Глава 5

— Подождёшь меня здесь? — интересуюсь у Дэниела, с некоторым страхом смотря в окно на бывший дом Райнера, где я летала и падала одновременно. — Я постараюсь быстро, — тяну и, открыв дверцу, выхожу из машины, понимая, что если не сделаю это сейчас, то, возможно, и не выйду. И вовсе не потому, что боюсь этого двухэтажного здания, а потому что боюсь вспомнить те чувства, что испытывала рядом с собственным мучителем и попытаюсь его спасти.

Маленькими, но решительными шагами иду к особняку, поднимаюсь по уличной лестнице и сталкиваюсь с первой преградой, в виде запечатанной и закрытой на замок дверью. И если с первым я могу справиться легко, сорвав клейкую ленту, то со второй проблемой справиться сложнее. Во-первых, у меня нет отмычек, и я не умею ими пользоваться, во-вторых, хоть ещё и не очень большой, но выпирающий животик мешает нагнуться.

— Чёрт, — выдыхаю и зло вздыхаю, запыхтев на дверь так, как будто испугавшись моего рыка, она откроется сама.

— Отойди, детка, — слышу голос своего попутчика.

А после он мягко меня отстраняет и, достав из своего кармана прямоугольный чёрный предмет, включает на нём фонарик, светит в замочную скважину. Затем из прямоугольного девайса вылезает отмычка нужного размера. Поковырявшись в замке, Дэниелу удаётся открыть дверь, потратив на это несколько минут.

— Вот так, — заключает он, нажав на дверную ручку, приглашающе отворив дверь. — Прошу вас, мисс. Чувствуйте себя как дома.

— Спасибо, — подозрительно прищурившись, отвечаю, но всё же вхожу. — Где этому учат? — спрашиваю его, решив побольше узнать о парне, которому доверилась и с которым сейчас нахожусь один на один. — Судя по твоей тачке, ты не из бедных парней. Но столь профессиональное использование отмычек… Кто ты, парень?

— Детка, а как, по твоему мнению, я заработал на эту тачку? — удивлённо переспрашивает. — У меня, конечно, богатый батя, но у него своя семья. Я ему так… Что есть, что нет. Всего в жизни сам добиваюсь, за что отец меня и уважает. Всё своим трудом, умом и ручками, — поднимает последние, демонстрируя мне свои ладони. — Ты расслабься. Я своих не обижаю, если они меня не трогают.

— А мама твоя? — спрашиваю его, проходя в гостиную, где почти всё перевёрнуто и покрыто внушительным слоем пыли.

— Допрос? — уточняет, поигрывая бровями. — Всё же решила со мной замутить? — заигрывающе толкает вбок. — И сразу по родственникам? Умно… умно… — тянет и неожиданно начинает смеяться. — Всё, делай то зачем пришла сюда, а я поищу бабло.

— Тут вряд ли будут деньги, — говорю ему, смотря на погром, который обвожу рукой, продолжив: — Полиция всё вычистила, когда был обыск. Всё перевернула и, думаю, нашла все денежные тайники.

— Менты — это жадные до бабок крысы, но даже они не могут найти все заначки, — злостно проговаривает. — Поверь, я знаю об этом точно.

— Хорошо, иди, — соглашаюсь.

— Делиться с тобой, детка, не собираюсь, — проговаривает, поднимаясь по лестнице. — Только, если замутим, а так даже не рассчитывай.

— Хорошо. Значит, придётся нам «замутить», — кричу ему и начинаю обыскивать гостиную.

Поначалу поиск не даёт никакого результата, и я даже сдаюсь, устало упав на диван, где когда-то сидела в объятиях Райнера, в комнате, где впервые заключила с мужчиной сделку. Там, где думала, что умру, но в итоге испытала что-то похоже на любовь. Вру. Где я испытала любовь. Трудно в этом признаваться, но это именно так.

Порой мне кажется, что это стокгольмский синдром и я, как жертва, привязалась к агрессору, мечтающему меня уничтожить или унизить. Но в то же время я вспоминаю то, как Райнер убил ради меня, потом заботился, пока я болела, и путаюсь в себе окончательно. Я не хочу его любить и ищу себе оправдания. Только вот я не настолько глупа, чтобы отрицать очевидное.

Смотрю на комнату и понимаю, что с каждым уголком у меня связаны какие-либо воспоминания. Хорошие или плохие, но я знаю каждый миллиметр этого особняка. Так почему я не могу найти подсказку? Может, потому что её уже нет? Или мне стоит переместиться в другую комнату?

Но интуиция подсказывает, что искать нужно именно тут. Отец говорил, что преступники хранят всё самое важное в спальне и своих кабинетах. И Райнер это должен был знать, поэтому самое важное он должен был спрятать в гостиной, которую полиция лишь перевернула, но не уделила внимания, что другим комнатам, ведь тут мало что было. Мало места, чтобы что-то спрятать, только если это не ключ.

Стол? Диван? Камин… В память резко врывается воспоминание, когда я узнала, кто такой Райнер на самом деле. Тогда я рушила и скидывала всё, что попадалось мне на глаза.

"Приближаюсь к камину и скидываю с него всё. Какая-то деревянная шкатулка падает, и из неё вываливается ключ с красным брелком, который закатывается под диван. Декоративные свечи ломаются на куски, а подсвечник с грохотом падает на землю."

Подскочив, аккуратно опускаюсь на колени и заглядываю под диван. И, к своему счастью, я обнаруживаю там тот самый ключ, что выпал из шкатулки. С трудом дотягиваюсь до него, но всё же достаю. Выпрямляюсь и смотрю на то, что в моей руке.

— Красный ключ! О боже! Я нашла его, — шепчу, не веря тому, что спустя столько времени до меня дошло.

— Что нашла? — спрашивает Дэниел, спускаясь по лестнице с несколькими пачками пятитысячных купюр. — То, что нужно? Или что-то дорогое и вкусное? От последнего бы я сейчас не отказался. Я голоден, детка. Заедем потом перекусить где-нибудь?

— Хорошо. Я нашла то, что нужно, — отвечаю, поджав губы. — Но не знаю, от чего этот ключ. Нет ни малейшей мысли.

— Дай, взгляну, — произносит он и, кинув деньги на диван, забирает у меня ключ и вглядывается в красный брелок. — Могу с уверенностью в девяносто пять процентов предположить, что это ключ от банковской ячейки. У моего отца такой есть, но другого цвета. А так форма и номерок в том же месте… Думаю, это ключ от ячейки в «БайтБанке».

— Думаешь? — переспрашиваю его, забрав ключ обратно, чтобы самой разглядеть и найти хотя бы эмблему этого банка, но там лишь маленький, еле заметный номер в уголке.

— Я уверен в этом, потому что такой безвкусный брелок никто бы просто так не прицепил, — проговаривает, вернув пачки с деньгами в свои руки. — Хочешь вскрыть ячейку и узнать, что в ней?

— Разве не хозяин ячейки только может её вскрыть?

— Не всегда, — произносит, пожав плечами. — Если у тебя есть ключ, этот брелок с чипом, уникальный пароль и доверенность от хозяина ячейки, то можно. Доверенность в фотошопе, если что, могу сделать за один сладкий поцелуй беременной детки.

— У меня нет пароля, — выдыхаю, расстроенно посмотрев на парня, вытянувшим губы для поцелуя и даже прикрывшего глаза, медленно наклоняющегося ко мне.

— Они хранятся в базе банка, детка, — недовольно проговаривает, кинув на меня обиженный взгляд, поняв, что я его целовать не собираюсь. — При желании его можно оттуда достать, если знать какого-нибудь хорошего хакера.

— Я знаю одного, — коварно тяну, смотря на ключ к разгадке тайны Райнера. — Ты — гений, Дэниел, — хвалю парня и всё же дарю ему один быстрый поцелуй в щёчку. После чего сразу же направляюсь на выход, полная решимости узнать содержимое ячейки.

— Я знал, что ты не устоишь перед моим обаянием! — кричит мне вслед мой попутчик.