9

— Ну, на этих, может, и получится.

Я верчу ногой, разглядывая в невысокое зеркало свою ступню, на которой аккуратные замшевые тёмно-фиолетовые туфельки на невысокой танкетке. Узенький ремешок перехватывает щиколотку чуть выше косточки, делая ногу такой тонкой и женственной.

— Они устойчивые, и тебе очень идут, — говорит Вера.

— И очень дорогие.

— Фигня. Стасян не жмот. Для жены тем более не должен.

Это невероятная девушка. Когда сегодня утром я оправилась от шока, вызванного видом обнажённой задницы Грачёва, выбралась из постели, приняла душ и перекусила, встал вопрос о выполнении поставленной мужем задачи. А именно приобретении наряда для мероприятия. И встав перед зеркалом в своих слоучах и худи с капюшоном с заячьими ушами, поняла, что помощь мне всё-таки понадобится.

Сама не знаю почему, но мне казалось, что на звонок с номера на визитке, что оставил Стас, ответит мужик манерным голосом. И почему я решила, что стилист Грачёва — это какой-нибудь гей? Я, кстати, против них ничего не имею.

Но это оказалась девушка. Она приехала за мной уже через час на красной спортивной машине, представилась Верой Радич и увезла в огромный торговый центр.

Сама Вера выглядела как Барби, настолько красивая и стильная, что сама бы кукла-икона ей позавидовала. Но только Вера открыла рот, стало понятно, что внешность и характер в диссонансе.

И вот мы уже третий час транжирим деньги Грачёва. Ну точнее, их транжирит Вера на меня. Пусть сама и отчитывается.

Для мероприятия в итоге мы покупаем аккуратное коктейльное платье чуть ниже колен, чем-то напоминающее стиль пятидесятых годов прошлого века. Пышный колокольчик с сетчатым подъюбником, гладкий лиф с вырезом на ключицах и рукав три четверти. И цвет мой любимый — нежно сиреневый. Подбираем пояс в тон туфлям.

Мне нравится образ, тем более в моей любимой палитре. Потом Вера, после недолгой остановки в кафе-мороженом, тащит меня на маникюр, звонит парикмахеру, который должен прийти завтра с утра, чтобы уложить мне волосы.

— Волнуешься? — спрашивает Вера, когда тормозит у подъезда высотки, где я теперь живу.

— Есть такое, — пожимаю плечами. — Это всё незнакомый для меня мир. Сестра в таком как рыба в воде, а я никогда не бывала на подобных торжествах.

— Твоя сестра — прилизанная шлюха.

У меня едва ли челюсть не отваливается от такой откровенности. Я, в общем-то, с Верой согласна, но в ответ так честно выразиться не решаюсь.

— Спасибо, Вера, — берусь за ручку машины.

— До встречи, фиалка. Стасяну привет передавай.

Вечером я засыпаю в постели одна, к счастью. Грачёв приезжает поздно и ещё долго сидит на первом этаже на ноутбуком, ограничившись лишь короткими “добрый вечер” и “спокойной ночи”. Утром тоже я обнаруживаю себя в одиночестве, проснувшись около девяти. Стаса дома нет, но он явно спал на своей стороне кровати, потому что я слышу запах его парфюма от соседней подушки. Приятный, кстати.

Мотнув головой, чтобы вытряхнуть из неё всякие глупости, я отправляюсь в душ, завтракаю, немного юзаю интернет на предмет вероятных причин гибели водоплавающих птиц в “малой” воде, слушаю музыку. Интересно, убираться в квартире кто-то же приходит или Грачёв сам такой порядок поддерживал, а теперь решил, что этим буду заниматься я?

К двенадцати приезжает парикмахер и уже через полтора часа у меня на голове красуется стильная причёска. Девушка завила мне волосы в крупные локоны и большую их часть переложила на одну сторону, а с другой над ухом подколола заколкой с несколькими крупными жемчужинами. Волосы у меня до плеч, длинные не ношу класса с седьмого точно. В этой причёске они короче, но выглядят очень женственно и нежно. В сочетании с платьем и лёгким макияжем очень красиво. Мне нравится, хоть я такой стиль в повседневной жизни не особо люблю. Но иногда хочется побыть девочкой-девочкой.

В три часа приезжает Грачёв. Войдя в комнату, где я уже жду его полностью собранной, замирает на пороге.

— Змею в сумочку решила не класть, — пытаюсь пошутить, пожав плечами.

— Хорошо, — он отвечает без улыбки, будто и правда восприняв меня всерьёз. Даже хмурится почему-то. — Выглядишь тоже хорошо.

— Спасибо, — киваю в ответ на комплимент.

Как-то неловко всё. Хочется опустить глаза, да и щёки почему-то сами по себе теплеют от столь пристального взгляда.

Стас принимает душ и переодевается, а я жду в гостиной, залипая в интернете. Выезжаем минут через тридцать, и в машине снова появляется какое-то давящее ощущение. Но, видимо, только у меня, потому что Грачёв ведёт автомобиль уверенно и спокойно. А ещё я всё же нервничаю, потому что все эти светские рауты чужды мне.

— А Злата тоже там будет?

— Да, Бахурины приедут, но чуть позже. У Демида работа.

— Понятно.

Мы подъезжаем к высокому зданию бизнес-центра. Грачёв обходит машину и открывает мне дверь. Непривычно мне такое. И от этого чувствую себя ещё более чужой во всём этом. Красивое платье и туфли — ещё не залог успеха.

Мы входим в здание и поднимаемся на лифте на десятый этаж. Молчим, благо тут едут ещё люди. Двери разъезжаются и выпускают нас будто в другой мир, чем на первом этаже.

Тут играет фоновая музыка, совсем другое освещение и много красиво одетых людей.

Стас предлагает мне локоть, намекая принять правила светской игры. Я кладу на сгиб пальцы, и он тут же накрывает их второй ладонью. Большой и тёплой.

Вот это лишнее уже.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — говорит негромко, чуть склонившись ко мне, пока идём по фойе от лифта к зале.

Сжимаю зубы, проглатывая раздражение, смешанное со смущением. Думаю, как бы ему ответить, чтобы больше не хотел задавать столь личные и нетактичные вопросы, как к нам на встречу выходит женщина. Высокая красивая брюнетка в длинном узком красном платье и на столь высоких шпильках, что у меня от одного их вида голова кружится.

— Привет, Станислав, — мягко улыбается. — Представишь нас?

Буквально чувствую, как от Грачёва исходят волны напряжения.

— Ася, — говорит он резко, сжав зубы. — Моя жена.

— Ева, — женщина сама представляется. — Ну что ж, добро пожаловать на бал, Ася.

* * *

Мы ходим от группы к группе людей так же под ручку. Кто-то подходит к нам, кто-то отвлекается на остальных гостей. Всё поздравляют Стаса с заключением важной, по их словам, исторической для завода сделки. Ну и нас со свадьбой, но уже во вторую очередь.

Мне делают комплименты, а я просто киваю и улыбаюсь. Вроде бы получается не косячить и не позориться. Иногда Стас приобнимает меня за талию, прижимая к себе. Нас часто фотографируют, приходится позировать.

Та женщина, Ева, часто околачивается рядом. Мне кажется, что она в принципе видела меня только один раз — на входе. А так общается исключительно со Стасом. То руку ему на плечо на секунду положит, то в глаза заглянет. Интересно, эта демонстрация готовности вылизать ему задницу для меня, самого Стаса или всех остальных? Кто она вообще такая? Раздражает. Нет, даже бесит.

— Душно, — поворачиваюсь к Грачёву, в очередной раз отулыбавшись подошедшим толстопузам. Так же говорят в приличном обществе, когда хотят свалить хоть ненадолго дух перевести? — Я отойду, дорогой.

На "дорогом" Грачёв едва ли не давится шампанским, бросая на меня быстрый искромётный взгляд. Ну он же хотел, чтобы я играла его жёнушку.

— Конечно, дорогая.

Он отвечает мне в тон, слегка вильнув интонацией.

Я отхожу в укромный уголок, если так можно назвать самый дальний стол с закусками, возле которого никого нет. Залпом выпиваю стакан воды и пытаюсь отдышаться.

— Привет, дочь, рад видеть тебя в хорошем расположении духа.

Заботливый папочка пожаловал. Его только не хватало для полного счастья.

— Здравствуй, папа. А я не рада тебя видеть.

— Грубишь, девочка.

— Ты меня обокрал и продал, думал, я спасибо скажу? — разворачиваюсь и прищуриваюсь.

Раньше я боялась разговаривать с ним в таком тоне, но он своим поступком пробил дно. Хуже уже некуда, так что долой стеснение и страх.

— Ну это ты перегибаешь, Ася. Я тебе будущее обеспечил рядом с успешным и перспективным молодым человеком. Знаешь, какой концерт мне устроила Алиска, когда узнала обо всём?

— Так надо было её на гастроли отправить.

— Не сердись, дочь. Лучше подумай, как во всей этой ситуации не прогадать.

Родительские советы много стоят, да.

— Конечно, папа, плюсы есть везде. Теперь я могу не волноваться о твоих когтистых лапах.

Не чувствуя ног от собственной наглости и борзости, я закидываю в рот целиком маленькое канапе из половинки перепелиного яичка с красной икрой, ну или как там такие штуки называются, и, резко отвернувшись, ухожу. По фиг куда, только бы подальше от заботливого родителя.

Беру с другого стола бокал-воронку с каким-то алкоголем и удаляюсь в сторону террасы. Она здесь закрытая, но из стекла, можно отвлечься на красивый вид вечернего города. Есть укромные местечки с мягкими креслами, картины на задней стене. У них я и останавливаюсь.

Меня привлекает та, что по центру. На ней изображена в серых тонах сидящая на полу женщина. Она расслаблена, волосы в беспорядке, прикрывают немного лицо, ноги скрещены, голова чуть откинута, платье сползло низко с плеча. В руках держит бокал с красным вином. В палитре полотна только два цвета: серый с его оттенками и красный — вино и губы.

— Завораживающе, правда?

Я даже не слышала, как Ева подошла сбоку.

— Красиво, да. Кстати, девушка на вас похожа.

— Потому что это я.

— О, понятно.

Интересно она кто вообще? Работает на Грачёва?

— Стас очень талантлив, — она кивает бокалом шампанского на картину, глядя на неё же. Будто размышляет сама с собой.

— Это его картина?

— Да, его кисти.

Неожиданно, что сказать. Брутальный мужик, бизнесмен, а не лишён чувства прекрасного.

— У нас ещё одна не закончена, но, думаю, она для частной коллекции. Откровеннее этой намного.

Наверное, она считает, что мне это должно быть интересно. Отнюдь. Если честно, мне противно. Какой же дурой нужно быть, чтобы лезть в глаза, доказывая, что и так мне стало понятно. Ещё бы транспарант взяла с надписью: "Грачёв меня трахает".

Вступать с ней в какой-либо спор мне не хочется. Хочется просто остаться в этом укромном уголке в одиночестве.

— Вашу брачную ночь Стас провёл со мной, Ася, — Ева разворачивается и победно бросает мне это в лицо, переставая играть свою комедию. — Ты ему не нужна. Всего лишь неудобный побочный момент бизнеса в виде штампа в паспорте. Ноль.

Всё что я ощущаю сейчас, это брезгливость. Настолько мне противно и неприятно. Хочется дать этой дуре по роже, хотя я никогда так не делала. Мне плевать на Грачёва, но вот такой выпад в мою сторону, игра на публику перед людьми меня злят.

— А ты бы, наверное, очень хотела, да? — смотрю на неё пристально. Она выше, плюс высоченные шпильки, и мне приходится прилично задрать голову.

— Что? — она тупая совсем, что ли?

— К нему в паспорт. Но оказалась не настолько важна, чтобы он сделал выбор не в сторону бизнеса с побочным моментом, таким вот неудобным, а в твою. Какая печаль.

Вот почему я снова должна уходить? Ну да ладно. Отворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к зале, а потом через неё прямиком к лифту. Хватит с меня светских раутов. Сама не знаю почему, но набираю номер Веры. Мне больше и некому позвонить. Друзья остались далеко, а в городе я никого не знаю. Если отошьёт меня, ничего не поделать, поеду в квартиру и лягу спать.

— Привет, фиалка, — Вера отвечает громко, на фоне слышна громкая музыка. — Что стряслось? Стасян наряд не оценил?

— Вера, моя просьба покажется тебе странной, но… можешь меня забрать?

Девушка делает паузу, и я уже готова принять недоумение с её стороны и отказ, как она говорит, что подъедет ко входу бизнес-центра через десять минут.

— Спасибо.

Отключаю звонок и жму кнопку лифта.

— Куда ты собралась? — слышу за спиной голос Грачёва, когда двери уже начинают разъезжаться.

— Куда-нибудь, — бросаю через плечо. — Пока, дорогой, — снова делаю иронический акцент на обращении, — а ты поторопись обратно, тебе ещё картину закончить надо.

Захожу внутрь и жму кнопку с цифрой один, стараясь не смотреть на злое лицо мужа.

— Так, стоп! — он влетает в кабину за мной уже когда двери начинают закрываться.

Лифт захлопывается, отрезая нас от остальных и тормозит, когда Стас бьёт по кнопке экстренной остановки. А у меня как-то резко убавляется спеси и желания спорить, когда он сердито нависает надо мной.

— Я ещё раз спрошу, Ася, куда ты, мать твою, собралась?