53. Размотать клубок
Ростислав
Экономка съеживается, стоит мне подойти ближе. Испуганно переминается с ноги на ногу, словно раздумывает. Пялится выпученными безумными глазами. Хватает воздух губами, как гребаная рыба.
А я знаю, как надавить на болячку. Если перед ишаком трусить морковкой, он побежит быстрее. С этой гадиной тот же случай.
Кошусь на обалдевшую Владу, затем перевожу взгляд на белую как мел Галину. Брат ее успокаивает. Наливает водичку, что-то шепчет.
И если чуйка моя не обманывает, то здесь и без чистосердечного все ясно.
А еще туфли… гребаный пилатес.
– Все, время вышло, – объявляю поморщившись. Небрежно киваю Тимуру. – Уведи, эту мразь. И смотрите, чтоб не сбежала. Головой отвечаешь.
– Да куда она денется, – усмехается мой начальник СБ. Тяжело опускает ладонь на покатое Юлино плечо и возвещает как Иерихонская труба. – На выход, стерва.
– Вы не имеете права, – возмущенно мяукает Юлия и просит жалостливо. – Ты же обещал, Славочка…
Ага, сейчас!
– Вот ментам и расскажешь, – обрывает ее Тимур. И переводит взгляд на Марка. – Куда лучше, Васильевич?
– В прачечную, – отрывисто бросает Марк и добавляет поспешно. – Я проведу.
– Нет, – отрезаю негромко. – Ко мне в спальню. И смотреть в оба. Ставни опустить. И наручниками пристегнуть не мешало…
– Ростислав Владимирович, – солидно тянет безопасник. – У нас они не предусмотрены. Ни одной пары нет. Не закупали даже.
– Ах да, – отмахиваюсь нетерпеливо. – Тогда скотчем примотайте и мешок на голову наденьте.
– Пожалуйста, не надо! – вскрикивает Юлия. – Я никуда не сбегу. И все расскажу. Вы же обещали.
– Конечно, расскажешь, – усмехаюсь криво. Вот только большой вопрос: хотим ли мы тебя слушать.
Галка еле заметно качает головой. И сейчас для меня ее чувства ценнее. И если я правильно понял, то разговор предстоит серьезный. И чем меньше при этом будет посторонних ушей, тем лучше.
– Мы пойдем наверх, – прижимает сына к груди Влада. Трясущимися пальцами гладит ребенка по спинке. Нервничает. Малодушничает.
– Сейчас вместе поднимемся, – шепчу, подходя вплотную. Прижимаюсь губами к виску. – Не трусь, зайчона…
– Надо хоть бутербродов нарезать, – подскакивает с места Галина. – Все же голодные.
– Лучше заказать свежие продукты, – замечаю примирительно. – Еще неизвестно, куда еще эта тварь яду насыпала. Да и до приезда полиции лучше ничего не трогать.
– А-а, ну да-а, – тянет расстроенная Галка. Опустив глаза, теребит в руках бумажную салфетку, будто видит ее впервые. Тоже вся на взводе.
Хорошо бы нам установить истину до приезда полиции. Но брат уже с кем-то переписывается. А значит поднял на уши всех своих знакомых и поклонников.
– Галь, ты ничего не хочешь нам объяснить? – спрашиваю прямо в лоб. Нет смысла разводить церемонии.
– Слава, – недобро рыкает на меня брат. Смотрит пристально: дескать отстань, не до тебя сейчас.
«До меня, мой дорогой», – думаю ощерившись. И снова зову невестку.
– Галя…
– Наверное, давно надо было рассказать, – вздыхает она. – Вот только у меня никогда не хватало смелости…
– Если тебе тяжело, не стоит и начинать, – резко перебивает брат. Нервно ходит по кухне. И остановившись рядом с женой, кладет ладонь ей на плечо.
В утреннем солнышке отсвечивает бликами сапфировый перстень на тонком пальце. А на лице Марка застывает странное выражение, сейчас совершенно неуместное. Мой брат морщится как от боли.
Твою ж мать, дело обстоит гораздо хуже, чем я думал! Но этот нарыв давно пора вскрыть. Если б жили без утайки, может сумели бы предотвратить покушение. Да и в доме бы столько мрази не окопалось.
Галина обводит нас твердым взглядом, будто на что-то решается. И выдохнув, признается.
– В четырнадцать лет меня изнасиловал друг моих родителей. И остался безнаказанным. Мне родители просто не поверили. А когда стал расти живот отправили к дальним родственникам. Там я дочку родила и оставила. А когда поступила в оркестр к Марку и стала сама зарабатывать, то давала деньги и обеспечивала всем необходимым.
– А какое отношение эта девочка имеет к нам? – тихо, но настойчиво спрашивает Влада, хотя и так все понятно.
– Ты – моя дочь, милая, – через силу улыбается Галина. С надеждой и болью смотрит на Владу. Сейчас как в индийском фильме, все должны кинуться друг другу на шею и искать одинаковые родимые пятна.
Но у нас тут не Болливуд, прости господи!
Закусив губу, моя зайчона напускает на себя холодную неприступность.
– Нет, так не бывает, – отрешенно мотает головой. – Мы не родственники. Ни разу.
Обхватив обеими руками сына, спешит к двери.
– Влада, вернись сейчас же, – приказывает Марк, выходя из себя. Видимо рассчитывал на благодарные слезы радости и счастья.
– Не могу. Потом, – цедит Влада и добавляет еле слышно. – Простите…
Злой и решительной торпедой вылетает из кухни.
Инстинктивно устремляюсь следом. Не могу оставить ее одну. Мало ли еще какая тварь шастает по дому.
– Не заставляй меня вернуться, – умоляюще просит Влада, стоит нам только оказаться в коридоре.
– Не буду, – говорю совершенно серьезно. Осторожно перехватываю сына одной рукой, а в другую ладошку сгребаю Владины пальчики.
Так и идем рядом, будто настоящая семья.
– Все врут. Одна сплошная ложь, Слава, – жалуется зайчона, оказавшись в комнате. – Плохо мне. Голова болит.
– Полежи, – киваю на кровать. – Давай, иди ко мне.
Укладываюсь первым в разобранную постель. Устраиваю на груди притихшего сына. И млею от счастья, когда мне на плечо кладет голову Влада.
– Надо поесть, – замечаю, вытягивая из кармана сотовый. – Сейчас закажу что-нибудь…
Открыв айфон, долго смотрю на непонятные значки.
Скидка на первый заказ!
А как его сделать, твою мать? Ни разу в жизни не приходилось. Всегда рядом снуют обученные люди.
– Закажи что-нибудь на завтрак, – пишу сообщение Грише.
И тут же отправляю эсэмэску брату.
– Данные по насильнику известны? Нужно его найти…
– Долгополов Олег Юрьевич, – тут же приходит ответ. Видимо, у моего брата эти сведения нацарапаны на лобных долях. – Только он умер недавно. Очень богатый человек был.
– Так погоди… Это владелец «ОРН финанс»? – интересуюсь, вспоминая, где слышал это имя.
Твою ж мать! Я его знал даже!
Благообразный такой старичок. Куча детей и внуков. Законных и не очень. Видимо не мог мужик в штанах свое хозяйство удержать.
– Как там Влада? – приходит сообщение от Марка. – Галя очень переживает. Вам лучше вернуться и поговорить.
– Дайте ей немного освоится. Не каждый день узнаешь, что все эти годы жил с матерью и считал себя сиротой.
– Ты прав. Но мне бы хотелось…
– Не дави, брат, – отправляю кучу гневных мордочек. – Я понимаю, в каком ужасе все эти годы жила Галина. Но и Владе моей тоже не сладко пришлось.
Стискиваю зубы от ярости. Кажется сейчас сотру их в порошок.
– Слава, – приподнимает голову моя девочка. Смотрит на меня испытующе. В сухих глазах колышутся обида и решительность.
Опасный микс. Даже для зайчоны.
– Ты, правда, хочешь жениться на мне? – интересуется спокойно. Даже ни одна мышца не дрогнет на лице. Держит всю боль внутри моя девочка.
Маленький стойкий заяц.
– Конечно! На сегодняшний день – это моя самая большая мечта…
– Тогда увези нас отсюда, слышишь? Я не могу больше в этом доме оставаться. Она могла бы объявиться раньше. Но не захотела. Потому что были гастроли, красивая жизнь. А я жила с ненавидящей меня теткой. Лучше бы я этого не знала!
Уткнувшись мне в плечо, Влада рыдает как маленькая.
– Ну-ну, солнышко, – прижав к себе, целую в макушку. – Я сделаю все как ты скажешь. Хочешь тихую свадьбу, можем завтра расписаться. Или устроим бал… Все для тебя, зайчона.
– Давай переедем отсюда. Пожалуйста. У меня квартира на Лесной…
– А у меня дом в Сестрорецке и самолет, готовый взлететь через два часа. Как не крути, малыш, мой вариант предпочтительней.
Влада вздрагивает, а я готов отвесить сам себе подзатыльник. Ей трудно вернуться в мой дом. Призраки прошлого тут же поднимут голову. Злые слова. Девочки у бассейна.
– Есть квартира в центре Питера. В историческом особняке. Я год назад купил. Можем там прибомбиться, – спохватываюсь запоздало.
– Да, так лучше, – удрученно кивает Влада.
– Хибару в Сестрорецке могу продать, – заявляю в порыве чувств.
– Ты же любишь, этот дом – испуганно ойкает зайчона.
Небрежно пожимаю плечами. Что дом! Без Влады мне там делать нечего. Сам особняк не виноват, конечно. Это лично я облажался. Но если милая там жить не хочет, загоню на фиг. Мне много не надо. Я и на однушку на Лесной согласен. Лишь бы рядом были зайчона и Санька.
– Я не совсем понимаю, каким боком к покушениям признание Галины, – тянет свое Влада.
– Старый хрыч помер три месяца назад. Земля ему стекловатой. Наверняка, оставил кучу наследников. И тебе какая-то доля перепала.
– Мне ничего не надо, – словно раненая вскрикивает Влада. Вслед за ней, считав настроение матери, хнычет Санька.
– Не дергайся, – целую в лоб. – Только ребенка пугаешь…
– Увези меня. Прошу, – молит Влада всхлипывая. – Видеть их не хочу. Манипуляторы… Столько лет притворялись. Обманывали…
– Галка в тебе души не чает, – пытаюсь защитить невестку. Но видимо у Влады свои резоны. Не хотел бы я оказаться на ее месте.
Мама… Какой бы она не была, все равно дарила защиту и уверенность в себе. Любила меня. Этого не отнять. До сих пор я эту любовь чувствую. Марк наверняка тоже.
А тут… Жить под одной крышей и словом не обмолвится. Хреновая какая-то ситуация. Но и Галку жалко.
В четырнадцать лет, блин!
Ладно. Разберемся. Сейчас важнее узнать, кто с кем был связан. И каким боком эта гнусь к подставе с Саблиным. Зачем нас с зайчоной рассорили? Какая тут выгода?
Я разберусь. Тем более клубочек уже начал разматываться. Вопрос времени. Вот только его у меня мало. Очень мало.