Глава 9

Кристина

Свет в коридоре был приглушённым. От этого создавалось впечатление, что стены надвигаются, грозятся вот-вот сдавить меня.

– Зачем тебе понадобилось, чтобы я приехала? – спросила, идя за бывшим мужем.

Он остановился, смерил меня пристальным взглядом. Странно было, что до сих пор на глаза мне не попался ни один из его верных шакалов. Сам Дмитрий показался мне несколько напряжённым. Всё это вообще было странным. Он никогда не имел дел с женщинами. Все его партнёры были мужчинами, всё, что касалось важных вопросов, он решал исключительно с мужчинами. Это не было принципом. Он просто не считал, что женщина способна решать что-то важное.

– Мне нужны гарантии.

– Гарантии? – переспросила, совершенно не понимая его.

Гарантии чего? И какое к этому имею отношение я?

Дмитрий открыл одну из дверей, и я вошла в комнату. Ожидала увидеть дочь, но её не было. Бывший муж продолжал смотреть на меня. Я чувствовала его пристальный, гнетущий взгляд. Резко развернулась.

– Где Алиса?

– Не так быстро, моя дорогая.

– Я тебе не дорогая.

– Вот тут ты ошибаешься, – уголок его губ дрогнул. – Ты обошлась мне очень дорого, Крис. Очень.

– Ты о чём?

Он не ответил. Осмотрел с головы до ног и вернулся к лицу. Я стояла прямая, с вздёрнутым подбородком. Глаза Дмитрия блестели чёрным, хищным блеском. Губы слегка кривились, на скулах чернела щетина. Если бы сейчас мы проходили кастинг на для съёмок в высокобюджетном голливудском боевике, ему бы наверняка досталась роль злого гения.

– Ты так и не сказал, зачем я тебе понадобилась.

Я редко прислушивалась к своей интуиции. Зачастую она молчала, а случалось, что и подводила меня. Когда я в первый раз встретилась с Димой наедине, чувствовала, что продолжать не стоит. И всё равно сделала по-своему. Потом я ещё много раз делала так, как подсказывал мне разум, как мне казалось правильным. Но сейчас я послушала внутреннее чутьё. Едва Дима отвернулся, нашла в кармане телефон.

– Я предупреждал Агатова, что ему лучше не трогать меня, – выговорил Дима, взяв со столика портсигар. Вытащил сигарету. – Он не послушал. Решил, что достаточно себя обезопасил. Одного только не учёл, – щёлкнул зажигалкой и, подкурив, снова посмотрел на меня. – У него слишком много слабостей. Тот, у кого есть слабости, заведомо проиграет, Крис.

– А у тебя слабостей нет?

– Была, – ещё одна усмешка в уголке губ. – Была. Давно.

Он отвернулся, чтобы взять пепельницу. Доли секунды мне хватило. Я бросила короткий взгляд на дисплей, пальцы проскользили по экрану. Жизнь с Димой научила меня быть тенью. А тень умеет не только молчать и подчиняться. Тень умеет быть незаметной и бесшумной. Тень умеет ждать и слушать.

– Давно ты не курил. Рихард заставил тебя нервничать.

– Это ненадолго.

Я начала понимать, что он имел в виду, когда сказал, что я – его гарантия. Я и Алиса.

– Ты сволочь, Афанасьев, – процедила зло. Он хмыкнул.

– Вижу, объяснять тебе больше ничего не нужно. Ты сама всё поняла.

– Какая же ты скотина! – пересекла комнату. Выхватила у него пепельницу и швырнула на стол. Он прищурился. – Ты вытащил меня сюда, чтобы пригрозить Арду, правильно? Алисы тебе было недостаточно, решил наверняка? А он хорошо прижал тебе хвост, Афанасьев. Что у него такое на тебя? Ты же боишься, – присмотрелась к нему. – Боишься. Не зря ты расправился с Марией.

– Эта девчонка полезла не в своё дело.

– И поэтому ты вышвырнул её из окна?! – меня мгновенно охватила ярость. – В тебе есть хоть что-то человеческое?! Ты…

– Я предупреждал её, – он резко схватил меня за плечо. – Предупреждал, Крис.

– Ты убийца, – рванулась от него.

Он прищурился сильнее. Пальцы его впились в мою руку.

– Какие громкие слова.

– Ты убийца, – повторила я. – Ты не человек. Ты животное. Нет… Ты хуже животного.

– Не забывай, что дочь у меня.

– Она не твоя дочь! Не твоя! Она никогда не была твоей!

Он оскалился. Черты лица мгновенно углубились, стали острыми, подчеркнули его ярость. Мне стало по-настоящему страшно. Ноздри его дрогнули, чернота глаз вспыхнула.

– Именно, Кристина. Она не моя и никогда не была моей. И ты тоже. Поэтому у меня нет уязвимых мест. А у Агатова есть.

Сидя на диване, я не сводила взгляда с бывшего мужа. Вслед за первой сигаретой он подкурил следующую. В особенно тяжёлые дни он, порой, позволял себе сделать несколько затяжек, но не более. Сейчас он жадно втягивал дым и был занят своими мыслями.

– Зря ты полез к другу Арда, – первой нарушила я возникшее было молчание.

– Ему повезло. Живучий сукин сын.

Я поглубже вдохнула, но так, чтобы это осталось незамеченным. Дмитрий поморщился. Я прожила с этим человеком шесть лет и давно перестала строить на его счёт иллюзии. Но только сейчас, сидя в этой комнате, до конца поняла, что перейти ему дорогу равносильно смерти. Сколько раз Ард уже это сделал? Но он жив. Они равные противники. В лучшем случае равные, даже если Дмитрий пытается это отрицать.

– Отдай мне Алису. Отдай мне её, и я уговорю Рихарда забыть о тебе.

– Уговоришь Рихарда? – его лицо опять исказилось.

Я подобралась. Бросив тлеющую сигарету прямо на стеклянный стол, Дима сдёрнул меня с дивана. Невольно я глотнула отравленный дымом воздух.

– Мы можем разойтись, – быстро заговорила я. – По-хорошему разойтись. Зачем вся эта кровь, Дима? Зачем вся эта грязь? Тебе вообще всё равно? Скажи?! Ты что, совсем ничего не чувствовал, когда отдавал приказ убить Марию? Ты…

– Я чувствовал, чёрт подери, когда моя шлюха жена раздвинула ноги перед моим адвокатом! И когда я получил чёртов тест ДНК, тоже чувствовал! – гаркнул он.

Дёрнул меня на себя, мотнул головой. Приподнял мою руку за локоть, подтягивая меня вплотную к себе. Его дыхание обожгло лицо, губы. Я вобрала в лёгкие исходящий от него едкий запах дыма и упёрлась раскрытой ладонью в грудь. Попробовала отстраниться. Он презрительно изогнул губы.

– Вот тогда я чувствовал, Кристина. Каждый грёбаный день, возвращаясь домой, я чувствовал, что ты фальшивая. Какого хрена ты вышла за меня?! – вкрадчиво, цедя слова, и тут же громче, с рыком: – Какого хрена, я тебя спрашиваю?!

Я смотрела в его искажённое гневом лицо, в черные провалы глаз и не могла ничего сказать. Рука начала неметь, дыхание было сбивчивым, сердце стучало в животе.

– Ты хотел, чтобы я стала твоей женой, – едва слышно, сквозь гул в ушах.

– Моей! – снова рычание. – Моей женой! Но моей ты не была ни единого дня. Ты думаешь, я не замечал этого?! Каждый день я ждал, что ты начнёшь забывать того ублюдка, кольцом которого размахивала передо мной в кафе. Каждый день. Но нет. Ты жила со мной, тратила мои деньги, позволяла себя трахать, но моей ты не была.

Я сглотнула. Облизнула губы. Дмитрий замолчал и теперь просто сжимал мою руку, в упор глядя в глаза.

– Тогда почему ты просто не дал мне уйти? – всё-таки выдавила.

Он продолжал молчать. Моя ладонь лежала на его груди. Я вдруг почувствовала стук его сердца. Когда я чувствовала этот стук в последний раз? Меня пробрал озноб. Никогда. Никогда я не чувствовала, как будто у него вообще не было сердца.

– Отпусти нас, – попросила очень тихо. Голос задрожал, эмоции, которые я держала, просочились сквозь хрупкий панцирь отстранённости. – Каждый из нас будет жить своей жизнью. Ещё не поздно, Дима.

Он медленно покачал головой. Разжал пальцы и забрал со стола пачку с сигаретами. Та, что он прикурил, так и тлела на столе. По стеклу рассыпался пепел. Серый, мёртвый пепел.

– Поздно, Кристина, – не глядя на меня.

Дмитрий пошёл к двери. Я провожала его взглядом до тех пор, пока он не вышел, потом снова уставилась на стол. Сделала шаг, не соображая, зачем. Запах дыма стал совсем густым, горьким, едким. Зачем я вышла за него?! Зачем?! Накрыв лицо ладонью, я тихо застонала. Уголки глаз щипало от слёз.

– Мама! – звонкий голос Алисы взорвал окружающее меня пространство.

Только начавшееся успокаиваться сердце забилось отчаянно и быстро. С затаённым дыханием я обернулась и увидела дочь. Та сделала неуверенный шаг ко мне. Словно бы, как и я, не верила, что ей всё это не снится.

– Алиса, – выдох слетел с непослушных, онемевших губ. Шёпот и тут же всхлип: – Алиса!

– Мамочка! – дочь бросилась ко мне. Выронила зайца, которого держала. Я опустилась перед ней, подхватила и принялась расцеловывать личико.

– Девочка моя, маленькая моя…

Ледяная броня рассыпалась напрочь. Я дышала своим ребёнком, прижимала Лисичку, гладила её по волосам и не могла унять эмоции. Её лицо тоже было мокрым от слёз. Эта встреча была ещё болезненнее предыдущей. Дыхание вырывалось со свистом, руки тряслись.

На мгновение я подняла взгляд. Чёрной тенью Дмитрий стоял на фоне дверного проёма и мрачно смотрел на меня. Секунд пять мы не сводили друг с друга глаз, а после он тихо закрыл дверь и ушёл. Беззвучно, так же, как и появился.

– Папа сказал, что я больше тебя не увижу, – моя девочка вытерла слёзы. Вначале свои, а потом и мои.

– Папа… – я едва не сказала, что её папа такого не сказал бы. А тот, кто сказал, он не папа.

На пол возле нас что-то упало. Я опустила взгляд. Телефон. Хотела взять, но Алиса подняла его первая.

– У тебя что-то работает, – она протянула его мне. – Записывается.

– Включилось… – я поспешно нажала на приостановку записи. – Случайно включилось. Упал, и включилось, наверное.

Алиса этим удовлетворилась. Я убрала телефон и села прямо на пол. Взяла руки дочери в свои, погладила её пальчики. На ней было вишнёвое платье с длинными рукавами и плотные светлые колготки. На ножках – лёгкие сандалии, которых я не помнила, на шее – маленькая золотая подвеска в виде вишенок. Я смотрела на неё и не могла насмотреться.

– Почему папа сказал, что я тебя больше не увижу?

– Он… он пошутил. Просто неудачно пошутил.

– Он не шутил. Он никогда не шутит.

Боже, какая же она взрослая! Я так и смотрела на неё, а сердце сжималось. Да, Дмитрий никогда не шутил. Вернее… шутил, когда-то очень давно. А потом почти перестал, хотя порой я слышала его смех. Только был он не для нас.

– Он ошибся. Не пошутил – ошибся. Вот и всё, – сказала, умолчав об одном. Он ошибся не когда сказал, что она меня больше не увидит. Он ошибся давно. Когда решил, что я буду его. Мы с ним ошиблись вместе. Каждый совершил свою ошибку, роковую для нас обоих.