Глава 21

– Ну, что же ты, Лесенька, из меня делаешь какого-то урода?

Насмешливый голос Олега Павловича бесил еще больше. Мне и без этих слов отчаянно хотелось вмазать ему по причинному месту или, на крайний случай, расцарапать лицо. Подбитый глаз тоже порадовал бы мое самолюбие.

Но я не могла дотянуться до Невского. А сам он не рисковал приблизиться.

Нет, меня не мучили, не били, не давили морально. Всего лишь плечистые парни отобрали телефон сразу же после эфира, а потом запихнули меня обратно в тачку Невского и притащили в его дом.

Ну не придурок ли?!

Так и хотелось рассмеяться в голос. Он что, считает будто ему все сойдет с рук? Что можно взять, да и притащить человека против воли в хорошо охраняемый особняк?

– Хорошо, Олег Павлович, дальше что? – насмешливо хмыкнула я, пусть и было совершенно не смешно. Да и стальной браслет натирал кожу запястья. – Вам за похищение светит приличный срок, господин Невский. И не сомневайтесь, показания я с радостью дам. На вас и ваших ребят.

– В этом я сомневаюсь, Леся Алексеевна, – невозмутимо произнес Невский, занимая место напротив меня за обеденным столом, накрытым к ужину. – Вы и словом не обмолвитесь с представителями правоохранительных органов. Думаю, от моего предложения вы не откажетесь.

– Да что вы?! – ехидно ответила я. – Знаете, что вы можете сделать со своими предложениями? Напишите их на картонке и суньте эту самую картонку себе в ж…

– Ну что же так грубо! – закатил глаза придурок. – Мы можем решить все мирным путем. Я буду говорить, а ты ешь. Голодная ведь? Голодная.

Невский кивнул своему же заявлению и откинулся на спинку кресла.

Признаться, в его присутствии я не испытывала страха. Скорее, неприязнь. Да и вот уже два часа, на протяжении которых я торчу в доме Невского, на мое здоровье или тело никто не посягнул. И невольно закрадывалась мысль, какого тогда черта я делаю здесь?

Нет, бесспорно, мне не улыбалось быть изнасилованной. Мое тело принадлежит только Грому и ему одному. Но поведение Невского меня основательно дезориентировало.

Вежливый до зуда в печени. И если бы не наручники на правом запястье, можно было бы подумать, что я забежала к знакомому в гости на чашку чая. А так, ребятки приковали к массивному креслу, которое не сдвинуть в одиночку, ужин накрыли на двоих, еще и прохладительными напитками угощают. Словом, почти санаторий.

Но на душе, конечно же, хреново.

– Меня стошнит на ваш чудный интерьер, Олег Павлович, так что, говорите, а я слушаю, – отчеканила я.

И ведь не врала. Удушливая тошнота то и дело подкатывала к горлу, нервы, елки-палки.

– Как хочешь, – повел плечом Невский. – Сразу заверю тебя, Лесенька, что я никакой не псих, не извращенец и не отбитый на всю голову имбецил. Просто сложилось так, что я влюбился в одну очень замечательную девушку. А она выбрала другого. Так бывает, это, мать ее, жизнь.

– Раз такой умный, чего сразу не понять, что мы с вами не пара. Меня не привлекают престарелые мужички. У меня парень есть. И он полностью в моем вкусе, если что, – наигранно улыбнулась я, потрясла металлической «побрякушкой» на запястье. – Так что, отпускайте меня. И забудем это милое недоразумение.

– А кто сказал, что я влюблен в тебя, Лесенька? – насмешливо хмыкнул Невский, я прищурилась, в голове начал вырисовываться не очень радужный план. И волосы на затылке зашевелились от неприятной догадки. – Я ведь уже говорил, что ты на мать очень похожа? Кстати, я не видел ее чуть больше двадцати лет, а она все так же красива.

– Батя вырвет тебе язык и засунет в задницу, Олег Павлович, – процедила я свои угрозы.

– Когда Зверь просчитает мои ходы, Лесенька, мы с Линой будем далеко отсюда, – невесело хохотнул Невский. – Ее детки выросли. Можно сказать, что я не лишаю семью матери. Со мной она будет жить, как в раю. Возможно, через годик-другой ты со своим мальчишкой даже приедешь к нам в гости. Но это только возможно. Посмотрим на твое поведение. А вот за помощь, спасибо, да! Без тебя я бы никогда не выманил Зверя из своего логова. А благодаря тебе Заверина нет дома вот уже несколько часов. Времени вполне хватит для того, чтобы добраться до твоей мамы, а потом исчезнуть.

– А говорил, что ты не больной, ублюдок! – скривилась я. – Шизофрения на лицо! Ты всерьез полагаешь, что папка позволит тебе провернуть твой идиотский план? Ты плохо знаешь моего отца, Олег Павлович!

– Зато я отлично знаю его слабые места, Лесенька, – рассмеялся Невский.

– Козел! – прошипела я, когда Невский поднялся со своего кресла и медленно вышел из комнаты.

Охранник, невозмутимо наблюдавший за нашим разговором и искусно прикидывающийся предметом мебели, бросил на меня пристальный, предостерегающий взгляд. «Не рыпаться!» – так его можно было бы охарактеризовать.

Мой мозг лихорадочно работал, выискивая выход из ситуации. И я сочла, что, во-первых, мне нужен мобильник. Необходимо срочно сообщить отцу о плане Невского.

Приняв решение, повернулась к охраннику. Тот ответил пристальным немигающим взглядом. Что ж, прости меня, Кирюша, но придется использовать некоторые уловки из женского арсенала.

Вздохнула, расправила плечи, украдкой расстегнула самую верхнюю пуговицу на рубашке.

– Душновато здесь, – слащаво улыбнулась я мужчине, взмахнула ресницами.

Взгляд охранника блеснул искоркой интереса.

Мамочки! Как только окажусь в безопасности, брошу работу, учебу, буду жить в деревне, а в идеале – у Кира. И каждый день буду говорить, как сильно его люблю.