Глава 48

С трудом открыв глаза, пытаюсь сконцентрировать взгляд хоть на чём-нибудь и понять, что происходит. Вокруг темно и лишь уличный свет фонаря бьёт в единственное в этой комнате окно. Голова раскалывается так, что хочется тут же завыть и попросить какую-нибудь таблетку. Сейчас я готова отдать всё, что у меня есть, лишь бы эта ноющая боль прошла.

Ощупываю руками поверхность, на которой лежу и чувствую грубый ковёр и ткань, которой меня кто-то заботливо укрыл. Приглядевшись, понимаю, что это чья-то рубашка. Мужская. Узнаю аромат одеколона, исходящий от ткани. Оглядываю пространство вокруг и, наконец, наталкиваюсь на хозяина рубашки.

Дилан полусидит у противоположной стены и внимательно смотрит на меня. Слышу его тяжёлое, болезненное дыхание и всего на секунду проникаюсь к нему жалостью и состраданием. А затем прячу это глубоко в себя.

Мне плевать на него! Плевать!

И я лгу! Потому что мне его жаль! Жаль этого дурака, которого я знаю с самого детства. Жаль этого предателя, который готов был всех убить, когда кто-то говорил, что мне не идёт заколка или что-либо ещё. Он просто оступился. Только вот его проступок может стоить мне жизни.

— Что произошло? — спрашиваю его, приподнявшись. Чувствую злость и ненависть, и всё же сейчас он единственный, кто может ответить на мои вопросы. В голове медленно мелькали события, произошедшие до моей отключки, и разом вспоминаю, что потеряла сознание, когда Райнера поставили перед выбором. — Что он выбрал, Ди? — в панике задаю вопрос, на коленях подлетев к парню. — Скажи, что он выбрал сына! Он ведь выбрал сына?! Ди!

— Он выбрал сестру, — хрипло. — Сразу же выбрал её.

— Он выбрал их! — радостно выдыхаю и начинаю смеяться скорее истерически, чем от радости. — Мой мальчик будет жить! Что теперь будет со мной? — спокойно интересуюсь. Больше меня ничего не волнует. Безразличие и радость поселились в моём сердце от понимания, что мой сын будет жить.

Это очень странное, но одновременно волнующее чувство, когда ты готов умереть сам и тебе плевать на свою жизнь, лишь бы кроха, которую ты так долго носила под сердцем жила, росла, радовалась и была в безопасности. Ты готов, если потребуется сам отдать свою жизнь. Это волшебно, честно говоря. Я рада, что испытала это чувство и если я умру, то мне будет не страшно. Разве что самую малость.

— Всё будет хорошо, — обещает Дилан и берёт меня за руку, заискивающе смотря в мои глаза. — Я не дам тебя в обиду, Мэл. Никогда не дам!

— Правда? — удивлённо переспрашиваю, слегка переигрывая. — Ты мой герой! Я поставлю в честь тебя памятник! О, благородный рыцарь!

— Прекрати! — строго прерывает, явно начиная злиться. — Всё, что я делал, я делал ради тебя и твоего спасения! Ради тебя и того, что тебе дорого!

— Да ладно! — восклицаю. — И даже предавал ты меня ради меня и моего спасения?

— Да! — выкрикивает, а затем стонет от боли, продолжив уже тише. — Всё это время, я делал всё, чтобы ты жила спокойно и безопасно. Чтобы тебе ничего не угрожало. Чтобы ты могла жить спокойно, но тебе самой не хочется жить спокойно! Вечно приключения на свою пятую точку находишь.

— Но теперь я сижу непонятно где и не знаю, что меня ждёт, Ди! — отмечаю и прислоняюсь спиной к стене рядом с Диланом.

Как мы там, в детстве, поклялись? Умрём вместе? Ну, так вот! Детское обещание будет исполнено. Но это вовсе не смешно.

— Мэл, я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, — произносит, и я оказываюсь в его объятиях. Дружеских и каких-то отчаянных, но обессиленных состоянием парня. — Всё будет хорошо, моя хорошая Мэл! Ты будешь счастлива! Я тебе обещаю! И всё у тебя будет хорошо!

— Не думаю… — выдыхаю. — Что было после того, как я отключилась, Ди?

— Ты упала, — начинает коротко пересказывать события и выпускает меня из объятий, но берёт меня за руку, заключив её между своими огромными ладонями. — Райнер выбрал сестру. Я взял тебя на руки и понёс в машину Милона. Ник приказал сделать это своим людям, но я не дал, потому что им плевать на тебя, а мне нет. Поэтому я здесь, с тобой, — рассказывает, а я, оглядев его, замечаю побитое лицо и истекающую кровью ногу.

— А… он? Райнер? — решаюсь спросить, но на Дилана не смотрю. Страшно. Стыдно. Больно.

— Думаю, он не жилец, Мэл, — отвечает после длительного молчания.

— Почему? Они его убили? — спрашиваю, а у самой сердце готово взорваться от мыслей, что он может быть мёртв.

Нет! Нет! Ему нельзя умирать! Нельзя! Подонки всегда выживают, а он из таких. Райнер выживет! Он живучая тварь! Хартманн должен быть с моим сыном! Он обещал! Он его выбрал!

Долгие минуты Дилан молчит, не решаясь продолжить. Он словно понимает, что от его рассказа мне будет больно. Мне приходится несколько раз его поторопить, и наконец, он начинает говорить.

— Когда Райнер выбрал сестру и сына, то его людей впустили в дом. Тот самый, где всё это время были люди Ника, держащие твоего сына в заложниках, — говорит, а я застываю, боясь услышать продолжение. — Людей Ника из дома выгнали, и они были вынуждены уйти. Так Милон показал, что принял выбор Райнера. Их сестра и твой сын в безопасности, Мэл, — легонько сжимает мою руку. — Но Ник не успокоился и в итоге, решил найти ноутбук сам, потому что Райнер отказался это сделать. У Ника больше не было козырей на Хартманна. Ник выбивал ответы из Райнера, угрожали даже расправой над тобой, но ничего не вышло. Он упорно молчал. Они перерыли весь дом, но ничего не нашли. Начали громить всё, но результата ноль. А потом была драка,… Райнер сломал нос Нику. То ещё зрелище, — скривился. — В итоге Райнера в ответ так избили, что мне кажется,… прости. Но шансов на то, что он жив,… ну очень мало!

— Это всё из-за тебя… — шепчу. — Если бы не ты…

— Так нужно, Мэл! Я хочу тебя спасти!

— Я не понимаю! Ты делаешь одну ошибку за другой! Какое спасение, Ди? Смотри к чему твои «спасения» привели! — указываю на его ногу, лицо, комнату в которой мы сидим.

— Поймёшь, — уже шепчет, услышав звук открывающегося замка. Мы с Диланом затаиваемся, глядя на то, как в комнату входит злой и мстительный Ник.