Глава 21. Жить дальше

POV Лиза

Дима проявлял ко мне знаки внимания с первого курса. Не могу сказать, что он как-то сильно меня добивался, но всегда давал понять, что я ему нравлюсь и он не против чего-то большего, чем обеды в университетской столовой и тусовки в общей компании. Месяц назад мы с однокурсниками пошли в бар и зависли там до глубокой ночи. После нескольких аперолей я не стала возражать против руки Димы на моей талии. А после пары шотов текилы я сама поцеловала его у барной стойки. С тех пор мы вроде как встречаемся.

Мне 20 лет, и у меня еще не было отношений дольше полутора месяцев. Как правило, уже недели через три парни становятся настойчивее, и их руки без малейшего стеснения забираются мне под платье. А я в этот момент вся сжимаюсь от страха.

Умом я понимаю, что бояться мне нечего, и все люди делают это. Но… Меня будто что-то останавливает. Смотрю в лицо парня и понимаю: я не хочу его. Не хочу его губ, не хочу его рук, не хочу его тела. В конце концов, секс должен быть приятен, а мне вряд ли будет приятно.

Поэтому в такие моменты я всегда вру, что у меня прямо сейчас месячные, и вот когда они закончатся, тогда мы обязательно это сделаем. А после я перестаю отвечать на звонки и сообщения.

Но сегодня все будет по-другому. Сегодня я точно решила, что буду жить дальше. И обязательно построю нормальные отношения с парнем.

Черт возьми, я должна жить дальше.

Я захожу домой и тут же направляюсь в ванную. Кошка кидается мне под ноги, но сейчас мне не до нее.

— Жуля, уйди! — ругаюсь на пушистый комок, путающийся у меня в ногах.

В 18 лет я съехала от мамы с отчимом в квартиру, в которой мы жили с родительницей до того, как она вышла замуж и мы переехали к ее мужу. Они до сих пор немного обижаются на меня за это. Отчим периодически присылает мне фотографии своих кулинарных шедевров в виде жареной курицы с хрустящей корочкой и подписывает: «Пока ты ужинаешь йогуртом, у нас вот такая вкуснятина».

Про йогурт — это он меня подкалывает. В детстве Миша дразнил меня толстой, и я ему верила, поэтому в какой-то момент стала питаться только йогуртами. У меня был один стаканчик на завтрак, один на обед и один на ужин. Заморив себя голодом, я стала терять сознание прямо на улице. После этого мама и Артем начали силой запихивать в меня нормальную еду.

Облокачиваюсь рукой на белый кафель и зажмуриваю глаза.

Почему из всех парней мне нужен именно ОН?

К черту его.

Скидываю одежду на пол и залезаю в ванну. Тщательно трусь мочалкой и брею ноги. Хотя я брила их сегодня утром, но на всякий случай делаю это еще раз. Заматываюсь в полотенце и иду в свою комнату. Сначала смазываю тело увлажняющим лосьоном, затем беру тальк и аккуратно наношу пудру на руки, туловище, спину, ноги. Тальк пахнет чем-то пряным и цветочным. Кожа после него становится нежной и шелковистой.

Выдвигаю первый ящик комода и смотрю на ворох нижнего белья. Останавливаю выбор на белоснежном кружевном комплекте из лифчика и стрингов. Затем достаю из шкафа новый легкий сарафан цвета топленого молока чуть выше колен. Когда я завершаю макияж, Дима пишет, что стоит у подъезда.

Я никогда не говорю парням, что живу одна, потому что в этом случае они тут же начнут навязываться ко мне домой. Как-то так всегда получалось, что у меня не было молодого человека со своей жилплощадью. Они все жили или с родителями, или в студенческой общаге. Ну а сказать мужчине, что я живу одна в собственной квартире, — это значит добровольно впустить его на свои квадратные метры, а я к такому не готова.

Но сегодня я сделаю исключение.

Обуваю красивые босоножки на каблуках и спускаюсь к Диминой машине. Забираюсь на переднее сиденье и тут же тянусь за поцелуем.

— Соскучился по тебе, — шепчет мне в губы. Крепко прижимает к себе и глубоко целует. Я отвечаю ему, мы переплетаем языки, Дима запускает ладонь мне в волосы, а я набираюсь смелости и просовываю руку ему под футболку. Веду пальчиками по торсу, слегка царапая отросшими ноготками.

Дима отпускает мои губы и идет поцелуями вниз по шее. Я запрокидываю голову и смотрю на бежевую обивку автомобиля. Его рука уже под моим платьем, губы на ключицах. Вот он этот момент, во время которого я все время сжимаюсь от страха и убегаю.

Зажмуриваю глаза, заставляя себя повиноваться рукам и губам Димы.

Секунда, две, три, четыре, пять.

Терпи, Лиза, терпи. Все люди делают это.

ОН делает это с другими девушками.

Набираю полные легкие воздуха и выпаливаю:

— Давай поднимемся ко мне? — голос звучит с такой уверенностью, что это удивляет даже меня.

Я должна жить дальше.

Дима отрывается от моей шеи и смотрит мне в лицо поплывшим взглядом. Резко приходит в себя и, быстро от меня отстраняется.

— Блин, Лиз, прости. Надеюсь, прохожие на нас не сильно пялились.

— Не пялились. Давай ко мне? У меня сейчас дома никого.

О том, что я постоянно живу одна, на всякий случай решаю не говорить.

Дима внимательно на меня смотрит. Он, наверное, самый порядочный из всех парней, что у меня были. Дима знает, что я девственница, поэтому не давит. В отличие от всех тех, кто был до него. И вообще, он очень даже симпатичный. Высокий шатен с голубыми глазами.

— Ты уверена? — аккуратно спрашивает.

— Как никогда.

Я должна жить дальше.

Не дожидаясь от него ответа, я выхожу из машины и направляюсь к подъезду. В этот момент в сумочке звонит телефон. Достаю гаджет с разбитым экраном, вижу незнакомый номер и отбиваю звонок. Даже не хочу знать, кто это.

В лифте я прижимаюсь к Диме всем телом и тянусь за поцелуем. На этаже нам приходится разорвать губы, чтобы я открыла дверь. Когда достаю ключи, телефон снова звонит. Опять тот же незнакомый номер, и я сбрасываю вызов.

Мы проходим в квартиру, я закрываю за нами дверь, снимаю босоножки и сразу тяну Диму на диван в гостиной. Сначала мы невинно целуемся. Затем парень аккуратно укладывает меня и ложится сверху. Он не засовывает тут же руку мне под платье, а просто целует.

Я охотно отвечаю на ласку его губ, прижимаю к себе за сильную спину.

Я должна жить дальше.

Мы целуемся долго. То нежно, то страстно, то снова нежно. Дима слегка покусывает мои губы, аккуратно щекочет меня в районе ребер, и я слегка смеюсь.

— Ты так давно мне нравишься, — шепчет на ухо и прикусывает мочку. — С первого курса, Лиз.

Его слова мне приятны. Диме каким-то образом удалось меня расслабить, так что я не сжимаюсь в комок, как обычно. Ну или просто работает самовнушение, что я сделаю это сегодня.

Я должна жить дальше.

— Ты мне тоже очень нравишься, — шепчу в ответ.

Ну а что еще ответить на его признание?

Дима аккуратно целует мою шею, грудную клетку, затем спускает лямки сарафана.

— Ты очень красивая, — тихо говорит. — Самая красивая у нас на курсе. И у тебя такие стройные ноги. — В подтверждение своих слов Дима проводит ладонью по моей гладко выбритой икре.

А ОН мне в детстве говорил, что я толстая и некрасивая.

Гнев, боль, обида на Него тут же вспыхивают в груди яркой вспышкой. А потом перед глазами встает картина, как я в 14 лет видела его с девушкой. Притащил в дом отца какую-то шлюшку и занимался с ней сексом, пока я рыдала в соседней комнате.

Ненавижу.

— Дима, я хочу тебя, — говорю тихо, но уверенно.

Приподнимаюсь и снимаю с парня футболку. Он нависает надо мной на локтях, и этого небольшого расстояния между нашими телами хватает, чтобы я рассмотрела его крепкий торс и прошлась вниз-вверх ладонями.

Мы снова целуемся, а затем мне как-то удается перевернуть Диму на спину и забраться на него сверху. Это так… необычно. Мне раньше никогда не приходилось сидеть верхом на парне.

Я должна жить дальше.

В этот момент в сумочке снова начинает звонить телефон. Дима непроизвольно дергается, но я возвращаю его лицо к себе, давая понять, чтобы не отвлекался. Быстро стягиваю с себя сарафан и кидаю его на пол. Дима рассматривает мое тело в кружевном белье и гладит руками.

— Какая же ты красивая… — повторяет.

— Я не толстая? — этот вопрос вырывается механически, и я тут же прикусываю язык.

Дима слегка смеется.

— Дурочка, у тебя обалденная фигура. Знаешь, сколько парней у нас на курсе пускают на тебя слюни?

Знаю. Я знаю, что многим нравлюсь в универе. Мне было сложно в это поверить, ведь Мише удалось внушить мне, что я некрасивая. С началом студенческой жизни мужское внимание значительно подняло мне самооценку, но я все равно иногда смотрю на себя в зеркало и выискиваю изъяны, которые могли бы подтвердить мне Мишины слова.

Я опускаюсь к Диминому лицу и глубоко целую. Его руки блуждают по моим ногам, ягодицам, я поглаживаю его торс. Телефон в сумке разрывается, но мне наплевать.

Я должна жить дальше.

А затем я тянусь к его ремню и расстегиваю. Дима снимает с себя джинсы и бросает мне за спину. Между нами последняя преграда в виде его боксеров и моих стрингов. Я смотрю парню ровно в глаза и цепляю пальцем тугую резинку его трусов.

И именно в этот момент раздается сильный стук в дверь.

Мы с Димой испуганно вздрагиваем и переглядываемся. Затем телефон в сумочке снова оживает. Я перевожу взгляд с нее, на Диму, потом снова на нее. Мощные удары во входную дверь повторяются.

— Лиза, я слышу твой телефон и знаю, что ты дома! — доносится из подъезда ЕГО голос. — Открой дверь, иначе я ее выбью.

— Кто это? — хрипло спрашивает Дима.

Я практически голая сижу верхом на парне в трусах, а за дверью стоит ОН. Спина моментально покрывается липким потом, сердце колотится где-то в районе глотки. Я растерянно смотрю на входную дверь и боюсь пошевелиться.

— Лиза, я считаю до трех, — кричит Миша через закрытую дверь. И я узнаю эту интонацию его голоса. Он зол. Очень зол.

Осознание того, что Миша своим неожиданным приходом обломал мне то, к чему я еле-еле морально подготовилась, ослепляет меня яростью. Впиваюсь ногтями в обивку дивана, пытаясь сдержать это чувство.

ОН никогда не даст мне жить дальше.

Никогда.

— Один, — Миша начал считать.

Мною сейчас двигает будто невидимая сила. Я медленно встаю с Димы и прямо так в стрингах и лифчике иду открывать дверь.