Глава 40. Ольга

Не просыпаюсь, а словно выныриваю из толщи воды и делаю первый вдох. Жадный и глубокий, через боль во всем теле. За ним еще один и еще. Дышу с каким-то глухим хрипом. Но все же дышу. Хорошо это или плохо, сказать сложно. С трудом разлепляю тяжелые веки и смотрю по сторонам. Вокруг все стерильно-белое: стены, потолок, жалюзи на окнах. Нервно сглатываю и морщусь от боли в пересохшем горле. Пробую пошевелить конечностями. Слава богу, все работает, но в одной руке игла. От нее идет трубка к капельнице. Что мне капают, не вижу. Никак не получается сфокусировать зрение. Все расплывается, а в ушах нарастает неприятный гул. – Любимая, наконец-то ты проснулась, – вздрагиваю от голоса мужа и лихорадочно ищу его глазами. Аркадий все это время сидел на кресле в углу, и я никак не могла его заметить. Он поднимается и медленно идет ко мне. Картинки воспоминаний мелькают в сознании и добавляют ужаса к ситуации. Я не понимаю, что происходит, и боюсь пошевелиться. Смотрю на него, и сердце взволнованно сбивается с ритма. От страха и волнения. Стараюсь дышать ровнее, инстинктивно выбирая модель поведения. Муж садится на постель, берет мою ладонь в свою, притягивает к губам и мягко целует. Меня корежит от отвращения. Затравленно наблюдаю за ним и едва сдерживаюсь, чтобы не выдернуть руку. – Где я? – выдавливаю из себя и едва слышно выдыхаю, когда Аркадий отпускает ладонь. – Не переживай, ты в больнице. – На его лице появляется хищная ухмылка, а по моей спине бежит неприятный холодок. – Что случилось? Мой муж – чудовище. Я столько лет прожила с ним и ничего не знала. Точнее, не хотела знать. Спрятаться от правды было проще, Аркадий не дал мне шанса. – Ты потеряла сознание. Разве не помнишь? – Бровь мужа вопросительно ползет вверх. Я все прекрасно помню. И прошлое, и то, как он душил меня. Но где-то на интуитивном уровне понимаю, что лучше сделать вид, будто все забыла. – Нет, – качаю головой. Только бы поверил. Иначе даже не представляю, что меня ждет. Хотя и так вариантов немного. Но мне нужно время, чтобы все переварить и попытаться спастись. – С какого момента? – Как приехала со свадьбы Елены, – отвечаю напряженно, чувствуя себя сапером на минном поле. – Мне стало плохо. Я вроде заболела… – Да-да, – улыбается Аркадий, с готовностью поддерживая мою версию. – Ничего, скоро все наладится. Вот сволочь. Как ни в чем не бывало. Господи, как я прожила с ним столько лет. Неужели не видела? Все же было на поверхности. Я просто не хотела видеть. Слишком боялась жить, предпочитая прятать голову в песок. Как теперь выбираться из этой западни? Хорошо бы для начала понять, где я. – Долго я была без сознания? – осторожно спрашиваю мужа. – Двое суток. – Он распрямляет напряженные плечи и растирает шею. – Я все это время был рядом. В том кресле? Вероятно, боялся, что сбегу. – Ничего себе, – притворно выдыхаю я. – Что-то серьезное? Не верю уже ничему, но стараюсь вести себя естественно. – Врачи еще проводят обследование. – Аркадий нервно проводит пятерней по волосам. – Надо исключить самое страшное. Самое страшное исключить пока не удалось. И как это сделать, я не имею понятия. Меня даже искать вряд ли кто-то будет. Ведь я умудрилась написать заявление на увольнение. Правда, Александр его в очередной раз выбросил… При воспоминании о нем в груди становится тесно. Я не дала ему шанса. Я себе его не дала. А теперь уже, вероятно, поздно. Но мужу-то не сказала, что увольняюсь. Не успела еще. Все ждала подходящего момента, но так и не дождалась. – Где мой телефон? – спохватываюсь вполне натурально. – Надо же позвонить на работу и предупредить. У меня же контрольная на носу. – Успокойся, я предупредил. – Аркадий сканирует меня внимательным взглядом, а я никак не могу понять, верит он мне или нет. – Тебе пока лучше отдохнуть от гаджетов. Врач говорит, это может быть связано с твоей слабостью. Едва слышно выдыхаю. Хорошая попытка, но провалилась. Надо придумать что-то еще. Мне нужна связь с внешним миром. – А Никита где? Надеюсь, с сыном все в порядке. Аркадий же ничего с ним не сделал? – Он дома, не переживай, – убеждает муж. – Все с ним хорошо. Приходится верить на слово. Что мне еще остается. Я словно пленница, но даже не знаю где. Моя темница очень похожа на больничную палату. Но не факт, что это больница. Не знаю, чего можно ожидать от этого больного на голову маньяка. – Я хочу пить. – Сейчас принесу. Аркадий выходит из палаты, а я приподнимаюсь на локтях и снова осматриваюсь. Господи, где я? Как сюда попала? Что вообще происходит? Тюрьма у меня явно одноместная, сквозь полосы жалюзи пробивается дневной свет, а мимо по коридору кто-то ходит. Значит, есть люди. Может, не все так плохо? Муж возвращается с бутылкой воды. При виде его к горлу подкатывает тошнота, но я сдерживаю реакцию организма. Припадаю губами к горлышку, жадно пью и чувствую, как меня отключает. Тело становится ватным, а сознание снова утекает. Ловлю себя на последней мысли, что в воду что-то подмешали. Зачем? – Все хорошо, поспи, – звучит вкрадчивый голос Аркадия, и я окончательно отключаюсь. Сначала меня крутит и вертит словно в центрифуге, а потом наступает тишина и невесомость. Я словно подвешена на воздухе. Странное ощущение и очень непривычное. Постепенно отпускает, и будто включается кино. То ли сон, то ли я просто смотрю на себя со стороны. Но все такое яркое и насыщенное, что хочется, чтобы эти видения стали реальностью. В них Александр. В белой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Пуговицы на груди тоже расстегнуты, и виднеется широкая полоса кожи. Такой уютный и теплый. Так и хочется приблизиться. Он словно читает мысли, ловит меня в объятия, целует куда-то в шею и начинает щекотать. Взрываюсь смехом, вырываюсь из его рук и убегаю. Но недалеко. Леденев куда проворнее меня и безусловно сильнее. Снова ловит и укладывает прямо на траву. Нависает сверху и что-то говорит. Я не слышу слов, но прекрасно понимаю их. Он рассказывает, какая я красивая, нежная, любимая. Мое сердце заходится от волнения и счастья. Поцелуй накрывает мои губы и дарит чувственный восторг. Мне так хорошо, что не хочется уходить от него. Но я понимаю, что должна.