Глава 12

Я паркую машину у общежития Софьи и поворачиваюсь к ней лицом. Она задремала так крепко, что не просыпается даже когда я глушу мотор. Смотрю на невинное личико с припухшими ото сна губами и борюсь с потребностью коснуться их своими, провести языком и втянуть в рот. Я все еще помню сладкий, нежный вкус, который отпечатался на моих губах после наших поцелуев у озера. Практически невесомо провожу большим пальцем по нижней губе, боясь разбудить, но в то же время желая слегка надавить и оттянуть ее вниз, посмотреть на гладкую внутреннюю поверхность и стройный ряд белых зубов. Манящая девочка. Отнимаю руку от ее рта, потому что фантазия ступает на опасную зону, и глажу тыльной стороной ладони бархатную щечку.

– Софья, просыпайся, мы на месте, – произношу тихо, наклонившись к ее лицу, а она тихонько стонет. Член дергается, упираясь в ширинку. – Соня, – снова зову, пока не сорвался и не натворил дел.

Она моргает, просыпаясь, а потом распахивает глаза, глядя на меня. Ох, что ж ты делаешь своим невинным взглядом, девочка?

– Приехали? – я киваю. – Простите, я уснула.

– Все хорошо. Идем.

– Куда?

– В общежитие, – ухмыльнувшись, произношу я и киваю на здание.

– А вы зачем?

– Занести твои сумки.

– Не надо, я сама.

– Как всегда, – говорю со вздохом и выбираюсь из машины.

Открываю багажник, достаю из него сумку с продуктами, которую нагрузила Наталья Федоровна. Не успеваю опустить крышку, как Софья уже тянется к ручке. Пытается ее перехватить, но я удерживаю крепко. Ставлю машину на сигнализацию и немного резко дергаю на себя ношу, выстрелив предупреждающим взглядом в Силантьеву. Она отпускает ручку, недовольно поджав губы, и шагает в общежитие, а я следом, изучая качающиеся при ходьбе упругие полушария обтянутой джинсами попки.

Мы заходим в здание, где за стеклом сидит дородная женщина. Перед ней стоит небольшой телевизор, из которого льются звуки какого—то фильма. Она щелкает семечки и смеряет заинтересованным взглядом Софью.

– Здравствуйте, Мария Ивановна, – здоровается Соня. Не «Марь Иванна», а «Мария Ивановна». Во всем эта девочка стремится к идеалу.

– Здравствуй, Сонечка. А это у нас кто? – женщина впивается в меня взглядом, сканирует, за секунду подсчитав мой доход.

– Это… мой знакомый. Довез меня от бабушки, вот, помогает занести сумки.

– Добрый день, – здороваюсь я и следую за Соней через турникет и дальше в здание.

– Добрый, добрый, – раздается мне в спину.

Мы проходим по длинному коридору, поднимаемся на второй этаж. Здесь шумно, бегают дети, суетятся люди. Соня здоровается с каждым и проходит дальше, немного опередив меня, пока я пропускаю перебегающих мне дорогу детей. Как только сворачивает за угол, я слышу грубый мужской голос:

– Сладкая моя, вернулась. Я уже испреживался весь!

– Игорь, дай пройти, – просит Соня.

– Только через поцелуй.

Я слышу это, и моя кровь вскипает. Огибаю угол и застаю интересную картину. Какой—то дрыщ в спортивных штанах с голым торсом и полотенцем на плече перегородил Силантьевой дорогу, поставив руку в стену и не давая пройти. Облизывает ее сальным взглядом, под которым Софья съеживается. Я останавливаюсь и хмуро смотрю на мудака.

– Убери руку, – произношу низким голосом.

– А ты кто? – ухмыляется он. – Охрана?

– Я – тот, кто сейчас сломает тебе каждую конечность, которая стремится к Соне. – Он склоняет голову набок и, прищурившись, рассматривает меня в тусклом свете коридора. – Софья, комната какая?

– Двадцать четвертая, – пищит она.

– Иди, я сейчас буду.

– Макар…

– Быстро! – рычу я, не сводя взгляда с мужика.

Соня проворно ныряет под его рукой и быстрыми шагами направляется в комнату. За плечом мудака я вижу, как она скрывается в комнате слева в конце коридора. Ставлю сумку на пол и сверлю взглядом смельчака.

– Ты у нас кто? – спрашиваю резко.

– Тот же вопрос.

– Я на него уже ответил. Твоя очередь.

– Я, может быть, ее парень.

– Если бы у нее был здесь парень, не было бы меня. Еще раз повторю вопрос, потому что ты, судя по всему, не с первого раза догоняешь. Ты кто?

– Ну сосед.

– Так вот, «ну сосед», если я увижу тебя рядом с ней, вырву ноги.

– Сядешь.

– Я – адвокат, не сяду.

– О! Коллега?

– Бери больше. Ты меня услышал? Если плохо слышишь, я могу транслировать прямиком в ухо.

Сам не замечаю, как нависаю над мудаком, а он пятится назад. Внутри меня всего трясет от желания проредить ряд зубов, который он так щедро демонстрировал Силантьевой. Подозреваю, что этот мужик уже распускал руки, раз Соня так сжалась при его приближении. От этой мысли меня срывает, я хватаю его за горло и ощутимо припечатываю спиной к стене. Приближаю свое лицо к его и цежу сквозь зубы:

– Не слышу ответ.

– Да услышал, услышал, – хрипит он недовольно.

Придавливаю немного сильнее для устрашения, а потом резко отпускаю, и мужик немного оседает от неожиданности. Хватается за горло, глядя на меня хмуро, но с опаской. Я возвращаюсь к сумке, подхватываю ее и иду мимо.

– Козел, – летит мне в спину, но я уже не оборачиваюсь.

Коротко стучу в дверь комнаты двадцать четыре и после короткого «Да» толкаю дверь и вхожу в царство Софьи. Иначе это место назвать нельзя, здесь каждый уголок пропитан ее запахом. Обстановка девичья, но без розовых единорогов, под стать студентке. Скромно, аккуратно, без вычурных деталей. Кровать, шкаф, видавшие виды стол со стулом. Справа от шкафа идеально выглаженная темно—зеленая шторка, которая, видимо, отделяет комнату от маленькой кухонной зоны. Так было у нас в студенческой общаге, по крайней мере. Оглядываюсь по сторонам, натыкаясь на смущенный взгляд Сони, сидящей на краю кровати. Ставлю сумку и подхожу к Силантьевой, присаживаюсь на корточки прямо перед ней. Так хочется обхватить ладонями ее колени, но я этого не делаю, упираюсь ими по обеим сторонам от стройных ног в раму панцирной кровати.

– Ну ты чего? – спрашиваю, видя затравленный взгляд.

– Я же не хотела, чтобы вы сюда шли.

– И что?

– А вы пошли, – раздраженно произносит она. – И наткнулись на Игоря.

– Сонь, он обижает тебя?

– Да нет… просто докучает.

– Больше не будет. А если будет, скажи мне, ладно?

– Что вы ему сказали?

– Девочкам это знать не положено. Ты не молчи в таких ситуациях.

– Я бы сама разобралась.

Хочется сказать: «Больше не нужно самой, у тебя есть я», но меня у нее нет, как и ее – у меня. Правильно сказал мудила в коридоре, я – коллега. Непонятно на что рассчитывающий и чего жаждущий, но коллега.

– Софья, иногда нужно отпустить ситуацию и доверить ее решение мужчине.

– Нет у меня мужчины.

Есть.

– Но есть я. Твой коллега и друг.

– Друг, – иронично фыркает Софья. – Спасибо, что донесли сумки и за все остальное.

– Чаем напоишь?

– Нет.

– Почему? – спрашиваю с улыбкой.

– Потому что… мне стирать надо. И убраться тут. И вообще…

– Ну раз вообще, – я выпрямляюсь, улыбка сама собой сползает с лица. Отчего—то такая злость берет, что она намекает мне на выход, что хочется разбить что—нибудь. – Тогда я поеду. Хорошего вечера.

Разворачиваюсь и иду к двери.

– Макар! – выкрикивает Соня. Оборачиваюсь. – Ильич, – уже тише. – Вы правы. Давайте выпьем чаю. И бабушка там пирожки дала.

– Спасибо, тебя «вообще» ждет, а мне пора. Доброго вечера, – желаю еще раз и выхожу.

У машины достаю из бардачка сигареты, кручу пачку в руках и, со злостью зашвырнув в урну, сажусь за руль. Точно надо сваливать, потому что я сейчас способен вернуться. Не за пирожками, а за одним, румяным, который мое тело неосознанно требует вот уже которую неделю.