Глава 37

Ева

Я сглотнула.

Почему-то на душе поселилась обида.

Поджала губы и отвернулась от него, пока Катрина что-то щебетала, все еще стоя возле нас. Она или не замечала его напряженного взгляда, или не желала замечать, что внимание Дана сейчас отнюдь не на нее направлено.

Прозвенел звонок и оторвал эту пиявку от нашей парты.

Больше мы с ним не разговаривали. Урок просидели, как прилежные ученики, затем следующий… так же молча.

Мне не хотелось ничего говорить, а он… не знаю, что он.

Но между нами будто выросла стена… в виде Катрины. И может, Вити, который так не вовремя поднял тему с балом.

Но был ли у нас выбор?

Может, это и было единственно верным решением. Я знаю, что не могла пойти с Данилом. Катрина бы меня распяла в нашей же комнате. Получается, все шло к одному.

Но почему теперь так тяжело на душе?

Прижала книгу к груди, пока шла одна по пустому коридору.

Остался последний урок, а никто из нас даже слова не произнес.

Ближайшая открывшаяся дверь класса застала меня врасплох, и сильные мужские руки затащили туда.

– Отпустите! – начала брыкаться.

– Прости. – Данил развернул меня к себе и прижался лбом.

Мгновенно остыла, разглядывая его виноватый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Его тяжелое дыхание касалось кожи.

– Тебе не за что извиняться, – подняла руку и коснулась его щеки, о которую парень с нежностью потерся.

– Я слишком многого хочу от тебя. – Отвел глаза.

– Все хорошо, это просто бал, – улыбнулась.

– Да… просто бал.

Теплые, мягкие губы накрыли мои. Я была тут же прижата к двери пустого класса, в который Данил меня и затащил.

С не меньшей страстью ответила ему, снова чувствуя, как во мне зажигаются маленькие солнца.

– Нам, – вяло пыталась прервать поцелуй, – надо на урок.

Он отстранился, все еще прижимаясь ко мне. Видно было, как он хотел наплевать на все и оттянуть этот момент подольше. Что сказать, я сама этого хотела не меньше.

– Да. Нужно.

Отошли от двери. Первой вышла я, сразу поспешив на урок. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в ушах.

Дан сел на соседнюю сторону парты через десять минут.

Упрямо пытался скрыть улыбку, бросая на меня многозначительные взгляды.

Да и я против воли начала улыбаться. От его присутствия становилось тепло на душе. И так каждый раз, когда он попадает в поле моего зрения.

Хотя нет, сейчас мне даже смотреть не нужно было. Я чувствовала, что Данил рядом, и не могла сосредоточиться. Он невзначай касался меня, я краснела. Это моменты были только для нас. И так каждый день.

После учебы я наблюдала за его игрой. Ну и за Витиной тоже. Они оба старались, ведь скоро соревнования. Софи становилась депрессивнее, исподтишка наблюдая за парнем. Дэн незаметно поддерживал ее, пытаясь скормить что-то из своих припасов. Любовь любовью, а кушать надо по расписанию.

Но со стороны нельзя было сказать, что что-то особо поменялось.

Я все так же хожу с Даном, Витя до сих пор психует из-за этого, но уже меньше… видимо, его душу греет мысль о бале. А меня приближение этого события начало напрягать. Боже, да я даже не знаю, что надеть. У меня нет ничего подходящего.

У нас появились уроки хореографии. Я отдавила все ноги Вите. Может, он хоть теперь начнет сожалеть о своем выборе пары? Танцор я не очень, хе-хе.

А вот Дан то и дело бросал ревностные взгляды, кружась в паре с довольной Катриной. Но будто не до конца счастливой… что-то ее тревожило. Я часто ловила на себе ее задумчивый взгляд, особенно когда находилась рядом с предметом ее обожания. Такой, будто она выбирала способ моего убийства.

Аж мурашки по коже. Еще подойдет ночью с подушкой и…

Но ближайшие несколько дней было действительно тихо, если не считать мелочей в виде пропавшей ручки или жвачки на стуле, вовремя мною замеченной. Меня почти не трогали, возможно, я действительно уже неинтересна им?

Но я ошибалась.

Это была всего лишь небольшая передышка. И она продлилась всего три дня.

– Ай! – Я упала на пол от чьей-то подножки.

Класс заржал, таким образом встречая мое появление в кабинете.

Стас стоял хмуро, засунув руки в карманы. За ближайшей партой сидела Катрина и будто подбадривала его.

– Ты совсем сдурел? – Я попыталась встать, но была отправлена на пол повторным позорным пинком. И, как назло, Дана забрали на тренировку.

Хотя стоп, когда это я переложила защиту себя на плечи парня? О-о-о, совсем в желе превратилась.

– Да что-то ты чересчур довольная ходишь в последнее время, – Стас отстранился от стены, радуясь, что потешил публику, – для моего полного счастья не хватает твоей кислой мины.

– Тебе надо пересмотреть приоритеты, – отползла и наконец-то встала на ноги.

– А тебе свалить отсюда, однако ты все еще мозолишь глаза, – подошел и толкнул меня. Спиной я больно задела угол первой парты.

– Кажется, ты забываешься, – я цокнула, вертя слово на языке, – братишка.

Он побагровел, понимая, что все сейчас услышали. Слухов-то будет ой-ой-ой, но он сам нарвался. Знал, на что идет.

По классу прошло «у-у-у» и оханье девчонок.

– Да и к черту, – он, видимо, уже смирился с судьбой в виде сестры-медяшки, – с чего это я должен трястись, как мышь, из-за того, что ты каким-то боком ко мне относишься? Ты чертова сиротка, ты никто!

– Я сколько раз тебе говорила не упоминать моих родителей?! – я кинулась к нему, но была притянута назад чьими-то руками, цепко покоящихся на моих локтях.

Дернулась и повернула голову, встретившись с лихорадочным блеском глаз Зимы. Его руки тут же исчезли.

– Вы как стая шакалов, – выплюнула эти слова. – Все на одного. Это явно пример для подражания.

– Зато так приятно, – Катрина подошла и встала рядом со Стасом, – когда ты ничего не можешь сделать. Ты, перевернувшая здесь все с ног на голову. Ты, почти отнявшая у меня Дана!

– Садисты. – Я улыбнулась улыбкой сумасшедшего. Ненормальной улыбкой…

– А мы не знали, Стасян, что это твоя сеструха. – Зима хмыкнул.

– Не то, чем стоит гордиться, как видишь, – процедил тот.

– Вы почему не на местах? – В проеме двери возникла училка-жаба.

Все резко сжались. Большая часть учеников рассовалась по своим местам. Катрина медленно села за парту, не сводя с меня внимательных глаз.

Я опять осталась посередине класса. И снова под ее прицельным взглядом.

– Ты-ы-ы, – растянула она фразу, – я разговаривала с твоей классной руководительницей и узнала о твоем положении, мне очень жаль. – Самый жестокий препод изобразила сочувствие. Может, это и было искренне, но при этом выглядело страшновато. – Наверное, тебе до сих пор нелегко после утраты, можешь не делать мои домашние задания. А теперь садись на свое место.

От ее елейного голоска мне стало не по себе. Но еще хуже она резанула по мне упоминанием о родителях. При всем классе…

Я не хотела, чтобы кто-то знал. Не хотела…

И пофиг даже, что она резко сменила гнев на милость. Мне от этого ни горячо ни холодно, учитывая, что у всего класса новая причина издеваться.

И тут даже Дан не поможет.

Я снова в сомнениях, а помогает ли его покровительство вообще?

Или я в безопасности только, когда он рядом?