22

Ася

Лютый обман. Подстава, блин. Было так хорошо и приятно, а потом будто раскалённое железо внутрь засунули. Больно, туго, тесно, что аж дыхание перехватило. Хочется сбросить тяжесть с себя, столкнуть Грачёва к чёртовой бабушке и свернуться, поджав коленки к груди.

Но я же не истеричка какая-то, знала, что больно первый раз, куда от этого деться. И только вроде бы начинает попускать, Стас снова двигается, поднимая внутри обжигающую волну, а потом и ещё раз, не давая передохнуть. Слёз сдержать всё же не получается, они сами выступают на глазах. Но рыдать я не буду, ещё чего.

Стас полностью во мне, чувствую, как соприкасаемся лобками. Этот факт меня впечатляет. Мужчина впервые во мне. Наверное, это особенный момент для каждой девушки.

Стас даёт мне ещё одну передышку в пару секунд, утыкается носом в шею и тяжело дышит. Кажется, ему сейчас тоже непросто. А потом начинает медленно и аккуратно двигаться. Уже не так жжёт, скорее саднит, но я постепенно расслабляюсь, насколько это вообще возможно. Пытаюсь уловить, понять свои ощущения, потому что с каждым его движением сквозь дискомфорт проглядывает что-то ещё. Пока не могу понять что именно, но мне интересно. Интуитивно понимаю, что тоже должна двигаться, но пока не соображу как. Наверное, это не сложно, но моё тело пока к этому не готово.

Стас беспокоится, кажется, смотрит внимательно в процессе, даже спрашивает, в порядке ли я. Меня этот вопрос смущает, сам факт его заботы после причинённой им же боли кажется странно-волнующим.

Постепенно он увеличивает темп. Двигается отрывистее и резче, вызывая непонятный отклик внутри моего тела. Не неприятный однозначно. Какой-то тревожащий, вибрирующий. А потом вжимается сильно, снова вызвав вспышку боли, и замирает. Дышит часто и глубоко, становится тяжёлым, внутри же, наоборот, давление спадает.

Грачёв скатывается с меня на бок, разваливается морской звездой и ещё с минуту восстанавливает дыхание, прикрыв глаза.

Я тоже лежу, не двигаясь. Кажется, если пошевелюсь, то почувствую боль. Только аккуратно свожу колени и подтягиваю на себя край покрывала.

— Мышка, ты как? — Стас, наконец, оживает.

Он переворачивается на бок и подпирает голову ладонью, оперевшись на локоть. Смотрит.

— Нормально. Жива.

— Жива — это хорошо, — в его голосе появляется какая-то прям мальчишеская лёгкость. — Болит ещё?

— Не знаю, — отвечаю честно. — Я пока не шевелилась.

Грачёв… смеётся. Вот козёл. Я в шоке, а ему смешно.

— Ничего, Змеевна, привыкнешь, — поднимается на ноги. — Будешь скакать на члене только так, только и давай.

— Пошёл ты.

Стас сдёргивает презерватив, сворачивает на нём узелок и швыряет в урну под письменным столом.

— Пойду. В тебя. И не раз, солнышко.

И вроде таким тоном говорит, что и не обидишься, подначивает шутливо, но мне хочется швырнуть в него подушкой.

Что я и делаю.

Но Грачёв её ловит, кидает в сторону, а сам резко бросается ко мне. Я успеваю только зажмуриться и тут же чувствую прикосновение губ к своим. Сначала лёгкое и игривое, но потом поцелуй становится иным. Глубже, страстнее, чувственнее.

— Ещё хочу, — шепчет в губы.

Я тоже, кажется, но воспоминания о боли ещё слишком свежи.

— Я пока не готова, — говорю и сама отмечаю, что получается как-то неуверенно.

— Хорошо. Но отпускать тебя пока не хочу.

Он садится на край кровати и тянет покрывало, которое я на себя натянула. Отпускаю нехотя, потому что внезапно ощущаю себя какой-то слишком уязвимой.

Стас жадно скользит взглядом по моему телу. Так медленно и внимательно, что меня бросает в жар.

— Ты очень красивая, Ася, — говорит без улыбки, будто сейчас вообще не со мной разговаривает. — И вообще, хорошая. Моя хорошая девочка.

Эти слова вызывают во мне странные эмоции. Болезненные даже чем-то. Как-то уж грустно они сказаны.

Его рука опускается на низ моего живота, а потом ползёт ниже.

— Стас, стой, — перехватываю его запястье, сжав на нём пальцы. — Я же сказала, что пока не готова продолжать, ещё слишком… в общем, там всё как-то побаливает.

— Я тебя понял. Не бойся, больно не будет, я только приласкаю.

Мужские пальцы забираются между моих стиснутых бёдер, вынуждая их немного раздвинуть. Внутри клубится опасение, смешанное с ожиданием. Смущение тоже никуда не делось, но я его стараюсь не замечать. Если Стас так делает, значит, в интимных отношениях это нормально.

Он гладит аккуратно, только возле клитора, туда, где болит, не прикасается. Чувствую, как сорванное возбуждение снова возвращается, разливаясь по бёдрам и низу живота приятным теплом. Только вот этот его внимательный взгляд…

— Можешь не смотреть? — прикрываю глаза и поворачиваю голову на бок, прячусь.

— Как на тебя можно не смотреть, Змеевна? Ты же чистый кайф.

Хочу возмутиться, но не успеваю. Растворяюсь в нарастающих ощущениях. Закусываю губы, потому что они начинают покалывать и неметь.

Что же я вытворяю? Разве хорошие девочки ведут себя так?

Да плевать. О!

Внутри всё сокращается, ощутимо болезненно, но вместе с тем невероятно приятно, и я ярко кончаю, сжав бёдрами руку Стаса.

Пока отдыхаю, он, как и в тот раз, когда довёл меня до оргазма ртом, нежно целует мою грудь, выводя языком на ней влажные узоры.

— Теперь можно и блинчики оприходовать, — мурлычет Грачёв мне где-то в районе шеи. — Только в душ заскочем.

Разлепляю веки и наблюдаю за ним. Улыбается, нет обычно серьёзных сведённых бровей. Мальчишка, не иначе. С ним и самой улыбаться хочется и даже смеяться.

Но тут я замечаю его руку и становится не до смеха. Она в крови. Моей. Оттуда. Мне почему-то очень стыдно, прям не по себе.

— Эй, ты чего побледнела? — спрашивает удивлённо, проследив за моим взглядом. — Нормально всё, естественно.

— Понимаю, но… — сажусь, обхватив коленки, и только потом спохватываюсь, что так и постельное бельё сильнее пачкаю.

— Змеевна, не дури. Пошли в душ.

Стас отмахивается от моих загонов, дёргает за руку, а потом подхватывает и уносит на плече в ванную.

После душа, где Стас довёл меня до оргазма руками ещё раз, несмотря на моё по началу сопротивление, мы спускаемся на первый этаж в кухню. Точнее, сначала он, а потом и я минут через десять. Мне всё-таки удалось уговорить его оставить меня в ванной одну хотя бы ненадолго. Нужно было побыть с собой и осознать произошедшие изменения.

— Прости, я не удержался, — когда я вхожу, Стас так по простому облизывает пальцы. — Но только один съел. Супер. Давай садись уже.

Мне казалось, что есть я после всего не хочу. Но это было обманчивое ощущение. Голод вдруг разверзает свою пасть, и я торможу себя, чтобы не начать запихиваться блинами с мясом. Некрасиво же как-то.

Вообще меня придавливает тягучим смущением. Вдруг как-то даже глаза на Стаса поднять не решаюсь. А он начинает болтать. Что-то лёгкое, шутки какие-то. Их смысл немного мимо меня. Да и суть, видимо, отвлечь меня.

Но я вот наоборот решаюсь на серьёзный разговор.

— Стас, — как-то невпопад прерываю его. — Я хочу принять участие в экопротестах.

Он замолкает и серьёзнеет за мгновение. Сводит брови, снова превращаясь в серьёзного Грачёва.

— Так. Отсюда по порядку.

Я рассказываю подробнее, он слушает внимательно, не перебивает. Но когда заканчиваю, сводит брови.

— Не лезь в это, — со звоном складывает в тарелку приборы и встаёт.

— Стас!

— Я сказал нет! Точка.

У меня внутри всё клокочет от возмущения. Что значит нет? Кто дал ему право распоряжаться?

— Ты не можешь мне запрещать! — тоже вскакиваю, но приходится сжать зубы, потому что внутри отдаёт болью только недавно растревоженная впервые плоть.

— Ася, я этого и не хочу. Но ты же понимаешь, что я владелец предприятия, так или иначе загрязняющего окружающую среду. Если ты засветиться на экомитингах, нас заклюют. А это чревато падением акций и потерей капитала. Я только за, если ты будешь заботиться о природе, я готов помогать тебе финансово и юридически, но прошу, делай это тихо и без привлечения людей со стороны.

— Если делать тихо, другие так и будут продолжать убивать экосистему планеты, ты разве не понимаешь?

Грачёв подходит и берёт мои ладони в свои, смотрит с просьбой.

— Змеевна, ты умная девочка, сама понимаешь, что лучше действие, чем болтовня.

Выдергиваю ладони и отхожу. Я злюсь. Почему всю жизнь мне рассказывают, что делать и как? Почему я сама не могу решать за себя?

— В любом случае, Ася, мой ответ нет. И спорить мы не будем.

Резко развернувшись, быстро ухожу в спальню. Пошёл ты, тиран хренов. Всё равно сделаю как посчитаю нужным.

Сдёргиваю простыню с пятнами крови и сердито запихиваю её в ванной в корзину для грязного белья. Стелю новую, переодеваюсь в закрытую пижаму и залезаю под одеяло. Втыкаю наушники в уши, включаю музыку и сворачиваюсь клубком, подтянув коленки.

Я устала. Внизу живота тянет, между ног болит, соски горят. Но больше всего душит обида.

Стас приходит в спальню нескоро, но и у меня тоже долго не получается уснуть, хотя я выжата как лимон. Он идёт в душ, и удивительно, но столько провертевшись в постели, именно под шум воды из ванной я начинаю проваливаться в сон. Уже как-то совсем туманно отмечаю, что рядом проминается матрац. А потом сильная рука обнимает меня за талию и подвигает к себе, прижимая к широкой горячей груди.

И хочется возмутиться, я ведь обиделась. Но мне так тепло и уютно, а ещё уже так сонно, что я никак не реагирую, а наконец засыпаю.

Утром просыпаюсь снова одна. Стас уже уехал. Встаю с постели, отмечая лёгкий дискомфорт. Думала сильнее болеть будет. Я всё ещё обижена на Грачёва за этот контроль с его стороны, но злости вчерашней нет. Я сомневаюсь. Однако, на встречу с активистами всё же иду. Это моё решение.

Собрание проходит в офисном центре в одной из комнат. Экоактив "Эдельвейс" арендует тут офис. Но выглядит он не как обычный. Помещение довольно просторное, много плакатов, баннеров, многие из них сложены или лежат прямо на полу. Большой проекторный экран, по центру круглый стол, стулья не только вокруг, но и под стенами. Офисная техника стоит на столах в углу, сейчас на ней как раз работают несколько человек, распечатывая какие-то листы и складывая в стопку.

Инна и Олег уже здесь, они подходят ко мне, начинают знакомить с разными людьми. Я, конечно, почти никого не запоминаю.

Народ переговаривается, болтает, в целом царит дружественная и весёлая атмосфера. Я немного чувствую себя не в своей тарелке, но ведь и неудивительно, я почти ни с кем не знакома. А ещё даже как-то им всем завидую. Все эти люди делают то, что хотят, во что верят. Им никто не указ, никто не мешает идти за велением души.

Само собрание начинается в десять. Народ рассаживается, а кому стульев не хватило, просто стоят и слушают. Выступает молодой мужчина, он очень вдохновенно говорит о природе, о городе и его естественных богатствах. Присутствующие активно поддерживают возгласами, кивают.

Но потом его речь приобретает довольно резкий оттенок. Он начинает поносить технический прогресс, грубо и с ненавистью высказываться о местных промышленных предприятиях. В том числе о "ПроМетТехно".

Я напрягаюсь. Моё присутствие здесь и правда выглядит не очень. Лозунги в выступлении становятся всё резче, находя активную поддержку.

Потом переходят к организации протеста. Всех разбивают на звенья по несколько человек, сообщают, что время сбора придёт на телефон куратору каждого звена, и он оповестит остальных. Я оказываюсь в звене Олега. Потом мы получаем буклеты, которые надо раздать на улице. Заканчивается собрание ещё одной напутственное пламенной речью.

Расставшись с Инной и Олегом, я иду домой. Решаю две остановки пройти пешком. Размышляю.

Всё это дело оказалось куда более серьезным, чем я предполагала. Стас прав, мне лучше не светиться. Лучше подумаю, как я иначе могу повлиять, мягче. Может, пообщаюсь с этой Ларисой ещё раз, вместе статью напишем.

До самого вечера дома хожу в задумчивости. Инна несколько раз пишет восторженные, полные нетерпения сообщения. Я набираюсь смелости и сообщаю, что на протест не пойду. Она перезванивает сразу же, но общение получается на повышенных тонах. Потом одногруппница меня сбрасывает и уходит в игнор. С её стороны это свидетельствует о высшей степени обиды.

Возвращается Грачёв ближе к вечеру. С порога сканирует моё настроение, а я и сама понять не могу, какое оно. И тогда он молча подходит и целует меня.

Клубок, весь день давивший в груди, распускается, и дышать становится как-то легче. Я приготовила овощное рагу и отбивные, но, кажется, есть мы сейчас не будем.

— Я соскучился, — Стас ведёт ладонью по моей спине всё ниже. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — отвечаю, чувствуя, как лицо немного теплеет. — Кажется.

— Когда кажется, стоит проверить, — снова эта манящая улыбка.

К рагу мы приступаем ещё нескоро. Как и вчера, Стас уносит меня в спальню на руках. В этот раз уже не только он меня раздевает, но и я его, получая от этого удовольствие. Позволяю себе быть смелее. Прикасаюсь к его коже пальцами и языком, целую шею и грудь, веду руками по плоскому животу. Но возле пупка моя смелость даёт слабину, и тут уже Стас мне помогает.

— Не стоит его бояться, — пошло шепчет Грачёв на ухо и сжимает моей ладонью свой член.

Он уже так делал, но в тот раз лежал сзади меня, а сейчас я имею возможность наблюдать. И то что вижу, возбуждает не меньше, чем ласки и поцелуи.

Сегодня наш секс мне нравится уже намного больше. Сначала ощущается приличный дискомфорт, но только когда Стас входит в меня. Дальше двигается плавно и аккуратно, поцелуями помогает расслабиться. Страх боли ещё довольно силён, но я с ним справляюсь. И тогда ощущения меняются. На низ живота будто начинают накатывать тёплые волны. Одна за одной. Мне хорошо. Хочется ещё и ещё. И я, потеряв последний стыд, шепчу об этом Стасу, пусть и неумело, но двигаюсь навстречу.

Оргазм настигает меня, когда, всё ещё двигаясь внутри, Стас несколько раз проводит пальцами по клитору. Это не вспышка, он плавный и ожидаемый, но всё тело будто парализует. Растворяет в неге, заставляя выпасть из реальности.

Да, до рагу с отбивными мы добираемся нескоро. Но когда до этого доходит, сметаем всё приготовленное.

Утром у меня хорошее настроение. Вчерашняя страсть отдаёт сладким потягиванием внизу живота. Я варю нам кофе и провожаю Грачёва на работу. Потом в спальне раздеваюсь и долго рассматриваю себя в большое зеркало. Обнаруживаю засос чуть ниже поясницы и даю себе обещание отомстить Стасу.

Мне нравится быть с ним. Нравится заниматься любовью. Именно так, потому что чётко осознаю, что влюбляюсь. Уже. По уши. И мне хочется ему очень нравиться. Хочется вызывать желание. Чтобы смотрел так, как вчера.

Понимаю, что из белья у меня только хлопок и парочка бесшовных трусов. Поэтому решаю съездить в торговый центр и купить что-то более сексуальное.

Быстро завтракаю, собираюсь и вызываю такси. В центр приезжаю уже около полудня. Сегодня уже довольно жарко, так что джинсовку приходится нести в руках.

Вокруг шум машин, людно. Я дожидаюсь сигнала светофора и с потоком пешеходов перехожу дорогу.

Здесь несколько больших торговых центров, и я останавливаюсь, решая, в какой мне нужно. Смотрю на один, потом на второй, а потом мой взгляд цепляется за что-то знакомое.

За стеклом большого окна в кафе за столиком я вижу Стаса. А напротив него сидит женщина. Я её узнаю сразу — это Ева. Она улыбается и жеманно снимает с ложечки кусочек пирожного.

Меня прошибает потом. В груди больно, а на языке привкус горечи. Противный внутренний голос нудит: "А чего ты, дура малолетняя, ожидала?"

Я ведь… Между своими убеждениями и им я выбрала его. А он…

А мне хотелось верить в сказку.

Дура.

Я отворачиваюсь и иду прочь. Смахиваю слёзы, достаю телефон и пишу Инне:

"Во сколько сегодня сбор возле сажевого?"