Глава 35. Спецоперация

Следующим утром я приезжаю в Лизин двор вместе с предоставленным мне Ваней домушником. Он не внушает мне доверия от слова совсем, но других вариантов у меня нет. Маленького роста, в дешевом спортивном костюме и кепкой на голове, он быстро рыскает глазами по салону моего автомобиля.

— Если из машины что-то пропадет, я тебя из-под земли достану, — предупреждаю тихо, но твердо.

Парень замирает, будто его поймали с поличным.

— Я только из тюрьмы, пять лет отсидел. Назад не хочу.

— Вот и отлично.

Дверь Лизиного подъезда открывается, и из него выходит она. У меня дыхание сбивается. На ней классическое черное пальто для ранней осени, синие джинсы и черные ботинки. На плече висит объемная сумка, наверняка с конспектами. Я провожаю Лизу взглядом, пока она не скрывается за углом дома, выжидаю 15 минут и говорю домушнику выходить.

По дороге к подъезду я успеваю несколько раз передумать и прозвать себя полным идиотом, но все же интуиция ведет меня вперед. У меня нет ничего кроме нее.

Мы выходим из лифта на нужном этаже, парень в спортивном костюме с опаской оглядывается по сторонам и подходит к двери. Быстро орудует в замке какими-то шпильками, и он щелкает. Дверь слегка открывается.

— Жди между этажами, — тихо бросаю ему и захожу в квартиру.

В нос тут же проникает Лизин запах, а ее вещи давят чуть ли не физически.

Очень. Много. Ее. Вещей.

Косметика на столике с зеркалом. Куртки на крючках. Обувь у стены. Шарф на пуфике.

У меня ощущение, что я попал туда, где мне быть нельзя. Здесь ничего не предназначено для моих глаз. Это ее личная территория, ее личная жизнь, где мне нет места.

Но я все же снимаю ботинки и прохожу в квартиру. На диване в гостиной плед, а на журнальном столике ноутбук. Рядом с ним кружка. Я тут же представляю, как Лиза лежит тут вечерами, смотрит фильмы и пьет чай.

Хотя нет, какао. По вечерам Лиза любит пить какао.

Дальше по коридору кухня. Аккуратный светлый гарнитур, навороченная кофемашина, в раковине одна тарелка. Зачем-то открываю холодильник. Йогурты, овощи, кастрюля с супом. Вдруг понимаю, что никогда не ел ее стряпню. А ведь Лиза, должно быть, умеет готовить, раз уже два года живет одна.

Выхожу из кухни и иду дальше. Закрытая дверь. Опускаю ручку и попадаю во все розовое. Я узнаю эту комнату. Это ее детская спальня. Та же кровать с балдахином, те же игрушки: куклы, мягкие единороги. Она до сих пор спит в этой вселенной принцессы? Судя по толстому слою пыли на поверхностях — вряд ли. Складывается ощущение, что в эту комнату давно никто не заходил.

Закрываю дверь и направляюсь в последнюю спальню. Ванная тут рядом, она открыта, но я не спешу заходить за зубной щеткой. Попав в третью комнату я понимаю, что тут теперь Лиза и спит, а не в том детском розовом безобразии. Стильные бежевые и коричневые тона, мягкий серый ковер, в котором тонут ноги. Кровать большая, двуспальная, как в европейских отелях. Огромный зеркальный шкаф на всю стену. Я подхожу к нему и отодвигаю дверцу.

Лизин аромат бьет в лицо порывом воздуха. Тут же обволакивает меня. Я провожу рукой по ее платьям на вешалках. У нее много одежды, но больше половины из тут висящего я никогда на Лизе не видел. Хотя вот это небесно-голубое платье, мне кажется, очень подойдет к ее серым глазам.

Силой заставляю себя закрыть шкаф. Нужно сделать то, за чем я сюда пришел. В ванной в стаканчике у раковины всего одна зубная щетка. Кажется, еще мокрая после использования этим утром. Достаю чистый пинцет из пластикового пакета, аккуратно цепляю им зубную щетку и помещаю ее в новый белый конверт. Надеюсь, Лиза использует эту щетку больше 30 дней, а не купила ее неделю назад. Иначе я не знаю, как мне еще взять образец ее ДНК. Не в мусорке же копаться в поисках использованной прокладки. Хотя, мне кажется, я уже способен и на это.

Обувшись в прихожей, я бросаю последний взгляд на Лизину квартиру. Ощущение — что я прикоснулся к ее жизни. Той, что скрыта ото всех посторонних глаз. Интересно, почему она два года назад в 18 лет резко решила жить одна? Я в 24 продолжаю жить с родителями. Просто я люблю свою семью, люблю мелких, люблю наши вечера в гостиной под монотонный звук телевизора. Когда живешь один, конечно, проще водить к себе девушек, но, выбирая между телками и семейным уютом, я выбрал второе. К тому же у меня в кабинете в моем клубе раскладывается диван, а в шкафу лежат несколько комплектов постельного белья. И там же в кабинете есть своя ванная. Мы с Виолеттой теперь спим в моем клубе, если хотим провести ночь вместе.

Силой заставляю себя покинуть Лизину квартиру. Домушник осторожно выглядывает из-за лестницы, и я глазами даю ему знак закрыть дверь. Он возится с замком, и он снова закрывается. У машины я даю парню несколько пятитысячных купюр.

— Если я узнаю, что ты вернулся в эту квартиру, что-то оттуда стащил и, не дай бог, тронул девушку, которая там живет, ты покойник. Все ясно?

Домушник послушно кивает, быстро прячет в карман деньги и чуть ли не бежит прочь со двора.

Я направляюсь в ту же клинику, игнорируя звонки и сообщения Виолетты с вопросами, почему я не на парах. Мне пришлось проделать целую спецоперацию, и отступать я не намерен. Хотя все факты продолжают кричать о том, что я сумасшедший. У нас один отец, это железно. Да, в детстве я был уверен, что Лиза — это какая-то левая девочка, которой папа помогает из жалости, но сейчас я не могу не замечать их внешнего сходства. Лиза похожа на отца.

Но я все равно захожу в клинику, уверенно направляюсь к ресепшену и говорю той же самой девушке за стеклом, что и вчера, о наличии необходимого биометариала. Она узнает меня, кивает головой и выдает талон на очередь к врачу.

Меня принимает мужик в белом халате. Я отдаю ему заполненную анкету, а также два конверта с зубными щетками: моей и Лизиной.

— Результат будет готов через десять дней. — Говорит мужик. — Вам придет письмо на почту.

— Почему так долго?

— Потому что нестандартный биоматериал. Если бы была слюна, то результат был бы через пять дней. А так в два раза дольше.

— У нас один отец, но разные матери. Что там будет написано? Родство 50 %?

— Нет, — отрицательно качает головой. — Если индекс родства больше 10, то родство есть. Если индекс меньше 0,1, то родства нет. Если индекс родства будет от 0,1 до 10, это означает, что результат не определился и нужно повторить анализ.

Как все сложно.

— Хорошо, спасибо, буду ждать письма на почту.

И с чувством выполненного долга я выхожу из клиники.