Глава 39

После встречи с гинекологом, процедуры УЗИ, долгой беседы с бабулей и Костиком, я была измотана. Пока еще не понимала, счастлива ли я от осознания того, что во мне растет и развивается новая жизнь. Был страх, да. Ведь я все еще не была готова к материнству. Однако у меня впереди оставалось несколько месяцев, чтобы уложить всю новую информацию в голове и спланировать нашу с Киром жизнь.

Наверное, я до конца так и не осознала, что беременна. Наверное, это произойдет, когда я сообщу новости Кириллу. Уж он, я была уверена, порадует меня реакцией, искоренит все мои страхи, заставит поверить в себя и свои силы. Да и страх уйдет. Я верила, что так все и будет вплоть до того момента, как увидела высокую фигуру любимого.

Кирилл, широко шагая, рассекал пространство холла, направляясь ко мне. Упрямо сжатые губы, хмурый взгляд и всклокоченный внешний вид подсказал мне, что Кир в тихой ярости.

Я упрямо вздернула подбородок и расправила плечи. Он недоволен? Уже знает о беременности, но не рад? Что вообще происходит?

– Ты не посмеешь убить моего ребенка! – рявкнул Кирилл, как только приблизился ко мне.

В первое мгновение я опешила. Никогда еще, ни разу в жизни, мой Гром не позволял себе подобного тона при разговоре со мной. И это поднимало волну ярости в моей душе.

Да что такое, елки-палки! Я требую вернуть моего ласкового Грома обратно!

Стало вдруг до слез обидно.

– Что ты сказал? – прокричала я, не до конца понимая смысл сказанных им слов.

– Ты слышала! – жестко бросил в ответ, отвернулся, будто поставил жирную точку.

– Я-то слышала! Как ты можешь, Кирилл? – захлебнулась яростью, гневом, обидой.

Кирилл молчал. Я видела, как напряжена его спина, как бугрятся мышцы под тонкой тканью насквозь промокшей майки.

– Я все сказал, Леся, – его неестественно спокойный голос звучал глухо, словно принадлежал чужому человеку. – Я не позволю убить моего ребенка. Родишь, и я с ним исчезну.

Исчезнет?

Я, словно рыба, безмолвно хватала воздух ртом. Не могла говорить. Сердце разрывалось на части от мысли, что Кирилл поверил, будто я способна… Будто я могу убить крохотную жизнь, зародившуюся во мне!

– Этому не бывать, Гром! Я не позволю!

По его изогнутым в горькой усмешке губам скользнула жесткая улыбка.

– Не позволишь? Этот ребенок мой, Алексия! Мой!

Я громко и совсем некрасиво шмыгнула носом. Постаралась успокоиться. Кричать и ругаться бесполезно.

Невероятная обида клокотала в моем сердце, разрывая грудь на куски, оглушая болью.

– Как ты мог подумать такое, Пчелкин?! Как мог допустить мысль о том, что я способна убить нашего малыша? – я и сама не заметила, когда повысила голос до пронзительного крика, а пациенты и медперсонал подозрительно косились на нас, да и охрана мелькнула за спиной Кирилла, не решаясь вмешаться.

– Мне Сема позвонил, сказал, ты на аборт собралась, чтобы избавиться от моего ребенка! – упрямо проговорил Кир, но на его лице появилась растерянность.

– Он не только твой, Кирилл Вячеславович! – выкрикнула я с обидой. – Он наш! Твой и мой! Наш, понимаешь?!

Кирилл шумно выдохнул, зарылся двумя ладонями в свои растрепанные и мокрые от дождя волосы.

Даже сквозь горькую обиду на любимого я видела, как сильно Кирилл сожалеет о вспышке гнева да и, кажется, совсем скоро придушит моего брата-идиота.

Но я, пусть и хотелось безумно сильно, не подалась вперед, чтобы обнять Грома, да и спасать Семена я не спешила.

– Знаешь, мне не нужен муж, который будет орать на меня, толком не разобравшись! – упрямо заявила я и скрылась в кабинете Костика, громко хлопнув дверью.

Разумеется, именно там я встретила Семена. Не знаю, что именно прочел брат в моем взгляде, но засранец довольно стремительно подскочил на ноги, подняв ладони вверх в защитном жесте.

– Я не специально! Клянусь! – выкрикнул Сема, но я словно растеряла все свои силы.

Плюхнулась на диванчик, закуталась в тонкий плед, который лежал на спинке, и прикрыла глаза.

– Сами разбирайтесь, – вяло пробормотала я, – Но, как хочешь, крутись, а пока я не разрешу, Кирилла ко мне не пускай!

– Да он меня в асфальт закатает сейчас, – виновато пробормотал брат, но мне было все равно.

С трудом справившись, стянула обручальное кольцо с безымянного пальца. Украшение никак не хотело покидать свое законное место. Но я решительно швырнула им в брата.

– Передай Пчелкину! – скомандовала я и отвернулась.

– И что здесь происходит? – вкрадчиво полюбопытствовала бабушка, присела рядом и обняла меня.

– Кажется, гормоны, – вздохнул Костик, устроившись напротив нас.

Я лишь покачала головой. Плакать уже не хотелось. Собственно, как и ругаться со вспыльчивыми мужчинами.

– Как он мог подумать такое?! – вздохнула я. – Как? Я ведь так люблю его! И малыша люблю!

Бабушка ласково гладила меня по голове. Костик молча наблюдал за нами. А за дверью, в холле, судя по звукам, происходила знатная потасовка.

– Пойду, прослежу, чтобы не убили друг друга, – вздохнул Костя и вышел из кабинета, оставив нас с бабулей вдвоем.