Глава 24

— Привет, — говорю в трубку, стоит собеседнику принять звонок.

Смотрю в окно, пытаясь сохранить спокойствие и безмятежность, которую тренировала последний час перед зеркалом. Признаюсь, давалось мне это очень сложно. Райнер то и дело подходил и недовольно мотал головой, выслушивая мою очередную истерику и то, как я мечтаю скрутить шею Нику и бывшему лучшему другу.

— Мэл? Ты… — шепчет Дилан удивлённо, вжав тормоза.

— Да, — устало вздыхаю. — Мне только сегодня вернули телефон, — жалуюсь ему, якобы всё именно так. — Представляешь, у меня чуть выкидыш не случился. Благо я вовремя приехала в больницу, и нам удалось, двоим уцелеть, — в конце радостно хохочу. — Я так счастлива, что все обошлось. Даже не представляю, что бы я делала, если наш с тобой сын умер.

— Что… мм… Э-м-м…Ты… Ты это… — не может собраться друг, точно так, как предсказывал это Хартманн. — Всё в порядке? С тобой? С ребёнком?

— Да, беременность удалось сохранить, — выдаю ложь, погладив накладной животик, который мне нужно будет теперь носить вне дома. — Всё уже в порядке. Ты извини, что звоню тебе, но меня вечером выписывают, а забрать некому. Ты не мог бы? Просто не хочу звонить родителям и беспокоить их. Ты ведь понимаешь, что они начнут волноваться и опекать ещё сильнее.

— Да… Конечно, — задумчиво тянет Дилан. — Диктуй адрес.

— Я тебе его смс скину, Ди! Жду тебя! — восклицаю так радостно, что мои челюсти начинают скрипеть от изобилия противоречащих эмоций.

— Хорошо, — отвечает и выключается прежде, чем я успеваю выкрикнуть, что жду его, чтобы убить.

Опустив телефон, ещё несколько секунд смотрю на пейзаж за окном больницы, в которую меня перевезли несколько часов назад, дабы спутать следы Милону, если тот решит проверить мои показания. В моей медкарте я числюсь всё ещё беременной, но эта карта фальшивая. Об этом знают: я, Райнер, врач, которого мужчина подкупил и самую малость запугал, и его жена, медсестра этой клиники. Официальная и настоящая моя карта лишь в той больнице, где я родила Дэвида. Райнер уверил меня, что его друг, владелец этой клиники, сохранит всё в тайне и его работники тоже. Оказалось, Николсон, врач, что вёл меня и был другом Хартманна… И если бы не его непонятная ненависть к Милону, то он бы никогда не провернул ничего такого.

— Я была убедительна? — спрашиваю Райнера, повернувшись к нему.

— Ты гениальная актриса, — произносит сидящий на моей кровати мужчина, хлопнув в ладоши. — Я знал, что не ошибся в тебе, Амалия. Иди ко мне… — подзывает меня пальцем, и я подхожу, потому что иного выхода у меня уже нет. Я дала обещание и в этот раз на кону что-то большее, чем репутация моей семьи и карьера отца. — Кошка, я редко кому это говорю, но я рад нашему с тобой сотрудничеству.

— Когда я увижу сына? — спрашиваю его вместо ответа.

— Как только первый акт будет сыгран, — отвечает, взяв меня за руку и потянув на себя, заставляет сесть к нему на колени. — Нам нужно заставить их заволноваться, начать нервничать, придумывать новый план и совершать ошибки, — свободной рукой заправляет мои волосы за уши, следя за каждым своим движением, как маньяк за жертвой. — У них нет времени на новый идеально придуманный план, поэтому ошибки будут, и я этим воспользуюсь.

— Почему между тобой и Милоном война? — спрашиваю, игнорируя его ласки и приставания, потому что они больше меня не волнуют. Они перестали иметь какое-то значение, словно передо мной уже не тот мужчина, которого я когда-то полюбила. Его прикосновения жёсткие, чужие, мерзкие и их хочется скинуть, но в то же время рядом с ним я чувствую себя спокойнее и в безопасности. Я не понимаю, что со мной, что я чувствую, и как должна себя вести.

Я хочу знать ответы на все свои вопросы, но он не отвечает ни на один. Разве я не имею права знать, за что страдаю? Не имею права быть в курсе всех подробностей неизвестной мне войны? Как можно играть во что-то, не зная правил, условий, предыстории? Даже пешка, начиная свой путь, знаете о том, какие ходы на поле были совершены и к чему они привели…

Райнер сказал что хочет, чтобы я стала королевой, но не даёт мне и роли пешки… Кажется, этот мужчина тоже не понимает что делать, и как ему быть.

— Кошка, я расскажу тебе скоро обо всём, но сейчас не время, — произносит, прекратив приставания. — Они уже идут за тобой и будут пасти тебя повсюду. Будь аккуратна и не выдавай себя. Все должны думать, что ты беременна и дальше. Это обеспечит безопасность Дэвиду и поможет нам с тобой отомстить врагам, — договаривает и отпускает мою руку, что тут же погружает меня в холод.

— Мне страшно, — признаюсь, быстро схватив его за руку. — И обидно. Я хочу мести для человека, про которого думала, что знаю лучше всех. Я считала его другом, и он был таковым всю мою жизнь. Мне страшно и больно от того, что меня предал именно он.

— Поверь, предательство друга не худшее, что могло случиться, — сжимает мою руку в знак поддержки, печально улыбнувшись, словно понимает меня. — Когда предают родные, и ты желаешь мести им… Вот тогда тебе становится невыносимо. Но это проходит, когда ты понимаешь, что больше нет того человека, которого ты знала раньше. Он исчез… Растворился в своей подлости и коварстве.