Глава 23

Агния

— Вот сукин сын! — рявкнул Данил, откинув костыль. — Придётся подправить ему фэйс. Едрён…

Я с предупреждением посмотрела на него. Мирон, вызвавшийся вымыть купленные нами абрикосы, высунулся из ванной.

— Ты закончил? — спросила я.

Сын отрицательно мотнул головой и, не дожидаясь, пока я отправлю его обратно, вернулся к прерванному занятию. Данил тихо, но крепко ругнулся. Сунул руку в карман штанов, ища пачку, не нашёл и выругался снова. Провёл рукой по волосам, рубанул воздух ребром ладони и вдруг с такой силой ударил в шкаф, что тот распахнулся.

— Сука! — раздалось глухое рычание.

— Не выглядишь ты обрадованным.

— А ты бы обрадовалась, узнав, что из тебя делали идиотку, а ты велась на это?

— Не особо, — пришлось признаться мне. Поднявшись, я подошла к Данилу.

— Вот и меня не особо, — процедил он.

— Но всё-таки давай обойдёмся без мордобоя, хорошо?

Он чуть зубами не заскрипел. Идея пришлась ему не по нутру, но то, что в ответ я ничего не услышала, было уже неплохим знаком. Наши пальцы сплелись. Я посмотрела на Данила снизу вверх. Он сильнее сжал мою руку. Губы его так и были поджаты, глаза пылали гневом.

— Выходит, она решила мне отпрыска Игорька подсунуть. Стерва. И я…

— Успокойся, — попросила я. — Пожалуйста, Дань. Всё закончилось. И хорошо, что закончилось так.

Я смотрела на него, взглядом пытаясь погасить вспышку. Совсем недавно я сама испытала нечто подобное. Осмысление пришло, когда улеглись первые эмоции. Больше я не хотела кого-то винить, потому что виноваты были мы все. Все и никто.

— Прежде, чем осуждать её, спроси у себя, почему так случилось. Не вали всё на Наташу.

— Ты её ещё и защищаешь? — бросил он раздражённо.

— Не защищаю. Но я слишком хорошо знаю, какой ты, Дань. И как умеешь делать больно, тоже знаю.

Он прислонился спиной к закрытой дверце шкафа, дотронулся до меня. Долго смотрел молча, до тех пор, пока в ванной не стих шум воды. Держа тарелку с абрикосами, в палате появился Мирон. Поставил всё на кровать Дани.

— Я помыл, — гордо сообщил он. — Правда, два упало, но я поднял и помыл ещё лучше. Даже с мылом.

— Почему не выбросил?

— Потому что я быстро поднял.

— Правильно, — морщась, Данил присел на постель, придерживаясь за спинку. Вытянул ногу. — Что упало, но было быстро поднято, упавшим не считается. Это мама у нас зажравшаяся американка. А мы с тобой знаем, как надо.

— Посмотрю я на вас, когда животы крутить начнёт, — я с сомнением посмотрела на абрикосы. Данил уже отделил один от косточки и сунул в рот. Не успела я остановить Мирона, тот сделал то же самое.

— Ты уверен, что хорошо помыл? — строго спросила я сына.

Он кивнул. Я всё-таки хотела сполоснуть, но Данил остановил меня, потянув к себе на колени.

— Тихо ты! — я едва выдернула руку. — У тебя же нога.

— У тебя тоже.

— Ты хуже ребёнка.

— А ты дотошная заноза.

Мирон засмеялся. Я глянула на них обоих. Махнула рукой. Данил снова поймал мою ладонь. Отклеил с пальца пластырь. Провёл по царапине и посмотрел с вопросом.

— Это Ягуар маму оцарапал.

— Что ещё за Ягуар?

— Ягуарик, — сын зажал зубами половинку абрикоса. Достал телефон и протянул Дане. Глядя на них, я готова была схватиться за голову. Ягуар, Ягуарик и… Не знаю, как можно было назвать копию Дани, но, что с ними тремя мне придётся непросто, было понятно. Мысленно я поклялась, что, если когда-нибудь у нас будет ещё ребёнок, дети — непременно девочки. Что для этого мне придётся сделать, не имею понятия, но что-то придётся.

* * *

Оставаться в больнице Данил отказался наотрез. Плевать ему было и на уговоры врачей, и на предупреждения. На угрозы, собственно, тоже.

— Вы понимаете, что прошло всего-ничего?! — как врачу удавалось сдерживаться, чтобы не обложить его матом, я не знала. — У вас шрам на бедре размером с Кармадонское ущелье! Куда вы собрались, Данил?!

— Вам в подробностях или как? — Данил тоже начал раздражаться. — Что мне тут делать?

— Лежать, мать вашу! — всё-таки вспылил врач. — Как все лежат.

— Полежать я могу и дома. Что делают все, меня не волнует, я буду делать то, что считаю правильным для себя.

Переубедить его не удалось ни врачу, ни мне. По правде сказать, я не очень-то и пыталась. Хорошенько ругнувшись, врач сказал, что, если так хочет, Данил может написать расписку и катиться на все четыре стороны. Это он и сделал. Правда, уже на выходе из корпуса стало ясно, что катиться ему придётся в прямом смысле слова.

— Я в это не сяду, — рыкнул он, когда пришедшая со мной из отделения медсестра подкатила коляску.

— Тогда тебе придётся остаться. И учитывая, что с твоим лечащим врачом во мнениях вы разошлись, не думаю, что это хорошая идея.

— Совсем нехорошая, — поддакнул не отходивший от Дани Мирон. — Ты же не останешься тут?

— Ни за какие коврижки, — процедил Даня и дёрнул каталку на себя. Ругнулся сквозь зубы. Хотел сесть, но разобраться с ногой, каталкой и костылём одновременно оказалось довольно сложно. Я придержала его.

— Давай ты не будешь изображать из себя героя, — шепнула я, склонившись к его уху. У тебя почти тридцать швов на бедре. Если они разойдутся, придётся вернуть тебя обратно. А я, как и ты, для этого слишком большая эгоистка.

Не успела я распрямиться, Данил схватил меня за руку и заставил обойти кресло. Я оказалась стоящей между его колен. Его руки легли мне на бёдра, взгляд поднялся от живота до лица.

Казалось, ещё немного, и он возьмёт меня за ягодицы прямо здесь, при Мироне. Опасаясь, что он может выкинуть нечто из ряда вон, я придержала его, посмотрела с предупреждением.

— Весомый аргумент, — пальцы его шевельнулись, и по моему телу пробежали мурашки. В животе вдруг стало тепло и щекотно. Я сильнее сжала его руки.

— Даня.

— Будем осваивать новое гоночное средство, — сказал он и подмигнул Мирону. — За двести на этом не выжмешь, но раз колёса есть, возьмём всё, что они дадут.

* * *

Что именно имел в виду Данил, настаивая, чтобы его отпустили домой, я не уточняла. Вызвала такси, выбрав конечной точкой маршрута нашу с Мироном квартиру. Можно было соблюсти нейтралитет и отправиться к родителям, но мне не хотелось. Я бы могла придумать десяток отговорок и оправданий, но правдой было только одно: я хотела, чтобы мы были только втроём.

— Едем ко мне, — категорично отрезал Данил, поняв, куда мы направляемся. Назвал водителю адрес другой квартиры.

— Мы можем завести тебя, если хочешь, — предложила я, заведомо зная ответ. — Только не уверена, что со своей ногой ты долго там протянешь.

Он сжал зубы, сердито глянул на меня.

— Ну так что? — подал голос водитель.

— Как ехали, так и едем, — нехотя ответил Данил.

Что я не учла, так это отсутствие в доме лифта. Привычный подъём по лестнице растянулся по времени в несколько раз, а когда мы всё-таки оказались в квартире, чувство было, что разгрузили вагон. Запыхался даже нёсший Данину сумку Мирон. Только я подумала, что кого-то тут не хватает, из-под мотоцикла появилась заспанная мордочка. Мяукнув, Ягуарчик потянулся и широко зевнул. Глаз у него всё ещё тёк, но теперь хотя бы открывался.

— А ну иди сюда, — Данил кое-как нагнулся и поднял котёнка за холку.

— Даня! — гневно воскликнула я.

На что разозлилась сильнее, не знаю: то ли на его нежелание соблюдать осторожность, то ли на грубость. Он хмыкнул и посадил кота на ладонь. Судя по тому, как тот замурлыкал, стоило Данилу почесать его за ухом и погладить второй рукой, в обиде он не был.

— И вот этого шпингалета ты назвала Ягуаром?

— Посмотрим, что ты скажешь, когда он подрастёт.

Данил почесал котёнка под шеей, и тот нагло задрал голову. Ощущение складывалось, что, если бы он мог пустить слюни от удовольствия, так бы и сделал. Хоть бы раз так у меня заурчал! Сразу стало ясно — признал вожака. Мне даже обидно стало. Я его два дня нянчила, как грудного ребёнка, провела несколько часов в ветклинике, а как явился этот…

— Когда подрастёт, тогда и будет видно. Пока это не Ягуар, а соплёныш, — он слегка поморщился. — Эй, ты, — приподнял его головку за подбородок. Да, соплёныш самый настоящий.

— Дай сюда, — я забрала котика и, прижав к себе, несколько раз повторила, что он хороший. Погладила по маленькой спинке и, наградив усмехающегося Данила колким взглядом, ушла в кухню.

* * *

Совершенно не готовая к выписке Дани, я не знала, что сделать на ужин. Можно было обойтись тем, что есть, но мне хотелось приготовить что-то особенное. Подсознательно я чувствовала необходимость выделить этот день среди прочих.

— Ну что ты маешься? — подошёл ко мне Даня и, одной рукой опёршись на костыль, второй потянул меня к себе за край кофты.

— Мог бы и предупредить, что тебе приспичит появиться дома, — с оттенком сарказма бросила я и попыталась вывернуться. Он придержал меня. Умудрился перехватить той же рукой костыль и, достав из холодильника кусок сыра, бросил рядом на столешницу. Туда же — зелень и оставшуюся со вчерашнего дня половинку помидора.

— У тебя есть вино?

— Откуда оно у меня должно быть?

— Можно было просто сказать нет.

— Нет.

— Тогда сходи за ним.

Я цокнула языком. Сказать, что обойдёмся, не вышло. Данил привлёк меня к себе, прижался вплотную.

— Пожалуйста, Агния, сходи за вином, — выговорил он, смерив меня взглядом. Его рука в это время оказалась у меня на ягодицах. Неспешно он провёл ей вверх, до талии. Его «пожалуйста» было всего лишь фарсом. На самом же деле он не просил. Ладонь поднималась выше и выше, пока не оказалась у меня на шее.

— Красное сухое, — тихо выговорил он. — Я запеку сыр. И зайди в кондитерскую со стороны улицы. Возьми лимонный рулет. — Двумя пальцами он помассировал мне шею, поднялся чуть выше, к линии роста волос.

От удовольствия я прикрыла глаза. Внизу живота было тепло, между ног щекотно и влажно. А Данил всё продолжал массировать мне то шею, то затылок.

— Ещё немного, и я никуда не пойду, — сказала я совершенно серьёзно, хоть и с придыханием.

Уголок его губ дрогнул, рука резко пропала. В разочаровании я подняла веки. Данил указал мне на дверь.

— Тогда не будем рисковать. Красное сухое, запомнила?

— Папа Данил, — в кухне появился Мирон. Увидев нас, замедлил шаг и посмотрел с подозрением. — А что вы делаете?

— Да так, — нехотя, Даня отпустил меня. Опёрся на костыль. — Иди сюда. Помогать будешь. А мама пока сходит в магазин.

* * *

Выбирая вино, я не могла отделаться от охватившего меня рядом с Даней жара. Французское не понравилось мне из-за сортов винограда, испанское тоже. В итоге выбор пал на африканское, с нотками банана. Расплачиваясь, я выронила карточку, едва не просыпала мелочь.

— Извините, — сказала я, когда на ленту с прилавка у кассы упала шоколадка, и, добавив к ней ещё несколько маленьких, попросила пробить и их.

Кассир, молодой мужчина с орлиным носом, заинтересованно посмотрел на меня. Я заметила, как взгляд его упал на мою руку.

— Сын очень любит сладкое, — мгновенно охладила я его интерес и для убедительности добавила: — Весь в своего отца.

Смотреть на мою руку кассир перестал, пробил покупки, выдал чек, на этом всё и закончилось. А мне вдруг стало так хорошо, как не было давно. Каким бы ни был мир, на женщину, в одиночку растящую сына, он всё ещё смотрел с сочувствием, жалостью и неким осуждением. Пусть для меня это и не имело значения.

Про рулет я вспомнила, только когда увидела вывеску кондитерской. За стойкой стояла молоденькая продавщица.

— Вы сегодня без сына, — заметила она, заворачивая рулет в крафтовый пакет.

— Они с папой ужин готовят.

Девушка улыбнулась, я тоже не сдержала улыбку.

Домой меня словно крылья несли. И я даже знала, какие у этих крыльев имена: Данил и Мирон. По пути заглянула в зоомагазин и купила Ягуарчику мячик. А едва вошла в квартиру, почувствовала потрясающий запах тёплого камамбера.

Первым мне навстречу выбежал Мирон, за ним чёрный забияка, в завершение — хромающий Данил, причём без костыля. Я остановилась рядом с дверью, они трое — напротив. Всего миг перед тем, как всё разом пришло в движение. Котёнок ловко вскарабкался на новенький кошачий комплекс.

— А что ты принесла? — бросился ко мне Мирон.

Данил тоже пошёл навстречу. Первым забрал пакет, поставил в сторону и приобнял.

— Чёрт подери, — сказал он, — времени прошло всего-ничего, а я уже соскучился.

— Я тоже, — сказала я искренне и быстро поцеловала его в губы.

— Как протянул без тебя семь лет, не имею понятия, — в глазах ту него играли смешинки, но голос звуча серьёзно.

— Я тоже, — я положила ладони ему на плечи и поцеловала снова. — Не имею понятия, как ты протянул без меня семь лет. И как я протянула их без тебя.

Сбоку зашуршали пакеты, за нашими спинами что-то упало и покатилось. А мы смотрели друг на друга и молчали. Даня погладил меня по затылку, я его — по спине. Я улыбалась.

И правда, как?