Глава 18. Игрок номер 17
POV Лиза
Я выхожу из станции метро Филевский парк и иду прямо по широкой Минской улице. Сворачиваю влево на Большую Филевскую, перехожу дорогу на светофоре и направляюсь вдоль парка. Дохожу до входа и бреду знакомыми тропинками до необходимого мне стадиона.
За столько лет я выучила эту дорогу наизусть и могу пройти ее с закрытыми глазами. Чем ближе стадион, тем быстрее начинает биться мое сердце от предвкушения долгожданной встречи. В итоге я не выдерживаю и ускоряю шаг. Хочу побыстрее увидеть его.
Прохожу в открытую дверь, киваю знакомому охраннику, иду такими родными сердцу коридорами и наконец выхожу к местам для зрителей. Они практически пустые, потому что сейчас лишь тренировка основного состава команды с запасным. Опускаюсь на желтое пластмассовое сиденье в первом ряду и с замиранием сердца смотрю на игру. Я успела к окончанию.
Питчер[1] подает мяч, игрок под номером 17 со всей силы отбивает его битой, бросает ее на землю и, пока круглый кожаный шарик со свистом пересекает поле, бежит к первой базе[2]. Парни, стоящие на первой, второй и третьей базах, устремляются вперед в то время, как соперники пытаются поймать улетевший мяч.
На игроке под номером 17 серые брюки, уже измазанные грязью, красная футболка с названием команды и красный шлем. Черные буцы с шипами глубоко проваливаются в зеленую траву с каждым передвижением ног Семнадцатого.
Я знаю о бейсболе абсолютно все и обожаю сама в него играть. И у меня вызывает сильное недоумение, почему эта такая интересная игра непопулярна в России.
Семнадцатый останавливается у первой базы. Питчер подает мяч уже другому игроку, он отбивает его битой и мчится вперед. Теперь Семнадцатый должен освободить ему первую базу и добежать до второй.
Гордость и восхищение — вот, что я испытываю, когда смотрю на игрока под номер 17.
Жадно ловлю глазами каждое его движение. Как он внимательно следит за летящим по полю мячом. Как он быстро бежит от базы к базе. Как возвращается к «дому»[3] и снова берет в руки бейсбольную биту. Становится в стойку и готовится отбивать.
Я знаю, что, смотря сейчас на питчера, Семнадцатый прищуривает глаза. Знаю, что мысленно он уже рассчитал силу своего удара и траекторию, по которой полетит мяч. И в момент, когда он бьет битой, у меня замирает сердце.
— Ну же, давай, — тихо говорю себе под нос, сжимая кулаки и наблюдая за тем, как Семнадцатый устремляется к первой базе.
Он успел! Облегченный выдох вырывается из недр груди. Я всегда так сильно за него переживаю, что впору пить валерьянку.
Игрок под номером 17 очень высокий и крепкий в плечах. Под шлемом не видно волос, но они темно-русые. Нос у него со слегка заметной горбинкой, потому что однажды в детстве бейсбольный мяч прилетел ему по лицу. А еще у Семнадцатого зеленые глаза.
Говорят, чисто зеленая радужка есть только у 2 % людей на земле и обычно встречается у жителей Исландии. И вот игрок под номером 17 — один из этих редких 2 %. Но к Исландии он не имеет никакого отношения.
Когда Семнадцатый учил меня играть с бейсбол, он говорил, что это физика и геометрия в одном флаконе. Нужно заранее просчитать, под каким углом и с какой силой отбивать мяч, при этом учитывая на каких точках поля стоят соперники, а также заранее предположить, сколько секунд будет лететь мячик и хватит ли этого времени, чтобы добежать до первой базы.
Для меня — абсолютного гуманитария — это было очень сложно, но Семнадцатый терпеливо меня научил. В итоге я могу выйти на поле хоть прямо сейчас и сыграть на равных с этими парнями.
Через 15 минут тренер объявляет об окончании тренировки, и все игроки спешат в сторону раздевалки. Семнадцатый снимает шлем и вертит головой по сторонам. Находит меня взглядом, машет рукой и расплывается в широкой доброй улыбке. Я машу ему в ответ и остаюсь ждать, когда он ко мне выйдет.
Я в задумчивости смотрю на пустое зеленое поле, которое за всю жизнь уже стало мне таким родным, и вспоминаю, как пришла сюда первый раз в 8 лет с мамой и отчимом, чтобы посмотреть на детскую игру Семнадцатого. И помню, как гордилась им, когда его команда победила. Прошло 12 лет, а я до сих пор горжусь им, как и тогда в первый раз.
— Привет! — на пластмассовое кресло рядом со мной плюхается какой-то парень.
Его появление настолько неожиданно, что я вскрикиваю.
— Эй, чего такая пугливая? — и улыбается мне во все тридцать два. А следом за ним на другое кресло опускается еще один парень. Им обоим лет по 17–18, наверное.
— Привет, — выдавливаю из себя.
Ребята заинтересованно меня разглядывают, и мне становится слегка неуютно в моих коротких джинсовых шортах.
— Ты подружка Яра? — спрашивает с улыбкой тот, что подсел вторым, и еще раз проходится по мне наглыми глазами с головы до ног.
— Типа того… — отвечаю расплывчато и стараюсь улыбнуться ему в ответ.
— Мы давно тебя приметили, — говорит первый. — Ты всегда приходишь, только когда тренируется Яр. В другие дни тебя не бывает.
— Ну да, в другие дни мне нечего тут делать.
— У Яра отличный вкус на девчонок, — без малейшего смущения произносит второй. — Не будь ты его подружкой, я бы пригласил тебя на свидание.
Я громко смеюсь.
— Лет-то тебе сколько, мальчик?
— Через месяц 17! — говорит с гордостью.
— Я для тебя слишком стара.
— Возраст — это просто цифра в паспорте, которая ничего не значит, — спорит со знанием дела.
— Свалили отсюда, — раздается из-за спины такой родной голос с железными нотками.
Я оборачиваюсь и вижу Ярослава. Его мокрые после душа волосы взлохмачены, на шее виднеются капли воды. Он торопился ко мне и плохо вытерся полотенцем. Белая футболка-поло обтягивает сильную грудь и сильные руки, на плече висит небольшая спортивная сумка с формой. На нем темно-синие шорты до колен и белоснежные кроссовки. Меня всегда удивляло умение Яра аккуратно носить белую обувь. Я вот так не умею.
— Мы просто подошли познакомиться! — оправдывается тот, что говорил мне про свидание.
— Мы знаем, что это твоя подружка и ни на что не претендуем, — оправдывается первый.
— Свалили, я сказал, — грозно повторяет Яр, и эти двое спешат капитулироваться.
— Еще увидимся! — кричит мне один из ребят, скрываясь за дверью.
— Как ты строг! — я поднимаюсь с улыбкой и крепко обнимаю Ярослава.
— Глаз да глаз за тобой нужен, — он сжимает меня в своих руках и целует в макушку.
Я беру его ладонь, и мы направляемся на выход из стадиона. Попадаем в парк и медленно бредем по нему, выбирая, куда присесть. Августовское солнце сильно палит, но скорее всего это последние теплые денечки в Москве перед осенью, поэтому я с радостью подставляю лицо обжигающим лучам. Жмурю глаза под темными очками и улыбаюсь. Сегодня просто отличный день.
— Я, кстати, забронировала столик на пятницу. — Поворачиваю голову к Ярославу. — Это ночной клуб папиного друга.
— Хорошо.
Яр тянет меня к большому дереву, под которым расстилается тень. Он сбрасывает с плеча спортивную сумку, садится на землю и облокачивается спиной на ствол. Я опускаюсь рядом и без малейшего стеснения укладываю голову у него на коленях. Закрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать. Этот момент слишком идеален, чтобы портить его переживаниями о предстоящем учебном году или о чем-то еще.
Пальцы Яра блуждают у меня в волосах, где-то вдали раздается детский смех и шум фонтана, а легкий ветер приятно касается кожи, и в какой-то момент я чувствую, как проваливаюсь в сон.
Но прикосновение Ярослава к моему лицу тут же приводит меня в чувство. Он нежно ведет ладонью по щеке, поглаживает скулу большим пальцем, затем мягко проходится по шее до ключиц.
— Лиза, я люблю тебя, — тихо говорит.