Глава 28. Ольга

Утро врывается в сознание вместе со звонком будильника и буквально размазывает по кровати. Как же не хочется просыпаться. Все потому, что ночью надо спать, а я дергалась от каждого шороха и изводила себя гнетущими мыслями. Отключилась только под утро, но все равно сон был тревожный. Переживания не отпускают меня. На ощупь отключаю навязчивую мелодию, сажусь на постели, а потом и свешиваю ноги, так и не открыв глаза. Состояние как будто на мне всю ночь пахали, а еще весь день работать. Только где найти силы на все? Хорошо хоть мне сегодня ко второму уроку, есть время привести себя в порядок. Титаническим усилием воли тащу себя в ванную. Контрастный душ помогает проснуться, осталось только выпить кофе, и жизнь заиграет новыми красками. Выхожу на кухню, муж и сын уже завтракают. – Вот и мама, доброе утро. – Доброе утро, – подставляю щеку Аркадию и треплю по волосам сына. – Доброе. – Ник залпом допивает кофе и поднимается на ноги. – Я побежал, не хочу опаздывать. – Хорошего дня. Присаживаюсь на его место. Муж ставит передо мной кофе. Благодарно улыбаюсь и делаю глоток горькой жижи. Ненавижу несладкий кофе, но не спорю. Фигура превыше всего. – Завтрак? – Аркадий вопросительно изгибает бровь. – Нет, спасибо, – стараюсь не смотреть в глаза. Мне до сих пор неловко за вчерашнее. – Ты во сколько вернулся? – Около полуночи, – уклончиво отвечает он. – Ты уже спала. Неправда. В полночь я не спала. Но предпочитаю не развивать эту тему. Мне, в сущности, все равно. – Мне пора. – Аркадий смотрит на часы. – Сама доберешься? – Конечно. Он наклоняется и требовательно впивается в губы. Хочется оттолкнуть, но я послушно отвечаю на грубую ласку. Аркадий отстраняется и заглядывает в глаза. – Надеюсь, сегодня нам никто не помешает. Дыхание застревает в горле, а по позвоночнику ползут колючие мурашки, но я быстро беру себя в руки и выдавливаю улыбку. Муж удовлетворенно хмыкает и уходит. Слышу, как хлопает входная дверь, и облегченно выдыхаю. Несколько глубоких вдохов и выдохов. Становится легче. Паника отступает. Поднимаюсь на ноги, выплескиваю в раковину эту гадость. А себе завариваю новый, с молоком и сахаром. Несколько минут уединения – и пора собираться на работу. Первые два урока проходят на одном дыхании. Я даже не ожидала, что так выйдет. Но методы Александра реально работают. Материал подается немного под другим углом и в другой форме. А дети с удовольствием слушают и дают такой отклик, что, сами того не зная, заряжают меня на дальнейшую работу. Приходится признавать, что новая методика работает. Но нет, вслух я этого не скажу. Пусть не думает о себе. Нервно усмехаюсь и иду в столовую. Я не завтракала, может, успею перекусить или хотя бы пирожок купить. А в голове сразу жужжит недовольный голос Аркадия и отчитывает меня за вредную еду, которая непременно отложится на заднице. Ну и пусть отложится! Может, жирную меня хотеть перестанет. Злорадствую и покупаю себе целых два пирожка, с мясом и с творогом. Довольная выхожу из столовой и едва не врезаюсь в маленькую девочку. Явно из началки. Первый, может, или второй класс. – Ой, извините, – всхлипывает она. – Что случилось? Поднимает на меня огромные глазищи, полные слез, и начинает рыдать. Да что ж такое. Присаживаюсь на корточки и прижимаю ее к себе, пытаясь успокоить. – Что с тобой, детка? – Я деньги потеряла, – сквозь слезы говорит она. – Мама дала на обед. А меня не берут, потому что я не сдала. Что за глупости? Так не бывает. – И все? – отстраняюсь и с улыбкой смотрю на нее. – Это же не беда. Вот у меня есть пирожки. Пойдем попросим налить тебе чай. – А можно? – недоверчиво смотрит на меня. – Ну конечно. Пойдем. Провожаю ее в столовую, усаживаю за стол и отдаю свои пироги. Прошу на кухне чай и приношу девочке. – Приятного аппетита. – Спасибо. – Класс-то у тебя какой? – Первый «В». – У Марины Романовны? Вместо ответа кивает. – Дорогу сама найдешь? Снова кивает. Провожу ладонью по волосам и ухожу. Ну вот. Не судьба мне стать жирной. Ну и ладно. Решаю все-таки сходить к классной первого «В» и рассказать об инциденте. Мало ли, что у них там случилось. Кабинет Трубининой находится на первом этаже. Варианта два. Обойти по второму этажу и спуститься или прошмыгнуть мимо кабинета директора. Смотрю на часы. Времени для длинного маневра нет. Придется рискнуть. Собираю волю в кулак и ускоряю шаг. Так не вовремя замечаю, что кабинет директора открыт. Черт. Не хватает только столкнуться с ним. Поджимаю губы и буквально пробегаю мимо, но в последний момент слышу полустон, полурык и замираю на месте, узнав, кому он принадлежит. Мурашки лавиной прокатывают по телу, а пульс опережает заячий. – Ай, ш-ш-ш, – раздаются невнятные стенания, а мое сердце предательски сжимается. Не могу я просто отмахнуться. Это Александр, и ему явно нужна помощь. Осматриваюсь, чтобы позвать кого-то, но, как назло, кроме детей никого нет. Нельзя же просто взять и пройти мимо. Шумно выдыхаю и на негнущихся ногах вхожу в приемную. Секретаря нет, на обед, видимо, пошла. Как специально. Сжимаю сильнее кулаки, решительно прохожу в открытый кабинет и вижу картину. Александр, ругаясь себе под нос, держится за правое колено и морщится от боли. – Господи, что случилось? – забыв обо всем, спешу на помощь. – Ольга Михайловна? – Директор смотрит на меня, как на привидение. – Что вас так удивляет? – небрежно веду плечами, стараясь скрыть предательскую дрожь в теле. – Откуда вы здесь? От его бархатистого тембра становится не по себе. Очень сложно оставаться бесстрастной внешне, когда все внутри реагирует на его близость. – Мимо шла и услышала… – отвечаю уклончиво, но даже не вру. – Что с ногой? – Ушиб, вероятно… – стонет Александр и выпрямляется, стоя на одной ноге. – Чем вам помочь? Может, сядете? – подхожу ближе и без задней мысли подставляю плечо. – Обопритесь на меня. Он обнимает за плечи и едва заметно сжимает. А меня словно прошибает током, и сердце рвется из груди, оглушая и парализуя на несколько секунд. Замираю, пораженная своей реакцией, и смотрю в его глаза. Они черные-черные, как омуты, и я тону в них, забывая обо всем. Александр оказывается слишком близко. Я чувствую его каждой клеточкой организма, но не могу остановить. Словно несусь на огромной скорости, не справляюсь с управлением и врезаюсь. В него. В его горячие губы. Врезаюсь и распадаюсь на атомы. А он подхватывает и целует жадно и ненасытно. Так, что голова кружится от восторга, а в груди трепещут крыльями пресловутые бабочки. Эмоции рвутся из меня, и я срываюсь. Отвечаю на его поцелуи с таким азартом, словно от этого зависит моя жизнь. Я вся в нем, растворяюсь и отдаюсь без остатка, совершенно не думая о последствиях. Где-то фоном звенит звонок, а мы целуемся, как сумасшедшие, и не можем оторваться друг от друга. Так не бывает. Со мной, по крайней мере, точно. Это из другой реальности, в которую мне нельзя. Хлопает входная дверь, и в приемной слышатся тяжелые шаги секретаря. – Александр Михайлович, я вернулась. Мы с ним одновременно вздрагиваем и отлетаем друг от друга, как шары в бильярде. Сознание стремительно возвращается ко мне, а вместе с ним и понимание, что я опять наделала. Щеки вспыхивают от стыда, а в ушах звенит. Зачем? Зачем я опять позволила ему меня целовать? Прикрываю ладонью горящие от неистовых поцелуев губы, качаю головой и пячусь. На Александра поднять глаза не хватает сил. Не могу… Открываю дверь и трусливо сбегаю, едва не сбив с ног секретаря. – Ой, Оля, ты чего здесь? – восклицает удивленно та. – Ничего, – отмахиваюсь и спешу к двери. – Ольга Михайловна, стойте, – летит мне в спину голос Александра. – Ай, твою мать! Но я лишь прибавляю шаг. Слава богу, у него болит нога, и догнать меня он не сможет. Но это уже ни в какие ворота не лезет. Как дальше работать? Как в глаза смотреть коллегам? А мужу?