Глава 21. Ольга

В машине тепло и играет приятная мелодия. До дома едем в тишине. Аркадий не настроен на общение, я тем более. Хочется спросить, почему он не смог меня забрать вчера, но я не могу себя заставить заговорить с ним. Слишком противоречивые эмоции распирают изнутри. В какой-то мере именно Аркадий виноват в том, что случилось. Это, конечно, меня нисколько не оправдывает, но… Плотнее кутаюсь в пальто и кладу голову на прохладное стекло. Мне так плохо, что хочется волком выть. Но самое страшное – я не понимаю, от чего больше. Чувствую себя грязной и мерзкой. От осознания, что изменила мужу, предала его доверие, становится стыдно и больно. Понимаю, что должна признаться в содеянном. Аркадий не заслуживает подобного обмана. Но не могу. От одной мысли об этом даже тошнота подкатывает к горлу. Может быть, позже, когда переварю все произошедшее. Прикрываю глаза, желая только одного – провалиться сквозь землю, но вместо этого улетаю в объятия Александра. Такие крепкие и жаркие, что дыхание перехватывает. Часто дышу и отчетливо ощущаю его неповторимый запах, словно пропиталась им до костей. Его руки такие сильные, но в то же время очень чуткие, а касания приятные. От чувственных поцелуев до сих пор кружится голова, а на коже взрываются крошечные искры. Я должна жалеть о нашей близости, волосы на голове рвать и стараться стереть все из памяти. Но не могу. Это было настолько прекрасно, что всполохи до сих пор отзываются в теле. Я даже не представляла, что может быть так. Что близость с мужчиной может доставлять удовольствие, а не дискомфорт. Александр показал мне новый, другой мир чувственных наслаждений. Он целовал и ласкал меня так, как никто и никогда, а мое тело с благодарностью отзывалось… – Приехали. – Голос Аркадия безжалостно врывается в сознание и разносит все фантазии в щепки. Вздрагиваю от неожиданности и распахиваю веки. Я что, задремала? Еще не хватало. Щеки предательски вспыхивают, надеюсь, хоть не стонала во сне. Аркадий глушит двигатель и выходит на улицу. Подает мне руку и помогает выбраться из машины. Невольно съеживаюсь, не зная, как себя с ним вести. Все слишком быстро в моей размеренной жизни. Я не готова к переменам, боюсь их больше всего на свете. Муж по-хозяйски кладет мою руку себе на локоть и ведет к подъезду. Едва поспеваю за ним на каблуках, но не решаюсь попросить замедлиться. Вообще не хочу привлекать к себе внимание. В полумраке подъезда чувствую себя гораздо лучше, но ненадолго. В квартире моя паника начинается заново. – Где Никита? – спрашиваю я, осторожно снимаю туфли и ставлю на место ровно в ряд. – Спит еще. – Аркадий вешает мое пальто и проходит в ванную, чтобы помыть руки. Это главное для него. Руки всегда должны быть чистыми. Он уходит, а я так и остаюсь стоять посередине прихожей. Смотрю на свое отражение и часто дышу. Неловко как-то. Я словно в чужом доме. Не знаю, ни как себя вести, ни что делать. Понимаю, что палюсь еще больше, но выйти из ступора не получается. – С тобой все в порядке? – Да… Чувствую на себе взгляд мужа, и кожа покрывается мурашками. Мне кажется, Аркадий обо всем догадался. Все понял, но молчит и ждет, когда я сама во всем признаюсь. А я не могу, просто не могу, и все. – Иди сюда. Аркадий идет в комнату, и мне ничего не остается, как двинуться за ним. – Ничего не хочешь мне рассказать? – спрашивает, давая мне шанс признаться. – Нет, – качаю головой и виновато отвожу взгляд. Не умею я врать. Никогда не умела и уже, видимо, не научусь. – В глаза мне смотри. – От его грубого тона в ушах начинает звенеть, но я все же нахожу в себе силы поднять голову. – Серьга твоя где? – Какая? – Правая. В ужасе хватаюсь за правое ухо – серьги нет. Холодный пот ползет по спине, а ладони мгновенно становятся влажными. Несложно сложить два плюс два и догадаться, где могла ее оставить. – Потеряла, – шепчу испуганно и невольно пячусь, а Аркадий наступает. – Где ты могла потерять? – рычит предупреждающе. – На вечеринке? – Я не знаю, не заметила. – Я тебе для того их дарил? – впечатывает кулак в стену рядом с моим лицом. – Ты хоть знаешь, сколько они стоят? Ты за год столько не заработаешь. Неблагодарная! – Не кричи, прошу тебя, – всхлипываю и зажимаю уши руками. Страшно, когда он в бешенстве, способен на все. – Ты понимаешь, какое ты ничтожество? – берет мое лицо пальцами и вынуждает смотреть в глаза. – Ты не достойна подарков. Жалкая, фригидная дура. Другой на моем месте выкинул бы тебя давно, а я терплю. – Прости, – шепчу, глотая слезы и ощущая себя самой гадкой на свете. Он прав. Во всем, я ничего не стою и ничего не могу. – Из-за тебя мне придется вернуться туда, – чеканит Аркадий каждое слово. – В каком номере ты спала? – Не надо, – вцепляюсь в его руку. – Я просто позвоню Елене, и она… – Я спросил, в каком номере ты спала? – сухо повторяет он и грубо скидывает мою ладонь. Спорить бессмысленно. – В девятом. Аркадий уходит, а я сползаю по стене на пол и шумно втягиваю носом воздух. Тело сотрясает от беззвучных рыданий, но я зажимаю рот ладонью, чтобы ни один звук не пробился сквозь нее. Нельзя, чтобы Никита услышал.