25

— Ты совсем охренел, Стас?! — мой голос звенит от ярости. — Какого вообще чёрта, мать твою?!

— Остынь, Змеевна, — отвечает раздражающе спокойно.

— Остыть, блядь? Я тебе сейчас остыну!

— Ого. Фу такой быть, Ася. Пойди и вымой рот с мылом, а вечером я проведу с твоим ртом воспитательное мероприятие.

Шутки шутит, хренов мудак. Я убираю телефон от лица и с силой сжимаю в ладони. Хочется швырнуть об стену, но что это решит? Ничего. И меня вряд ли успокоит. Тогда я останусь не только заперта, но и без связи.

Вдыхаю и выдыхаю несколько раз.

— Стас, — стараюсь быть сдержаннее, но получается не очень, — зачем ты это сделал? Я что, зверушка, чтобы запирать меня? Я никуда и не собиралась! Инна пришла за телефоном. Мне сказать, что муж меня запер? Позорище!

— Солнце, прости, но ты слишком непредсказуема. Виноват, признаю. Но не сильно.

— Грачёв!

— Ладно, успокойся. Я позвоню консьержу и попрошу впустить твою подругу, но дай слово, что вы никуда не пойдёте. Ты — точно. Лучше включите новости, а я скоро приеду и поговорим.

Мой пыл немного угасает. Становится тревожно-любопытно. Я всё ещё злюсь на Стаса, но обещание остаться дома даю. На что он в случае неповиновения обещает сделать отвратительные пошлые штуки.

— Но если ты всё это захочешь, то не сбегай, я тогда и так с тобой это сделаю.

Подкатываю глаза, хоть он и не видит, и отбиваю звонок. Невыносимый. Иногда всей пятернёй ногтей в лицо ему вцепиться хочется.

Через три минуты Инна уже у меня. Я вскользь упоминаю накладку с ключами и приглашаю её пройти внутрь. Делаю два кофе и включаю телевизор в кухне. И тут нам обеим становится не до кофе.

По местному каналу показывают спецвыпуск прямого эфира новостного канала. Площадь перед сажевым заводом, там всё в задымлении, много людей, крики, кто-то куда-то бежит.

— Группа вооружённых экотеррористов взяла в заложники двоих гражданскиз лиц, настаивая на своих требованиях к руководству сажевого завода и к полиции. На место происшествия прибыла Росгвардия, ситуация напряжённая, но контролируется, — сообщает ведущая программы.

— Господи… — Инна прикрывает рот рукой и оседает на стул.

Она бросается к сумочке, достаёт телефон и начинает звонить Олегу, но он не в сети. На экране происходят ужасающие вещи, и мы снова замираем, внимательно наблюдая. Диктор и оператор спешно уходят, снимая что получается, потому что слышен взрыв, снова громкие крики, в объектив попадает пылающий автомобиль.

Мы продолжаем следить за событиями, когда из прихожей слышится щелчок замка. На кухню входит Стас, но как бы зла на него я ни была, сейчас не до этого.

— Стас, — представляется он Инне. — Муж.

— Очень приятно, — кисло отвечает она, снова поглядывая на экран. — Может, вы нам что-то объясните? Мы в шоке, а мой парень…

— Простите, Инна, при всем уважении, но этот товарищ вам не парень, — Стас снимает пиджак и вешает его на спинку стула. — Не хочу обидеть ваши чувства, конечно, в отличие от этого самого Олега.

— В смысле? — у подруги на лице отражается шок.

Я тоже удивлённо смотрю на Грачёва. Он ещё ничего не сказал, но я понимаю, что верю ему. Этот Олег изначально показался мне непонятным и странным.

— Олег Меньшов — участник группы экотеррористов, которые называют себя "Зелёной группой". Их представительства есть во многих промышленных городах, в нашем они маскировались под экоклуб "Эдельвейс", потому что их деятельность незаконна и запрещена. Он вербовщик. Боюсь, Инна, вы стали его жертвой, через вас он планировал склонить к участию в незаконной противоправной деятельности мою жену. Целью была Ася, потому что юридически является одной из совладельцев завода "ПроМетТехно" и женой основного держателя акций, то есть меня.

На удивление, Инна верит Грачёву с первого раза, значит, сама замечала что-то неладное. Я вижу, насколько ей неприятно и больно. Кто знает, возможно она в этого мошенника по-настоящему влюбилась.

Я же вижу сейчас со стороны всю ситуацию. Сегодня я могла прилично влипнуть, даже пострадать. Меня едва не развели как дурочку, хотя Стас предупреждал. Надо было слушать.

Мне перед ним становится стыдно. Я обязательно попрошу прощения, когда останемся вдвоём.

Инна очень расстроена, и мне хочется поддержать её, но что я могу сделать? Мы пьём кофе втроём, продолжая следить за событиями по телевизору. Не проходит и часа, как ОМОН разгоняет протестующих, освобождает заложников, а преступивших закон борцов за экологию кладёт лицами в землю.

Я задумываюсь над тем, насколько по разному можно идти к одной и той же цели. Эти люди борятся за правое дело, но их методы ужасны. Как они оправдывают то, что из-за их действий страдают люди? А если бы кто-то погиб? Есть раненые, несколько человек получили сильные ожоги во время взрыва. Разве так следует бороться за чистоту планеты?

Стас прав, лучше сажать деревья. Он вообще во многом прав. Мне следует помнить об этом, когда в следующий раз решу проигнорировать его совет.

Инна уезжает, и мы остаёмся одни.

— Стас, прости, — смотрю виновато. — Я и не думала, что могу настолько серьёзно подставить тебя. Я привыкла, что всем плевать на меня, старалась не оглядываться ни на кого в своих решениях. Если запреты и были от отца, я не понимала ради чего они. Просто ему так хотелось. Поэтому я любой запрет воспринимаю в штыки.

В глазах защипало и помутнело. Я вообще не собиралась плакать. Оно как-то само, на эмоциях.

— И ты прости, что запер тебя, — Грачёв подходит и обнимает меня, — мне стоило поговорить с тобой ещё раз, объяснить.

— Я тупая малолетка, да? — утыкаюсь носом ему а грудь, глубоко вдыхая мужской запах.

— Да. И мне придётся тебя снова проучить. Я же обещал наказать твой болтливый рот.

Вот же ж.

— Ты не можешь не пошлить, да? — вздыхаю.

— А я и не пошлю. Я строю планы и ставлю в известность.

Разозлиться на него у меня не получается. Хотя я честно хочу. Вместо этого расслабляюсь и поддаюсь поцелую. Я отпускаю мою тревогу по поводу того, что я так не хотела влюбляться, но всё же это произошло. Это уже факт. К Стасу тянется не только моё тело, но и душа. Она трепещет, замирает рядом с ним, и это не списать на физическое возбуждение.

Мне по-прежнему страшно. Я его ревную к бывшим, с которыми он старается сохранять приятельские отношения. Наверное, как мужчине, это делает ему честь. Он не говорит плохо о женщинах, с которыми имел связь, это показывает, что он их уважает. Но это трудно для меня, хоть и правильно.

А ещё Стас держит обещания. Мы долго целуемся, возбуждение растёт. Он трогает меня через одежду, дразнит, заставляя безумно желать ощутить его прикосновения на коже.

— Я не буду тебя вынуждать, но очень хотел бы, чтобы ты сделала это, — мурлычет мне на ухо, пуская жар по телу.

Всё, чему он учит, для меня ново. Но всё нравится, вызывает интерес, оказывается приятным. Я волнуюсь. Вдруг у меня ничего не выйдет и ему не понравится? Или мне смелости не хватит.

Он доставлял мне удовольствие по-разному, я тоже хочу попытаться.

Облизываю губы и сползаю на пол на колени. Стас возвышается надо мной, запустив мне пальцы в волосы и сжав челюсти. Глаза у него блестят, дыхание участилось. Кто бы мог подумать, что меня саму такой вид будет возбуждать.

Пальцы у меня дрожат, губы сохнут и приходится их снова облизать. Я берусь за его ремень и начинаю расстёгивать, но тут вдруг раздаётся трель домофона.

— Это, блдь, самые нежеланные гости в моей жизни, — вздыхает Грачёв и помогает мне подняться.

* * *

Пока Стас идёт открывать двери, я прижимаю холодные ладони к горящим щекам. Не сделать это, уже конкретно собравшись, ещё хуже, чем сделать. Не то чтобы это плохо, просто… Ой, сама не пойму! Смущение, в общем, жуткое.

Стас здоровается с кем-то, а потом пропускает в прихожую Ларису. Вот уж точно кого я не особо рада видеть, так это его бывшую, которую он ещё и безумно любил.

— Привет, — она выглядит серьёзной. — Надо поговорить, ребята.

Стас настораживается, и меня это пугает. Он всегда выглядит уверенным, и такая перемена напрягает. Похоже, он доверяет Ларисе и прислушивается к ней. Как бы и мне хотелось быть для него авторитетом, но я прекрасно понимаю, что мне до этого ещё расти и расти. Особенно после подобных недавних выкрутасов.

— Поставлю кофе, — пытаюсь быть гостеприимной. Вряд ли Стас оценит, если я буду бросать на Ларису ревнивые взгляды.

Стас приглашает девушку за стол, пока я достаю кружки и пачку круассанов, выкладываю их на тарелку и ставлю на стол. Стараюсь не зацикливаться, но царапает мысль, что Ларисе, наверное, это приглашение присесть и не требуется. Наверно, она неоднократно бывала в этой квартире и на этой самой кухне. Кто знает, что они тут со Стасом вытворяли, может даже на этом столе.

При этих мыслях внутри разливается обжигающий огонь ревности, кажется будто я выдыхаю его с воздухом, обжигая горло.

Взять в руки себя получается невероятно сложно. Но я очень стараюсь.

— Ася, прости, материал про гибель птиц на Орловских озёрах я не опубликовала. Стас просил. — Ну ещё бы. Молча киваю, напоминая себе, что обещала прислушиваться к Стасу, не просто так ведь он попросил Ларису об этом. — Но я покопалась в этом.

— Я просил тебя быть осторожнее, — Грачёву явно не нравится, что она в это влезла. Волнуется за свою бывшую.

— Стас, я не маленькая девочка, — она бросает на него скептический взгляд, а я чувствую в этой фразе камешек в свою сторону. — Не надо волноваться обо мне. Итак.

Лариса достаёт толстый блокнот с кучей закладок, торчащих в разные стороны разноцветных стикеров, исписанных значками и какими-то сокращениями.

— Насколько мне известно, Стас, ты сейчас рассматриваешь возможность сотрудничества с Рубановым.

— Не рассматриваю, а очень на него надеюсь и рассчитываю. Кроме того, сделка уже вопрос решённый. А что такое?

Лариса больше разговаривает со Стасом, но и на меня смотрит, хотя, наверное, думает, что смысла в этом нет, я для неё пустое место. Малолетнее недоразумение рядом с Грачёвым.

— Я выяснила, что гибель птиц от повышения уровня кадмия в виде произошла уже после того, как Рубанов выкупил сажевый завод. Кроме того, это не случайность. Выброс был сделан с ведома руководства, на тот момент очистное оборудование было неисправно, однако сам новый хозяин дал распоряжение осуществить сток. Я видела докладную их штатного эколога.

Вижу, что Стас хмурится, но удивлённым он не выглядит.

— Ты об этом знал? — задаю вопрос ему в лоб.

— Догадывался, — отвечает уклончиво.

— И всё равно решил идти на сделку?

Мой вопрос остаётся без ответа, потому что Лариса продолжает.

— Однако, я покопала ещё. Стас, за Рубановым много грехов, и утки тут не самый страшный. Это уже не первый экологический инцидент, произошедший под его руководством. Шестнадцать гектаров отравленных полей, выброс стоков в небольшое озеро, из которого качали воду на полив и купались жители одного из посёлков. Пострадали люди, — она переворачивает страничку блокнота, проводит пальцем по строке, а у меня вот-вот волосы на голове зашевелятся от ужаса. — Есть данные, что из-за экономии на внутренних фильтрах и нарушения безопасности оборудования на металлургическом пострадала целая бригада рабочих. Двое умерли.

У меня по плечам пробегает озноб. И этот человек сидел со мной за одним столом, мило улыбался, был расслаблен и доволен жизнью. Ну как так можно? Как можно жить в своё удовольствие, зная, что ты в ответе за такие ужасающие вещи. Интересно, а его жене Арине известны эти подробности? Или на самом деле ей плевать?

— Почему же его не привлекли к ответственности? — спрашиваю шокировано.

— Откупился, — пожимает плечами Лариса.

И тут меня осеняет. Поворачиваюсь к Стасу и смотрю внимательно.

— Ты так противился моему участию в митинге. Тут замешан Рубанов?

— Я противился, потому что это могло быть, кроме прочих причин, опасно. Так и случилось, как мы видим.

Ощущение, что носом ткнул, как котёнка в лужу, ещё и перед Ларисой. Когда она уходит, Стас ещё раз просит её не лезть в это больше. Доказательств ведь прямых нет. Когда остаёмся вдвоём, настроения продолжать начатое, естественно, уже нет. Грачёв предлагает посмотреть кино.

Включает какую-то мелодраму, но я мысленно постоянно улетаю, теряю сюжет. Стас обнимает меня за плечи, я чувствую, как давит недосказанность между нами. Грачёв напряжён, хотя и пытается казаться расслабленным, как обычно.

Конец фильма я не помню, проваливаюсь в дрёму, поджав под себя ноги на диване. Стас относит меня в спальню на руках и укладывет на кровать. Пока он рздевается, я «окукливаюсь» в одеяло и снова меня затягивает в сон.

— Стас, — говорю, едва ворочая уже языком, — ты же не будешь заключать сделку с этим чудовищем, правда?

Он что-то отвечает мне из ванной, но я не слышу что. Он не станет, не должен ведь. Потому что быть партнёром такого преступника — всё равно что самому стать преступником.

Уже почти уснув, я чувствую, как меня сзади обнимают сильные руки.

— Спишь уже, Змеевна? — будоражащий шепот в шею. — Продолжить начатое ты сейчас не настроена, судя по всему, но а если лайтово?

— Я сплю уже.

Спать-то почти сплю, но дыхание само учащается и становится глубже, когда Стас начинает меня трогать.

— А я сильно будить не буду.

Задерживаю дыхание, когда он, приспустив мои трусики, прижимается сзади и оказывается внутри. Вот так вот без прелюдии снова, но никакого дискомфорта я не испытываю, даже как-то уж слишком быстро становлюсь очень влажной. Оргазм тоже получается смазанный, и после него я почти сразу отключаюсь. Но сначала успеваю зацепиться за странное ощущение неудовлетворённости. Не физической. Эмоциональной.