29. Придется разбираться самому

Ростислав

– Отпусти, – слабо отталкивает меня Влада. – Видеть тебя не хочу. Зачем ты только приехал?

В голосе сквозит обида и неприкрытая горечь. По щекам льются слезы, а тонкие пальчики сжимаются в кулачки.

– Погоди, – инстинктивно притягиваю девчонку к себе. Хочется защитить. Уберечь. Пусть даже от самого себя. – Просто скажи, где была тем утром. Если помнишь, конечно…

Последнюю фразу добавляю на автомате, словно даю возможность уйти от ответа.

– Помню, – кивает она. – Каждый момент помню, – добавляет резко. – Только не вижу смысла обсуждать. Ты все сказал, Слава. А я запомнила. Мы не нужны тебе. Ни я, ни Саша.

– Погоди, – повторяю ошалело. Хватаю девчонку за руки. Смотрю в упор. – Когда ты уходила от меня, ты знала? Почему не сказала?

Чувствую, как меня накрывает от одной только мысли.

– Ты был занят, Славочка, – кривит губы в горькой улыбке Влада и добавляет тихо. – Отпусти. Больно.

Тот час же разжимаю сведенные пальцы. Вглядываюсь красные отпечатки на бледных запястьях. Прикасаюсь к ним губами. Шепчу какие-то слова в утешение и не сразу замечаю полное отсутствие реакции.

Влада стоит не шелохнувшись. Отстраненно позволяет тормошить себя. Целовать.

Как безумный таращусь в глаза полные слез. Тянусь вытереть, но нежная и робкая девочка решительно выставляет вперед руку.

Хочет еще что-то сказать, но в этот момент у нее в кармане оживает маленький приборчик. Сначала слышится возня, вздохи сына, а затем хныканье и жалобный плач.

– Сашулька! – спохватывается Влада. Быстрым шагом выходит из комнаты. Не задерживаю. Не бегу следом. Лишь как завороженный смотрю на развивающиеся полы халата и голые круглые коленки.

«Беги, далеко не убежишь», – крякаю мысленно. И как только на лестнице стихают шаги, звоню Грише.

– Зайди.

Мимоходом замечаю время в айфоне. Почти два часа ночи. Если сейчас смотаться домой, к утру успею вернуться. Мне бы полистать отчет безопасников. Самому съездить к конторе Саблина. Присмотреться.

Усевшись на диван, тру лицо, и все пытаюсь вспомнить, что там написано в отчете про врача. К какому спецу ходила Влада? Или снова врет? Ничего не приходит на ум. Хоть убейся!

Зато память услужливо выплескивает из своих недр то самое сообщение.

«Давай поженимся…»

Сразу же вспоминаю как наорал в трубку. И услышал тоненький испуганный голосок. Даже свою реакцию помню. Как последний дурак тогда чуть не сорвался в город. Найти Владу и встряхнуть хорошенько. Может и стоило так поступить?

Но дурацкая гордость не позволила. И полный кабинет народа. Будто наяву вижу хмурое лицо Тимура, насупленного Гришу. Тогда меня сильно накрыло. Думал, просто сдохну. И решил ударить побольнее. И ударил… Баклан.

– Скажи пилотам, через час взлетаем, – приказываю, как только комнату робко просачивается Гриша.

Ничего не спрашивает. Кивает коротко. За годы службы привык верно считывать мое настроение. А я сейчас даже не скрываю бешенства. Сейчас бы всечь кому-нибудь в будку. Выпустить пар и подумать связно.

«Да кто тебе не дает! Думай». – усмехаюсь криво. И выйдя на крыльцо родительского дома шумно вдыхаю ночной прохладный воздух.

– Со двора никого не выпускать, – велю охране. И уже в машине открываю в айфоне карту Питера. Внимательно разглядываю улицу, где расположена контора Саблина, близлежащие дома. Ну какая тут больница? Какие врачи? Врет и не поморщится!

«Нет»! – ухаю филином. – Влада не может врать. Просто не умеет. Ей так же больно, как и мне. А может и в разы сильнее.

Прикрыв глаза, сжимаю руки в кулаки. Зубы стискиваются в замок, похлеще бультерьера.

Кто так исхитрился поступить с нами? И главное, зачем?

От вопросов раскалывается голова. Но я найду ответы. Вычислю каждую гнусь, принявшую участие в этой гребанной афере. И поквитаюсь.

А Влада… Если она права, то мне придется долго вымаливать ее прощение. Но я мужик терпеливый… И обязательно своего добьюсь.

Супер-джет заходит на посадку, когда из-за серых туч проглядывают робкие солнечные лучи. Салон наполняется мягким розовым светом.

«Добрый знак»! – подбадриваю самого себя. И как только к борту подъезжает узкий трап, велю Грише.

– Водителю скажи, едем в центр.

Тупо пялюсь дорогой на город, встречающий нас на рассвете. Красиво, жеваный крот! Как же красиво.

Сюда бы приехать с Владой. Прогуляться по набережным. Усесться в катерок неподалеку от Спаса на Крови. Накрыться вдвоем одним пледом. И обнявшись, жадно глазеть по сторонам, словно приехавшие из глубинки туристы. Но главное, чувствовать тепло любимой, прижавшейся к твоей груди.

От глупых мечтаний отвлекает тренькающий айфон.

Начальник службы безопасности беспокоится. Оно и правильно. Ему положено.

– Ростислав Владимирович, – рокочет в трубку. – Я могу поинтересоваться, куда ты направляешься? К Саблину в пасть, что ли?

– Угадал, Тимурчик, – роняю лениво. – Есть тут одна мыслишка. Хочу проверить.

– Это опасно, Слава, – бухтит он. – Я сейчас пришлю подкрепление.

– Да ладно, – фыркаю я. – Никого мне не надо. Я быстро. Хочу убедиться кое в чем.

– А поручить специально обученным людям? – с укором роняет Тимур.

– Иногда проще все сделать самому, – отрезаю я, утомившись от разговора.

Лениво наблюдаю, как широкий тяжеловесный Майбах с грацией слона протискивается в узкий переулок, а затем выезжает на широкую улицу, сплошь застроенную доходными домами.

«Хорошо жили господа капиталисты», – думаю, выходя из машины. Задрав голову, разглядываю дом купчихи Татьянчиковой, где давным-давно окопался Саблин. Но в шестиэтажном здании дореволюционной постройки, сучий потрох занимает лишь первые три этажа. А вот кто расположился выше, ни в одном отчете не указано.

Морщусь недовольно. Терпеть не могу лажи. Полетят головы. Но прежде мне самому надо разобраться.

– Ростислав Николаевич, – слышится сзади вскрик Гриши. Не уследила нянька за дитем. Ох что будет!

Отмахиваюсь на ходу.

«Не до тебя сейчас, перец!» – Губы кривятся в глумливую ухмылку.

«Тебе тоже достанется», – мысленно обращаюсь к помощнику. И неожиданно замечаю маленький скромный баннер, установленный под деревом на узком газончике.

«Клиника „Наш дом“», – читаю и перечитываю снова. Еще раз сверяю адрес. Так и есть! Четвертый этаж Саблинского особняка.

«Как же так! Почему сразу никто ничего не проверил? Не поинтересовался, мать вашу!» – тупо пялюсь на часы приема.

Заорать хочется от безысходности. Вернее, завыть. Выходит, Влада ни в чем не виновата. Она действительно была у врача. Узнала… И позвонила мне от переизбытка чувств.

А я… накосячил. Два года коту под хвост. Два года!

Мой сын растет без отца. Хотел бы я знать, кому обязан таким ребусом?

Гнев накрывает нереально. Сжимаю кулаки, стараясь сдержаться.

«Дыши, – приказываю самому себе. – Просто дыши. Потом разберемся».

Осознание собственной вины шарашит по нервам. Бьет через край, стараясь выплеснуть наружу сгусток ярости, скопившийся в груди. Адреналин зашкаливает. Выдыхаю рвано, будто не хватает воздуха. Опускаю голову, не желая ни с кем встречаться взглядом. А тем паче объяснять что-то.

Охрана и Гриша быстро считывают перемену настроения и в ужасе шарахаются в сторону. Боятся, что прилетит. И правильно делают! Но это уже вопрос времени. Сейчас главное во всем разобраться. Самому.