Глава 28
Руслан
*****
Суббота. Вечер в особняке Ковалевских.
Киваю Демьяну, стоящему у ворот и лихо заезжаю на участок. Паркую верного коняшку неподалёку от особняка папочки и заглушаю мотор. Откидываюсь на сидении. Прикрываю глаза, пытаясь прислушаться к собственному сердцу.
Прошла неделя с того злополучного бала – маскарада. Неделя с моего знакомства с девушками в красных масках. Вернее, с одного знакомства. С того самого, которое закончилось в моей спальне.
И я вынужден признать, что та девчонка прочно засела в моём мозгу.
Либо психолог, с которым консультировался мой отец – настоящий профессионал, либо я сошёл с ума. Но мысли сами собой невольно возвращались к той девчонке.
К её соблазнительному упругому телу. К приятным выпуклостям груди. К мягким приятным светлым локонам. К фантастически длинным пальцам. И к тому чудесному ротику, который ласкал меня грязно и неистово.
Чёрт!
В спальне было достаточно темно. Я специально приглушил свет, чтобы незнакомка казалась мне похожей на Эмму. И так и вышло! Я не видел каких-либо особых отметин, родинок или татуировок. Ничего того, что могло бы меня натолкнуть на мысли, что это не моя девочка.
Кроме маленького шрама над верхней губой.
Достаточно глубокого. Как будто огнём высекли. Искрой.
Но он её не портил. А я старался не думать.
Потом, вспоминая ночами этот стихийно возникший акт орального секса, я понимал, что потихоньку схожу с ума. Мне казалось, что я даже чувствую на своих пальцах еле уловимый аромат тела девушки. Тонкий и чувственный. Будоражащий кровь. Разгоняющий по венам к паху.
Довольно странное ощущение.
Липкое, опутывающее с ног до головы. Незнакомое. Давно забытое.
И сейчас, сидя в своём автомобиле у особняка отца, я понимал, что боюсь увидеть ту, которая каким-то образом захватила мои мысли в плен. Опасаюсь, что все мои иллюзии разобьются вдребезги. Исчезнут и померкнут.
И я останусь наедине со своей болью.
Как всегда.
– Руслан Игоревич?
Демьян наклоняется к стеклу автомобиля, чуть постучав в него костяшками пальцев.
Разлепляю веки. Перехватываю его озабоченный взгляд. Выдыхаю.
Вот – тот человек, которому не важны ни деньги, ни моё имя, ни положение в обществе. Он, пожалуй, всегда был мне как отец. Любил по-настоящему, искренне, как собственного сына, которого у него никогда не было.
И сейчас он понимает меня, как никто другой.
Хоть я с ним никогда не делился своей болью.
– Да-да, всё нормально. Спасибо.
Выхожу из автомобиля, хлопая дверцей.
Прижимаю Демьяна к себе. Чувствую, как мерно стучит его сердце, потихоньку успокаиваясь.
– А девушка? Она приехала?
– Олеся Владимировна? Минут пять назад. Вон стоит её автомобиль.
Указывает артритным пальцем в сторону ярко-жёлтого «Порше». Ухмыляется одними глазами. Оно и понятно – кто же в здравом уме будет критиковать вкус возможно будущей хозяйки. Но, судя по кричащему цвету автомобиля, Москвина человек неординарный, любящий выделиться.
А я это ненавижу.
Терпеть не могу выпендрёжников. Особенно тех, кому деньги достались как по мановению волшебной палочки – по наследству. Тех, кто в своей жизни и пальцем не пошевелил для этого.
Как правило, все они – пустышки с огромным самомнением.
Что-то на вроде моего сводного братца.
Где бы он был, если бы мой любвеобильный отец в своё время не притащил в дом его мамочку? Сомневаюсь, что в фирме Ковалевского на хорошей должности. Скорее – бегал бы курьером или работал бы в одном из заведений общепита.
С его-то куриными мозгами и гадким характером.
– Спасибо тебе.
Сжимаю плечо привратника.
Думаю, мой отец уже рвёт и мечет из-за того, что я опаздываю. Снова. На эту, по его мнению, судьбоносную встречу.
А я просто боюсь заглянуть в глаза той, которая там мастерски притворялась Эммой.
Но пора. Больше медлить нельзя.
*****
– Руслан, ну где же ты ходишь так долго?
Елена Борисовна встречает меня в прихожей. Помогает раздеться, укоризненно качая головой. От этого нравоучительного движения рыжие волосы, уложенные в высокую замысловатую причёску, становятся похожи на адское бушующее пламя.
Впрочем, я не собираюсь перед ней отчитываться. Она и её скользкий сынок – последние люди, с которыми бы мне хотелось общаться.
– Так вышло.
– Очень некрасиво вышло! Гостья уже пришла.
Картинно заламывает руки. Множественные браслеты на её тонких запястьях противно звякнули.
– Вот, держи.
Протянула мне плоскую прямоугольную коробочку, обитую синим бархатом. Лучезарно улыбнулась так, что её глаза вспыхнули при этом как два ярких бриллианта.
– Что это? Не рановато ли для предложения руки и сердца?
– А там и не кольцо. Так, скромный милый подарок в знак твоего расположения. Ничего больше.
Быстро приподнимаю крышку заветной коробочки. Так-так, очередная ловушка от моего отца. Он уже всё продумал и, наверняка, запасся подарками якобы «от меня». Ну что ж. Посмотрим.
На синем бархате россыпью драгоценных камней вспыхнуло дорогое колье.
Шикарный подарок. Даже слишком.
От него так и веет дороговизной. Статусом.
– Мне кажется, это чересчур.
Захлопываю коробочку, кидая её на банкетку.
По вспыхнувшему взгляду глаз мачехи я понимаю, что она недовольна. Взбешена. Понимает, что я снова иду против отца. Против воли всесильного Игоря Ковалевского.
Какой мерзавец!
Неисправимый мальчишка!
Но вслух она мне этого не скажет. Подожмёт губы. Промолчит.
И, правда. Жестом фокусника указывает мне на прикрытую дверь малой гостиной:
– Проходи. Тебя все ждут.
Киваю, слегка отстраняя эту рыжую фурию со своего пути. Не собираюсь играть под дудку этих двух ненормальных. Сначала я хочу посмотреть на девушку, которая так плотно засела в моём мозгу, а потом, возможно, стану дарить ей подарки.
Быстрым шагом вхожу в малую гостиную, упирая руки в бёдра.
На огромном белоснежном диване сидит мой отец и осторожно разливает чай в крохотные фарфоровые чашечки. На столике перед ним высятся каскады разнообразных сладостей и тарелки с фруктами. Его руки чуть трясутся от напряжения, а губы крепко сжаты.
Волнуется.
Та, ради кого он затеял весь этот цирк, сидит ко мне спиной.
Светлые волосы явно побывали в руках умелого парикмахера и сейчас завиты крупными локонами. Идеально ровная спина, покатые плечи. В мочках ушей – дорогие бриллиантовые серьги из белого золота которыми девчонка, наверняка, хотела подчеркнуть свою финансовую независимость.
Сегодня на ней маленькое глухое чёрное платье, которое не даёт рассмотреть все прелести фигуры. Но я отчётливо вижу некрасивую выпуклую родинку на предплечье.
Она притягивает мой взгляд. Вытряхивает из себя. Выворачивает наизнанку.
И от этого начинает щемить в сердце.
Я, хоть и плохо рассмотрел тело девчонки в ту ночь из-за тусклого бра, не мог не заметить подобную отметину. Она слишком большая и приметная.
– О, а вот и Руслан. Добрый вечер, сын.
Отец переводит радостный взгляд, полный облегчения, на меня.
Небось, он уже начал переживать, а не выкинет ли его непутёвый сынок очередной фортель, из-за которого он попадёт в дурацкую ситуацию. И сейчас, оглядывая меня с ног до головы, скорее всего, успокоился.
Я здесь. И готов плясать под его дудку.
– Добрый вечер.
Киваю, окатывая спину его гостьи ледяным взглядом.
Услышав мой голос, девчонка вздрагивает и молниеносно разворачивается на каблуках. Расплывается в хищной, какой-то ядовитой улыбке, от которой все мои внутренности болезненно сжимаются.
Симпатичная мордашка, огромные голубые глаза как у куклы, идеальный нос. Но это совсем не та девушка, с которой я встретился неделю назад. Симпатичная, даже можно сказать – красивая. Но другая.
Или я схожу с ума.
– Руслан, познакомься, пожалуйста, это Олеся Владимировна.
Девушка осторожно подаёт мне свою тонкую ладонь, унизанную многочисленными кольцами. Галантно припадаю губами к её надушенной коже, ощущая какой-то липкий неприятный аромат. Слишком жёсткий, я бы сказал.
Навязчивый. Приторный.
От такого захочешь отмыться – не сможешь.
– Ой, давайте без отчества. Какая же я Владимировна? Просто Олеся.
Её смех звенит как колокольчик. Чуть зажатый и слегка неестественный. Мгновенно поднимаю глаза вверх. Сканирую её раскрасневшееся личико. Разбираю взглядом на молекулы и сцепливаю зубы.
Ну, так и есть – у Москвиной нет того глубокого рваного шрама над верхней губой!
Я не ошибся! Отец подсунул мне фальшивку, и сейчас просто уверен, что я попался на крючок.
Старый хрен.
– Чудесно, Олеся. Вы чаёвничайте. Я сейчас вернусь.
Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.
– Рус, ты куда?
Зычный голос отца заставляет меня припустить бегом к двери. Чёрта с два я буду участвовать в этом спектакле! Конечно, мой папаша был уверен, что увидев эту смазливую красотку я тотчас растекусь как мороженое в жаркий летний день, но не на того напал.
Я – то в отличие от него хорошо запомнил ту девчонку с праздника. И не собираюсь играть по его правилам.
С меня хватит.