Бездушный…

Под ложечкой сосет: Дан испортил мои документы. Где-то придется брать новые, не уверена, что получится. Как быть? У меня еще один вариант припрятан. Но там качество еще хуже… Придется, видимо, искать новое место.

Или не придется, подбадриваю себя. Вадим сказал, что все изменилось. Может быть, меня уже никто не ищет. Может быть, Калмык коньки двинул, хотя это маловероятно. Калмык — тварь живучая, похлеще таракана. Говорят, его несколько раз убить пытались, но он до сих пор жив. Может быть, Калмык просто прибрал деньги папаши и успокоился. Не думаю, что ему нужна тощая нескладная девица, которая выше него на целую голову, даже без каблуков. Чем больше я думаю, тем сильнее тикает во мне беспокойство и тем ярче проступают картины прошлого.

***

Эпизод из прошлого

Сплю, дверь в мою комнату открывается.

Сон у меня чуткий, я быстро вскидываюсь на кровати. Меня мгновенно придавливают обратно.

Вижу, как в дверном проеме безвольного папашу поддерживают подмышки двое амбалов Калмыка. Кровь с его лица, разбитого в лепешку, стекает на светлый пиджак и белую рубашку.

Кряжистый, крепкий Калмык присаживается на мою кровать, пока двое других держат. Один за плечи, второй за ноги. Калмык садится на мою кровать и разглядывает меня с ухмылкой.

— Посмотрим, посмотрим…

Он сдавливает горло ладонью и лапает меня всюду, а мне и не пошевелиться.

Пальцы крепко переживают глотку, нечем дышать. Цыкает, что тощая, как жердь. Он трогает меня за волосы, пропускает пальцами, нюхает их. От него тянет выпивкой и крепким потом…

— Не красотка, но иногда сойдешь, — и начинает расстегивать ремень на брюках.

Ужас сковывает.

Слова Калмыка раскатываются в голове эхом, от которого начинается сильнейшая мигрень.

Браслет на моей руке начинает противно пищать.

— Это что?! — пялится Калмык.

Папаше хватает сил прошепелявить кое-как, что меня сейчас трогать нельзя.

— Сердце больное. Слабое. Всю жизнь берегу ее от стресса и жду, когда можно будет сделать операцию.

— Когда?!

— Операция на сердце через полгода. Сложная. Сейчас ее пугать и волновать нельзя. Может не дотянуть!

— Значит, будет моей. Если не сдохнет под ножом мясника, — отстраняется Калмык и добавляет. — Мой брат умер на операционном столе.

Именно тогда я поняла, что медлить нельзя. До этого я случайно подслушала разговор между отцом и Калмыком и решила сбежать. Вадим мой план поддержал. Но план был воздушным, красивым и каким-то отдаленным, казался нереальным, а еще… Еще я надеялась, вдруг не случится? Так глупо было надеяться на что-то, живя в той обстановке, какая царила вокруг с самого детства. Но все же иногда так хочется сказки…

Видимо, одних слов Калмыку показалось мало, он решил подкрепить слова действиями.

После визита Калмыка пришлось действовать быстро, и вот теперь я в бегах…

Но вдруг все изменилось?

***

— Тоже… — звучит другой голос.

Локтя касаются пальцы. Я шарахаюсь в сторону, падаю без сил в кресло.

Картинка из прошлого размывается перед глазами мутью, а дурноту никак не прогнать, она повисла на мне и цепляется в горло изо всех сил.

Возвращаюсь в настоящее, посмотрев на светловолосого мужчину.

— Ты что-то сказал?

У Дана лицо такое же ровное, без эмоций. Ему будто плевать, возмущаюсь!

Какого черта он нарушил мой покой?!

— Сказал, что привезу тебе вещи. Телефон тоже.

— Про машину не забудь. Она должна быть на ходу.

— К милому рванешь?

— Конечно. Даже трусы надевать не стану.

Дан потер подбородок и снова посмотрел на меня. Молча уставился и дырявил меня своим взглядом несколько секунд.

— Что? — не выдержала.

— Ничего.

— Вот и отлично. Жду свою машину. И деньги.

— Будет вечером.

Дан выходит, оставив меня одну.

Сразу после его ухода в носу щиплет, хочется плакать.

Зачем он все испортил?!

Даже факт, что Дан в своем доме появился, никак не умаляет его вины в моих глазах…

Ненавижу!

***

Осло

Тот же день, вечер

Чтобы отдать ключи от машины, мне приходится подняться в номер.

Стучу.

В ответ слышится шорох легких шагов, замирающих у самой двери.

— Это я, Дан.

Дверь открывается, но не слишком широко. Белка явно не намерена меня запускать, протягивает ладонь.

Ничего не поделаешь, она упрямее самого противного барана! Явно в неприятностях по самую рыжую макушку, но о помощи просить не хочет.

Вкладываю в ее руку сумку.

— Деньги, самые необходимые вещи там. Вот ключи, — добавляю.

Она принимает сумку и ставит ее в номер, вертит брелок между тонких пальцев.

— Почти десять вечера. Долго пришлось ждать.

— Твое ведро с ржавым дном отказывалось заводиться, — вру.

Просто надо было успеть подготовиться и отдать распоряжения.

— Надеюсь, она реально на ходу.

— Можем устроить тест-драйв твоей старушке, если не веришь.

— Нет, — отрезает. — Всего хорошего.

Придерживаю дверь рукой.

Злюсь.

Я почти в бешенстве, что ведусь на ее холодный отстраненный вид.

— Ничего мне сказать не хочешь? — предлагаю снова.

Последний шанс, Белка. Ну же…

— Да, — прислоняется плечом к косяку. — Кое-что хочу.

— Давай.

— Ты… — обдумывает. — Ты целуешься намного лучше, чем извиняешься. Извиняться ты не умеешь. Вообще.

И ловко захлопывает перед моим носом дверь.

Кулак замирает в сантиметре от двери.

Не стучу. Опускаю руку.

Сучка. Целуюсь лучше, чем извиняюсь?!

Меня похвалили или оскорбили?!

А не плевать ли?

Не знаю, в какую передрягу попала Моника, но после такого прощания пусть сама расхлебывает…

У меня есть дела поважнее.

Уйду.

Дорогие, у нас с вами новиночка) Поддерживаем автора на старте!

АЙРИН ЛАКС - НЕ ЛОМАЙСЯ, ДЕВОЧКА! - здесь ссылка

В гостях дерзкий мужчина, горячий мерзавец: мы будем его ругать, мы будем его обожать :)

— Горячий мужик. Взгляд с тебя не сводит, — вздыхает подруга. — Брутал. Сейчас таких мало…

Осторожно смотрю в сторону. Кипяток прокатывается по телу.

— Ааа… Это просто сосед, — бормочу едва разборчиво. — На вид опасный тип.

— Это так заводит… — продолжает трепаться. — Я бы его объездила! У тебя с ним что-то есть?

— Нет, — отвечаю резко. — Ничего нет и ничего не будет!

***

Поначалу он показался мне мутным и опасным типом.

Потом я решила, что первое впечатление обманчиво, и дала ему шанс.

Лучше бы не давала.

Ни шанса, ни… вообще бы не давала!

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ - ЗДЕСЬ!