34. Подарки

Ростислав

Родной город встречает меня дождем и эсэмэской от брата.

«Встречу назначил. Тебя ждут…»

Вот и отлично!

Осталось только придумать как улизнуть от охраны. Но с этим у меня проблем нет. Особо одаренных отправлю с поручениями, а самым рьяным дам отгул. Обычно этот план срабатывает. Вот только транспорт…

На моих тачках установлен ГЛОНАСС. И любой безопасник, имеющий доступ к системе, может запросто отследить, куда я катался в гордом одиночестве. А дальше сложить два плюс два… Тимур справится!

Сейчас у меня все под подозрением. Упал – отжался, называется. И пока я не вычислю крысу, придется шифроваться.

«Все нужно делать самому, – думаю вздыхая и сам себе чуть не отвешиваю хороший пендель. – Ты уже доверился всяким уродам! Теперь сам. Слишком многое зависит от этого гадского расследования!»

Из чуть приоткрытых век лениво наблюдаю как косой дождь хлещет по стеклам. Маленькими кляксами разлетаются капли воды по поверхности. По тротуару спешат люди. Сторонятся проезжей части и грязной воды, вылетающей из-под колес проносящихся мимо тачек.

Замечаю идущую впереди женщину с коляской. Так и Влада сейчас могла идти по улице…

– Скорость убавь, – прошу водителю. – Люди кругом…

– Да ну? – обалдело смотрит на меня Миха. Ловлю изумленный взгляд Гриши, сидящего напротив.

Действительно, когда бы меня волновали чужие проблемы?

«Проблемы негров шерифа не касаются!» – усмехаюсь, вспомнив старую поговорку.

А сейчас…

Машина плавно замедляет ход, проезжая самые большие лужи.

– Нужно с мэром поговорить, – морщусь я недовольно. – Какого Венецию развел…

– А мы надолго тут, шеф? – осторожно тянет Гриша.

В зеркале заднего вида замечаю напряженный взгляд Михи.

Кто из них? Или меня уже паранойя с головой накрывает?

– Пока не знаю, – роняю отрывисто. – Но дороги нужно привести в порядок. Мы делаем мир лучше. Не забыли? – усмехаюсь, сводя все к шутке.

И снова пишу Марку.

«Ты с мэром знаком? Надо бы дороги отремонтировать».

На этот раз трубка взрывается резким звонком.

– От тебя будет хоть минута покоя? – рявкает мне в ухо брат. – Какого ты себе позволяешь? Думаешь, если самый богатый, то все можно…

– Да причем тут бабки? – пыхчу удивленно в трубку и заявляю примирительно. – Я хотел, пока здесь, дороги отремонтировать. Но чтобы все в дело пошло, а не на распил. Поэтому и интересуюсь…

– А-а, это… – сипло тянет брат. – Я не по этому делу. Сегодня будешь с человеком общаться, спроси. Он в курсе.

– Спасибо за совет, – благодарю Марка. И закончив разговор делаю в айфоне пометку.

– Мы куда-то едем сегодня? У меня в планнинге не отмечено, – растерянно интересуется Гриша.

Внимательно оглядываю толстую тушку помощника, на секунду залипаю на толстых щеках и дурацкой челке. А еще это взгляд пингвиний.

Неужели, он слил?

А мотив какой?

Цепенею от охватившей ярости. Аж кровь бурлит от негодования. Но пока держусь. Нет доказательств.

– Все нормально, – отмахиваюсь лениво. Инстинктивно морщу нос. И отвернувшись к окну, пытаюсь вычислить окопавшегося рядом врага.

Гриша? Миха? Тимур? Кто же из них?

«Ты еще горничных и экономку добавь!» – подсказывает мне внутренний голос.

«И добавлю!» – рыкаю мысленно.

– Где-нибудь около цветочной лавки останови, – прошу Миху, когда мы въезжаем в центр.

– Тут чуть дальше цветочный рынок, – тут же рапортует Гриша и спрашивает преданно. – Какие купить, шеф?

– Я выберу, – роняю отрывисто.

И стоит тачке припарковаться на запруженной машинами улице, выскакиваю из салона.

Быстрым шагом направляюсь к самому нарядному магазинчику.

Наскоро оглядываю разноцветные веники.

Нет! Ни один для Влады не годится!

«Надо было из Питера везти», – усмехаюсь криво. И сам себя ругаю последними словами.

О чем ты думал, жеваный крот?

– Какие пахнут? – киваю на розы, стоящие в высоких пластиковых вазах. Эти отпадают сразу в полуфинале. У Влады аллергия. Я помню.

– Ой, это только местные пахнут… А у нас голландские… Они без запаха.

– Давайте эти, – показываю на бело-кремовые цветы.

– Сколько штук?

Смешной вопрос.

– Если свежие, то все и заберу, – бросаю весело.

– Как же! Как же… – всплескивает руками продавщица. – Самые свежие. Или хотите, возьмите прям из упаковки…

Кошусь на примятые растения, лежащие в пачке. Да ну не фиг! Владе только самое лучшее.

– И эти подойдут, – киваю улыбаясь. – Сколько тут?

– Двадцать пять, – рапортует тетка.

«По каждому году Владиной жизни», – проскакивает в голове шальная мысль. А дальше цитата из классики.

«Бабе – цветы, детям – мороженое!»

– Теперь в магазин игрушек, – приказываю Михе, аккуратно положив букет на бежевое кожаное сиденье. Не скрывая насмешки, наблюдаю, как втискивается в салон Гриша. Плюхается напротив.

Если честно, я никогда не обращал на помощника внимания. Считал его кем- то сродни биороботу, созданному для моего удобства. Никогда не интересовался его семьей или личной жизнью. Да и сам Гриша обычно не многословен. Ни о чем не просит, никуда не отпрашивается. Сосредоточен на службе. Слился с антуражем и помалкивает. Пингвин, блин.

– Может, у ювелирного остановимся? – останавливаясь на светофоре, кивает на яркую вывеску Миха.

– Нет необходимости, – мотаю головой и тут же замечаю огромный книжный магазин. – Здесь притормози, – велю резко.

Сразу прохожу в антикварный отдел.

– Ноты какие есть? – спрашиваю продавщицу. Маленькую сухонькую бабульку в очках. Она смотрит на меня внимательно. Будто узнает. Вполне возможно, старинная фанатка брата или маменькина поклонница.

Но нет… Видимо строгий учительский взгляд относится ко всем покупателям.

– Ноты? – переспрашивает требовательно. – А что именно вы хотите, молодой человек?

Что я хочу?

Смешной вопрос.

Заслужить прощение и любовь Влады. Найти крысу. Стать собственному сыну отцом…

– Мне бы какое-нибудь редкое издание. В хорошем качестве… На подарок.

– Самое дорогое? – насмешливо смотрит на меня старушка и тянет руки к закрытой стеклянной витрине. – Вот могу предложить вашему вниманию… – твердит она, доставая мало приметную книгу. Серо-коричневый кожаный переплет. Вытесненные лентами узоры. И золотые буквы, игриво разбежавшиеся по обложке.

Михаил Иванович Глинка. Руслан и Людмила. 1856 год.

«Охренеть, твою ж мать! Вот это повезло», – выдыхаю отрывисто. А вслух тяну небрежно.

– Пожизненное издание, получается?

– Да, вы правы, – радостно кивает старушка, моментально превращаясь в моего союзника. – Очень редкое издание. Раритетное…

– Догадываюсь, – улыбаюсь бабульке.

– А вы кому берете? – интересуется она вкрадчиво.

– Жене, – роняю коротко. И даже сам удивляюсь собственной уверенности.

– Ей должно понравится, – с видом знатока замечает старушка и добавляет чуть понизив голос. – У нас многие девочки из консерватории заходят. И преподаватели. Посмотрят и идут дальше. Цены-то кусаются…

– Эти ноты ждали меня, – соглашаюсь довольно. Наблюдаю, как бабулька бережно упаковывает книгу в белую тонкую бумагу и чувствую дикое смятение в душе.

Понравятся ли мои подарки Владе не самое главное. Важнее, примет ли она их? Простит ли меня…

А тут хоть башкой об стенку бейся. Никакие ноты и букеты не помогут.