Эпилог

Агния

— Смотри, — тёплое дыхание Дани коснулось моего уха.

Я прижалась к нему, буквально кутаясь в его руках. Ночь оказалась холоднее, чем я могла представить. И темнее, чем могла быть самая тёмная ночь.

— Вот туда, — показал он в сторону.

Зевнув, я потянулась в его руках. Выехали мы, когда все нормальные люди ложились спать. Но Данины рассказы о рассвете на плато Канжол были настолько яркими, что я бы согласилась на любые испытания. Свежий горный воздух пьянил, чашка с травяным чаем грела руки.

— Знаешь, даже если рассвет меня не впечатлит, я не буду жалеть, что мы тут. — Я поёрзала в его руках. Вздохнула, чувствуя, как меня начинает одолевать сонливость.

За последние двое суток мы проехали чуть ли не через всю страну. Но о том, чтобы долететь до Кабардино-Балкарии на самолёте Данил и слушать не стал. Чтобы доехать на поезде, тоже. Да я, собственно, и не ожидала этого.

— Если он тебя не впечатлит, значит, ты мало того, что слепая, так ещё и не умеешь чувствовать. Но с этим у тебя всё в порядке.

— М-м-м, — я устроилась поудобнее, положила голову ему на плечо. — Ну и где твой рассвет?

— Говорю же, смотри.

Вместо этого я прикрыла глаза. Состоявшееся два дня назад открытие нового отеля выжало из меня кучу сил. Но оно того стоило. Нарисованный эскиз воплотился в жизнь, ещё недавно обнесённый строительными лесами замок распахнул двери для первых постояльцев. Но главным в тот день для меня стало другое.

— Дань, — позвала я. Почувствовала, как он вопросительно кивнул. Подбородок его прошёлся по моей макушке, а ладонь накрыла руку. — Родители решились на суррогатную мать.

— Серьёзно?

— Угу. — Я подняла веки, хотела повернуться к Данилу и застыла: в этот самый момент небо осветилось первыми лучами солнца.

Дыхание застыло, по телу пробежали мурашки. Величественный, царственный Эльбрус был как на ладони. Его белая вершина устремилась в небо. Поражённая, я на мгновение потеряла дар речи.

— Такого не бывает, — вырвалось у меня.

— Смотри, — снова шепнул Данил. — Просто смотри.

И я смотрела. Солнце медленно поднималось выше, стремительно нагревая воздух, его персиково-розовые лучи целовали наши с Даней переплетённые пальцы, и чтобы описать, что я чувствовала, мне не хватило бы слов. Но я всё-таки нашла их.

— Я люблю тебя, — я вдруг поняла, что плачу.

Я потянула Данила за руку, заставила положить ладонь мне на живот. Он напрягся и развернул меня к себе. Всмотрелся в глаза диким тёмным взглядом. Я слизала с губ солёные слёзы.

— Агния… — просипел он.

Приложив палец к его губам, я прошептала, показав на Эльбрус:

— Просто смотри, Ягуар.

Он зарычал, уткнувшись лицом мне в шею. Обхватил меня так, что воздух вырвался из лёгких с громким выдохом. Потёрся щекой о мои волосы и с шумом втянул носом воздух.

Можно ли было считать розоватые лучи солнца добрым знаком? Ещё утром я была уверена, что хочу девочку, но сейчас мне стало всё равно. Оставленный на попечение родителей Мирон, должно быть, ещё спал. Мысленно я пообещала себе, что обязательно покажу ему рассвет на этом плато и закат на краю обрыва. Мы покажем.

— Ты быстрый, Ягуар, — поглаживая его руку, сказала я. — Во всех смыслах. Я ведь даже не думала… — Я повернулась в его руках. — Что скажешь?

— А что я могу сказать?

— Понятия не имею.

Он долго смотрел на меня. Взгляд его скользнул в сторону, к Эльбрусу. Я ждала. Наконец на губах его появилась полуулыбка.

— Подумать только, отец на старости лет…

— Даня! — я стукнула его в грудь. — Отец — это отец. А ты…

— А я люблю тебя, Агния. — Он вдруг сгрёб меня обеими руками. Поднялся, обхватил крепко и заорал так, что голос его эхом разнёсся меж гор: — Я люблю тебя, Рысь! Чертовски люблю! — Я стояла, глядя на него, и сердце моё бешено колотилось. — Чертовски люблю, моя родная.

Я обняла его за шею и выдохнула ему прямо в губы:

— Люби, Ягуар. Люби всегда.

Вместо ответа он поцеловал меня. Напористо, голодно. Я растворилась в поцелуе, сдалась ему. Он целовал меня, а освещённый солнцем Эльбрус смотрел на нас, повидавший многое за свою великую жизнь. Но я знала: нас он запомнит, сколько бы лет ещё не прожил. Таких, как мы, больше нет. Нет и не может быть. Рысь и Ягуар.

— Знаешь, что? — сказала я, оторвавшись от его губ — Раз уж ты узнал о том, что я беременна, тут, мы должны показать Эльбрусу наших детей.

— Покажем, — серьёзно ответил Даня и посмотрел на гору взглядом мужчины, у которого в жизни есть всё: сын, дом, посаженное дерево. Но я знала, что этого ему мало. Как знала и то, что в каждом новом дне, что бы ни случилось, буду рядом с ним. Буду его вторым крылом, его опорой.

Его женщиной.

Его Рысью.

Его родной.