14

Захар, ты не забыл, что завтра ты с Тусечкой и дедом едете в санаторий? — Мира опаздывала на работу и поэтому на ходу допивала кофе.

— Не забыл, — буркнул мальчик, — Мам, я не хочу каникулы же….а там, наверное, и детей не будет.

— Так, Захар, мы уже об этом говорили, — Мира поставила чашку в раковину и взяла сумочку, — бери портфель и пошли, а то опоздаешь.

— Подумаешь… все равно последний день, — мальчик стянул ранец со стула и медленно пошел вслед за матерью. ' Эта не понятный отдых с прародителями в санатории ломал все его планы, они с Алькой такую комбинацию придумали… Ведь эта поездка опять отбрасывала отношения мамы и Миши назад. А мама только перестала хмуриться в обществе Миши и стала нормально с ним общаться….И что теперь делать?'

***

— Я не поняла. Мне сейчас надо тащиться к черту на кулички в загородный пансионат забрать оттуда клиента и привезти сюда? — Мира с возмущением смотрела на шефа. — Вы все правильно поняли Мирослава Михайловна, — добродушно улыбнулся Мире начальник, слегка щуря глазки-маслины.

— Смею Вам напомнить, что я в вашей фирме тружусь не водителем, а переводчиком, — зло сверкнула женщина глазами, сложив на груди руки.

— Так, кто и как в МОЕЙ фирме трудится, решаю только Я, — Мира поняла, что спокойный и добродушный шеф вышел из себя. — Это вам понятно?

— Понятно, только что он забыл в этом 'Прибое'? Неужели денег на нормальную гостиницу не хватило? — не смогла удержаться от шпильки Мирослава.

— Он покупает этот пансионат, и еще возможно ему понадобятся ваши услуги при заключении сделки.

— Но…

— Мирослава Михайловна, это моя личная просьба.

— Хорошо, я сейчас еду в этот самый ' Прибой' и привожу сюда нашего потенциального клиента, — сдалась Мира.

— Не только. На ближайшую неделю Вы поступаете полностью в его распоряжение.

— Хорошо, — Мира скрипнув от злости зубами, повернулась и вышла из кабинета.

В машине она набрала номер матери. — Мам, привет!

— Здравствуй милая.

— Мам, мне тут срочно отъехать по делам за город нужно и я не знаю когда вернусь, заберешь Захара к себе на ночь? Я Тусечку не хочу беспокоить, они сейчас заняты сборами.

— Не беспокойся, езжай и не думай. Кстати, а Захар вещи собрал?

— Да, рюкзак с вещами в его комнате. Мам, папа звонил?

— Да сегодня вечером он возвращается заодно и с внуком пообщается. Все целую, у меня пациент.

— Целую…

***

— Вот черт, — Мира с раздражением кинула телефон на соседнее сидение. Со всеми этими препирательствами с шефом она так и не узнала имени клиента, только номер комнаты, в которой он остановился. А до начальника невозможно дозвониться…

К удивлению женщины, ее приветливо встретили на ресепшене и на невнятное объяснение, про то, что она переводчик их постояльца услужливо проводили до дверей номера и, попрощавшись, быстро удалились. Она слегка постучала, но никто не отозвался, и тогда Мира толкнула дверь. Дверь оказалась не заперта и легко раскрылась.

— Hello mister, you here? (Здравствуйте мистер, вы тут?) — Мирослава зашла в комнату.- I translator…(Я переводчик)

Мира стояла растерянно и, озираясь ничего не понимая, начала пятиться назад. Весь номер утопал в цветах, огоньки маленьких ароматизированных свечей поблескивали в полумраке комнаты. Маленький столик, сервированный на двоих, стоял в углу.

Женщина почувствовала, что сзади к ней кто-то подошел. Мире казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Сильные и такие знакомые руки легли ей на плечи.

— Миша, — прошептали ее губы и она обернулась.

Он, ничего не сказав, наклонил голову и их губы встретились в поцелуе.

С трудом оторвавшись от мужчины Мирослава, отшатнулась от него. — Ты!!!! Что!? Как!? Зачем!? — она с трудом собрала разбежавшиеся мысли в кучу.

— Малыш, расслабься, — мужчина снова потянулся к ней. Тихий, чуть с сексуальной хрипотцой голос Михаила подействовал на Мирославу отрезвляюще.

— Агаев ты оборзел? — она оттолкнула его и попыталась уйти. Но сильные руки не позволили ей этого. — Пусти!!!

— Успокойся.

— Я спокойна, а ты. ты…ты покойник! — она сделала еще одну попытку вырваться. — Надо же и начальника моего в свои махинации привлек. Отпусти меня, я сейчас же ухожу отсюда. — Вырвавшись, Мира ринулась к двери, но та оказалась заперта. — Отопри дверь, мошенник!

— Успокойся, давай пообедаем и поговорим спокойно.

Мирослава пыталась злиться, но в глубине души понимала, что не испытывает той злости которую пытается показать. — Поговорить? Хорошо давай поговорим, — она прошла к столику и, отодвинув мягкий стул, села, сложила руки на груди. — Говори, я слушаю, зачем ты устроил этот спектакль?

Миша улыбнулся своей чуть кривоватой усмешкой, подошел к столу, взял из серебряного ведерка бутылку шампанского, открыл, разлил пенящийся напиток по фужерам, протянул один из фужеров Мире, сел на пустой стул и сказал:

— Просто по-другому с тобой не возможно было остаться наедине, — он спокойно сделал глоток. — Нам давно пора откровенно поговорить, так дальше продолжаться не может.

— Миша, ты его хочешь? — Мира одним глотком осушила фужер. — Хочешь, чтобы Захар узнал, что ты его отец? — она потянулась к бутылке и наполнила заново бокал, — хорошо, давай расскажем ему и можешь общаться ним. Осушив второй бокал с шампанским, Мирослава аккуратно поставила его на стол и встала. — А теперь, будь добр, открой мне дверь.

Не успела она сделать и пары шагов, как ее перехватили.

— Да, мне нужен мой сын, — поцелуй жарких губ где-то в области шеи. — Но и его мать мне тоже нужна, — дорожка поцелуев от шеи к груди. — Я слишком долго жил без нее, — он оторвался от женщины и внимательно посмотрел в ее глаза. — Я больше не могу жить без нее, она моя вторая половинка, все самое лучшее, что есть во мне….без нее моя жизнь не имеет смысла….без нее я ничто.

Глаза Миры наполнились слезами и она, со стоном обняв его, потянулась к его губам… Сильные руки подхватили хрупкое тело, Мирослава почувствовала, как ее бережно опускают на шелковое покрывало, усыпанное лепестками роз. Последней разумной мыслью было: 'Будь, что будет. Я подумаю об этом потом'. А потом они разговаривали и многое из того, что ей рассказал Миша, она уже знала от Руслана.

***

— Миш, ну хватит, — Мира со смехом попыталась вырваться из объятий мужчины. — Надо домой позвонить — предупредить, что я ночевать не приеду…

— Не надо никуда звонить, — Миру осторожно опрокинули назад на кровать, — я всех предупредил….

— Да ты оказывается самый настоящий заговор устроил, — она тихо рассмеялась, — все всё знают кроме меня…

— А с тобой по-другому нельзя, — Миша на секунду замер, впитывая в себя такие любимые черты, рассыпанные по подушке шелковые пряди волос, мягкую улыбку…

***

— Боженька, путь с ними все будет хорошо, — шептала Мира побледневшими губами. — Захарушка, сыночек, держись…

Миша сжимал руль, поглядывая на сидевшую, на пассажирском сидении и шептавшую беззвучно молитву бледную Мирославу. Полчаса назад их мир рухнул после раздавшегося звонка — когда им сообщили, что пропали дети…

Ранним утром, Кирилловы и Агаевы собрались в квартире Мирославы. Женщины во главе с Тусей тихо сидели на кухне, мужчины о чем-то переговаривались в кабинете, по квартире бесшумно передвигались оперативники во главе с Ильей Колосовым, только Мира не шевелясь, сидела в кресле, неотрывно смотря на телефон.

Им было уже известно, что это похищение, но никаких требований не поступало. Из кабинета вышел Михаил Захарович и подошел к Илье и Мише. Мира встрепенулась, увидев отца, подняв на него полные слез глаза, она спросила:

— Папа, почему никто не звонит? Почему они молчат?

— Детка, они позвонят, с детьми все будет в порядке, — Михаил Захарович отводил взгляд, ему трудно было смотреть на дочь. — Миш, как охранник? Пришел в себя? — Охранника и водителя Альбины, забиравшего в тот день детей из школы, нашли с проломленной головой возле машины.

— Прооперировали. Он все еще без сознания, но прогнозы хорошие, — тихо ответил Михаил. Мира посмотрела на него, как будто только заметив, неведомая сила подняла ее с кресла и она, словно ураган налетела на Мишу.

— Это, ты, ты во всем виноват, — колотила она кулаками по его груди. — Если бы не твой дурацкий розыгрыш… — Миша стоял, молча ничего не отвечая и не пытаясь защититься от ее ударов, как будто не замечая их вовсе.

— Успокойся, — перехватил ее отец. — Миша ни в чем не виноват.

— Нет, виноват, — Мира с яростью вырвалась из рук отца, — если бы я сама забирала Захарика…

— То с проломленной головой лежала бы ты, а не охранник, или похитили тебя вместе с ним, как Альбину.

— Пусть похитили, зато я была бы вместе со своим сыном! — истерика набирала обороты и Мира не слышала никакие разумные доводы. Рука Михаила Захаровича поднялась и в комнате раздался хлопок от пощечины. -

Успокойся, если ищешь виноватого, то обвиняй меня, это я виноват во всем. Это я самонадеянный дурак думал, что вам ничего не угрожает и максимум на что они решатся — это угрозы в мой адрес.

Пощечина, как ни странно, подействовала. Мира, как сломленное деревце, пошатнулась и если бы не Миша, подхвативший ее, рухнула бы прямо на пол. Сил на продолжение истерики больше не было, и слезы беззвучно катились по ее щекам. Рубашка Миши промокла насквозь. Но он не обращал на это никакого внимания. Крепко держа в объятьях свою любимую, укачивая ее как маленького ребенка.

Звонок раздался ближе к обеду, и звонили не похитители, а Захар.

— Дед, я от наручников избавился, как ты меня учил. И пробрался к телефону.

— Молодец, внук, а Аля с тобой? Ты знаешь, где вас держат, сколько охранников, самостоятельно выбраться сможете? — Михаил Захарович задавал вопросы по существу и четко, не как дед, а как генерал полиции.

— Да, со мной, — Захар говорил шепотом, — охранников четверо — играют в карты в соседней комнате. Они нас наручниками к батарее пристегнули. Но я Алькиной шпилькой расстегнул их. Выбраться самостоятельно не сможем — на окнах решетки. Мы находимся в частном доме. Из окна набережная видна и дельфинарий и еще зеленый забор с кованой калиткой.

— Есть, засекли, — один из оперативников поднял голову от аппаратуры.

— Так, внук, слушай меня внимательно: положить трубку, вернуться к батарее и сидеть тихо. Мы скоро будем, установка понятна?

— Понятна, есть вернуться к батарее и сидеть тихо, ждать вас.

***

На освобождение детей порывалась ехать Мира, она снова разбушевалась, и Зинаиде пришлось вколоть ей успокоительное.

— Послушай, малыш. Я поеду туда с Ильей и твоим отцом и обещаю, что привезу нашего сына к тебе, — Миша взял ее ладони в свои и прижал их к своей груди.

— И дочь, — тихо прошептала Мира, прежде чем сомкнуть глаза засыпая.

— И дочь, — Михаил поочередно поднес ее ладони к губам и поцеловал.

***

— Мам, просыпайся… — услышала Мирослава такой любимый голос сына и открыла веки. На кровати рядом с ней сидел Захарик.

— Сыночек! — вспомнив весь прошедший ужас, подскочила Мира и обняла сына.

— Мам, нам надо в больницу, — вырвался сын из ее объятий, — все уже там, а меня с тобой оставили.

— В больницу??? Что случилось? Ты здоров? — нечего не понимала Мира.

— Мам, я здоров, а папа, то есть Миша, ранен.

— Ранен!??? — Мира даже не заметила, что сын оговорился, назвав Мишу отцом. — Ккак это произошло?

— Там один гад хотел деда подстрелить, а он увидел и как прыгнет и деда собой прикрыл.

***

Мишу оперировали и в комнате ожидания собрались две семьи, сумевшие за это недолгое время стать родными. Она потерянно бродила по коридору, с надеждой взирая на двери операционной

— Что милая плохо? — услышала она голос, полный доброты и сочувствия.

— Бывало и лучше, — ответила она старенькой санитарке.

— Муж, — кивнула старушка на операционную.

— Да, — не колеблясь, ответила Мирослава.

— А ты милая сходи в часовню, свечку поставь, помолись Божьей матери, она все видит, всем помогает…

Мира спустилась в часовню при больнице, подошла к иконе Владимирской Божьей Матери и зажгла свечу… ' Матерь Божия, ты все можешь, прошу тебя сохрани жизнь рабу божьему Михаилу..'

Сколько она простояла перед иконой? Час, два, а может и дольше? Мира не знала.

— Мирослава! — отвлек ее голос бабушки. Мира резко обернулась — в дверях стояла Наталья Робертовна и с тревогой смотрела на внучку…