Глава 11
Дуне все казалось странным… А хотя, нет. К молчаливому Ирбису она уже начала привыкать. Непривычным было иное: теплые, даже обжигающие прикосновения пронизывали ее руку до костей, но вырвать ладонь из крепкого захвата хотелось все меньше.
Вокруг – тишина, которую нарушала только негромкая музыка, и, казалось, что все работники ресторана куда-то испарились. Только что официант принес две чашки кофе и тут же исчез.
Георгий молчал. Дуня слышала негромкие сигналы, прилетавшие на телефон Ирбиса. А сам мужчина никак не реагировал на них. Не тянулся рукой в карман пиджака, пожалуй, даже не шевелился.
И девушка все сильнее ощущала напряжение, повисшее за столиком.
И когда негромкие короткие сигналы сменились длинным звонком, Георгий приглушенно выругался и полез в нагрудный карман пиджака. Для этого мужчина выпустил Дунины пальцы. А сама Дуня тут же обхватила ладонями чашку.
Уставившись взглядом с кофейно-молочную пенку, девушка чувствовала на себе недовольный взгляд Георгия. Но трусливо не смотрела в ответ. Ей казалось, что всего этого слишком много… Слишком близко был к ней Ирбис… Слишком откровенные мысли просыпались в ней сейчас… Слишком непреодолимым было желание сбежать от этого страшного человека, и слишком сильно хотелось остаться.
После короткого телефонного разговора, Ирбис нахмурился еще больше. И Дуня поняла, что их короткое уединение подошло к концу. Наверное, Дуня даже обрадовалась тому, что ей разрешат покинуть этот элитный, вычурный и пугающий ценами торговый центр.
– Мне нужно уехать. Тебя отвезут в особняк, – напряженно обронил Георгий.
А Дуня вдруг повернулась в его сторону. Было что-то такое… что-то странное и напряженное в тембре мужского голоса. Интонации? Рубленные фразы? Словно мужчина готовился к чему-то важному.
Девушка всматривалась в хмурое, словно высеченное из камня лицо. Что она хотела разглядеть в этих суровых и темных глазах? Какие мысли прочесть?
Не знала.
Вспомнила вдруг, что Ирбис – бандит. И его образ жизни не самый безопасный. И ранение в плечо – красочное доказательство тому.
А вдруг и сегодня с Георгием что-то случится? Что если его ранят? Или хуже того…
– Вы же вернетесь к ужину? – прежде, чем подумать, выдохнула Дуня.
– Ты сейчас с кем разговариваешь? – прищурился Ирбис.
– Ты… ты вернешься к ужину? – так же тихо спросила Дуня.
Глаза Ирбиса полыхнули диким и безудержным огнем. Девушка ощутила, как румянец заливает щеки алым, как пальцы дрожат так, что нет сил поднять чашку. Да и сердце заколотилось о ребра сильнее, грозя выскочить.
И как этот мужчина так быстро оказался прямо перед ней? И вот уже Дуня могла рассмотреть каждое золотистое вкрапление в карих зрачках. Жесткие пальцы коснулись ее подбородка, фиксируя. А у нее – ни единой мысли о том, что нужно отстраниться или убежать.
– Без опозданий, – пробормотал Георгий в ее губы.
Поцелуй был коротким, жадным, диким. Он словно ставил точку под заявлением Ирбиса. И Дуня верила этому мужчине.
Спустя пару минут они уже вновь оказались в лифте. Как и в прошлый раз, в полном молчании, рука в руке.
Когда лифт спустился на этаж парковки, Дуняша очнулась от хаотичных мыслей. Мысли были разными: тревожными, грустными, волнительными, завораживающими. И все они касались Ирбиса.
И вдруг резкий, звонкий, знакомый голос нарушил молчание. Выйдя из кабинки лифта за руку с Георгием, Дуня споткнулась, услышав его.
– Руки убери, орангутанг! – шипела Анюта.
– Что происходит? – негромко спросила Дуня, а глаза девушки все стремительнее лезли на лоб от изумления.
– Твоя подруга приехала в гости, – хмыкнул Ирбис.
– Прямо так? На плече приехала? – уточнила Дуня.
– Последние метров десять, да, – кивнул Георгий, а потом громче скомандовал: – Отпусти девушку, Тамерлан!
– Да какая она девушка? Чуть тронул, сразу орет. Неженка, елки-палки! – ответил охранник.
– Слышь, ты, неженка! Рот закрой! – взвизгнула Аня, все еще вися на широком мужском плече.
Дуня ахнула. Поторопилась вмешаться в разговор. Ведь нельзя же вот так дерзить мужчине, который источал реальную угрозу! У него и пистолет имелся. Оружие отчетливо просматривалось под расстегнутыми полами пиджака. И если к брутальному виду Ирбиса Дуня уже привыкла, то Тахирова девушка побаивалась. Слишком уж неадекватным он казался ей.
– Аня совсем не то хотела сказать, Тамерлан!
– Именно то Аня и хотела сказать! Быдло! – ругалась Анюта.
Тахиров поставил девушку на пол прямо перед Дуней. Прошипел что-то не самое лестное в адрес Анютки и отошел на несколько шагов, обратно к своей машине.
– Аня! – радостно заулыбалась Дуня.
– Вышла, называется, за покупками! – ворчливо, но искренне улыбаясь, проговорила подруга. – Шага сделать не успела, как напала стая горилл. Во главе с орангутангом.
– Анюта! – негромко шикнула Дуня, но ей так и хотелось широко улыбаться. Почему-то у девушки не возникало сомнений насчет того, что Аня в первую же секунду высказала Тамерлану все, что она о нем думала. Анька абсолютно бесстрашная, и порой ее попросту заносит.
– Парни выполняли свою работу, Анна, – серьезный голос Ирбиса заставил Дуню вернуться в реальность, заставил вспомнить, что ему нужно уезжать, и не факт, что поездка будет безопасной. А тем временем Георгий отдал очередной приказ подчиненным: – Проводите даму в машину.
Ане помогли устроиться на заднем сиденье в том самом автомобиле, на котором привезли Дуню и Ирбиса из пригорода. Сама Дуня замерла, потому что Георгий не торопился выпускать ее руки из своей.
– Аня теперь тоже пленница в твоем доме? – совершенно неожиданно произнесла девушка и подняла глаза к лицу Георгия.
– В моем доме нет пленников, Дуняша, – негромко ответил Ирбис.
Теперь настала очередь Дуни молчать. Да и как произнести хоть слово, если черные, угольные глаза сверлят ее, прожигая насквозь? И столько в них было всего… Столько огня и обещания… Что Дуня вновь покраснела. А зрительный контакт не прекращался. Мужчина смотрел на нее так, словно собирался либо поцеловать Дуню, либо произнести что-то личное и волнующее.
– Садись в машину, Дуняша. Парни отвезут вас домой, – произнес, наконец, Георгий, шагнул в сторону, пропуская Дуню к распахнутой двери машины, и ждал, пока девушка сядет в салон.
Уже там, за плотно закрытой дверью автомобиля, Дуне получилось выдохнуть. Но взгляд по-прежнему намертво прицепился к высокой фигуре, стоявшей по ту сторону тонированного стекла.
Машина тронулась с места, а перегородка между водителем и пассажирами поднялась, отсекая подруг от охранников. Дуня следила за тем, как Георгий подходил к другому автомобилю, как садится в салон, и картеж двигается с места.
И только после этого Дуня отвернулась от окна. И тут же попала в плен совсем других глаз. Удивленных. Вернее, ошарашенных.
– Охренеть, подруга! Мне нужны подробности! Срочно! – выдохнула Аня.
* * *
– Девчонку перепугал, – подметил Ирбис, как только картеж разделился.
Вадим, приставленный к Дуне в личную охрану, увез девушек в особняк. Там легче обеспечивать безопасность, пока Гоша будет решать вопросы с Югрой и старшими. А вопросов накопилось тьма. Но о них Георгий пока не думал. Позволил себе непозволительную роскошь в сложившейся ситуации. Понимал, что окончательно «поплыл» на Дуняше, а поделать пока ничего не мог. Словно скряга над золотом, трясся сейчас над девчонкой.
И руки жгло от ощущения тонкой кожи под пальцами. Так и тянуло послать все к черту, взять билеты и рвануть куда-нибудь подальше. Наверняка, Дуня бы удивилась.
Ирбис смотрел в окно, а видел полные изумления глаза. Распахнутые. Живые. Смущенные.
И как ей удавалось быть настолько замкнутой, закрытой, а в следующий миг – все эмоции на лице? Не понимал этого Ирбис. Зато жадно впитывал каждую из них.
– Да она первая начала верещать, решила, что ее похищают! – ворчал Тахиров в свое оправдание, но Гоша прекрасно знал друга. Видел заинтересованность с его стороны. – А я ж просто подошел.
– Ясно, – хмыкнул Ирбис.
Тамир замолчал, как и Макс. Парни понимали, что задача перед ними стоит сложная, и выполнить ее нужно. Потому как уступать Югре свою территорию Гоша не собирался.
Ехать до места встречи – около часа. Ирбис знал, что его люди уже все подготовили, Воронков поднял нужные связи в органах. Тыл у Гоши был надежно прикрыт. А все равно из головы не выходила Дуняша.
И кто надоумил изменить прическу? Руки бы вырвать тому умельцу, что состриг длинные пряди.
Ладно, допустим, волосы – не уши, отрастут. Но Гоша воспринимал все так, будто его самого обокрали, как лошка. Что-то ценное свистнули, пока он отвернулся перекурить.
От погрома парикмахерской Ирбиса остановила только несмелая улыбка Дуни. Он тогда понял, что новая прическа девочке понравилась. Хорошо, понравилась, и прекрасно. Гоша выдохнул. И даже почти успешно попытался придушить зверя, который считал себя полноправным хозяином Дуняши.
Теперь главное к ужину не опоздать. По глазам Гоша видел, что Дуня будет его ждать. И это понимание грело душу, или что там пряталось у Ирбиса под ребрами. Неважно. Главное, там было тепло.
* * *
– У меня, знаешь ли, не очень все это укладывается в голове, подруга, – ворчала Аня вполголоса.
Дуня в ответ улыбалась. А что ей еще говорить, если Анька своими расспросами выудила всю информацию из недр Дуниного мозга, без анестезии? Некоторые вопросы были настолько прямолинейны, что девушка краснела. На некоторые предпочла не отвечать, потому как и без слов был понятен ответ.
И после краткого, но емкого допроса, приуроченного к небольшой экскурсии по дому Ирбиса, девушки устроились на кухне за столом.
Маргарита Павловна угощала подруг пирогами, вкусным чаем с домашним вареньем. И, судя по добрым улыбкам, женщине понравилась гостья, чему Дуня была очень рада.
– Ирбис он ведь… страшный! А ты красавица! – продолжала вздыхать Анька. – Нет, как мужчина, он, конечно, хорош. И фигура шикарная. И налет романтического бандитизма на лица. Но, Дунь, ты же у меня вся такая правильная, ни разу с хулиганами не связывалась.
– Зря вы, Анюта, так про Георгия Матвеевича, – фыркнула Маргарита Павловна, – он, между прочим, прекрасно учился в школе. И закончил на «отлично». И даже в престижный университет поступил, сам, без всяких связей.
– Так я и говорю, мужчина хорош, Маргарита Павловна, – хохотнула Аня. – Просто и подруга у меня, знаете ли, тоже не простушка. Умница-красавица. Вот!
– А Евдокия Андреевна у нас вообще выше всяких похвал! – вмешался вдруг мужской голос в беседу трех дам.
В комнату вошел Ефимыч, улыбаясь и подмигивая Дуне. Та, приняв комплимент, заулыбалась в ответ. А добродушный доктор продолжил нахваливать Дуню:
– И крови не боится. Молодец!
– А часто вам приходится помогать Георгию Матвеевичу, как в тот раз? – спросила негромко Дуня, и девичья улыбка теперь казалась немного напряженной, взволнованной. Мысли толком не оформились, а слова уже прозвучали. Именно те, которые волновали Дуню последние два часа.
– В этом году, редко, – нахмурился Ефимыч. – А вот прошлый год тяжело дался. Досталось хозяину от «доброжелателей». Вернее, от бывших партнеров. Едва пацана не угробили. Но нашего Ирбиса так легко не уделать. Тертый калач.
Дуню слегка обнадежила вера доктора в силы Георгия. Да и сама она надеялась, что ничего серьезного не случится. И потом, Ирбис ведь обещал ей вернуться к ужину и без опозданий.
– Маргарита Павловна, а что у нас на ужин? Давайте я вам помогу приготовить? – предложила Дуня, отчаянно вцепившись в этот повод занять руки и мысли.
– Да, давайте она вам поможет приготовить, Маргарита Павловна, – поддела Анька, – у Евдокии Андреевны на почве стресса просыпается синдром Золушки-кулинара. Начинает готовить на год вперед и устраивает генеральную уборку на вверенной ей территории.
– Территорий у нас валом. Только боюсь, хозяину не понравится, если Евдокия Андреевна начнет с тряпкой ползать по паркету, – негромко рассмеялся Ефимыч.
– Так и быть, все тряпки спрячем, – улыбаясь, закивала Маргарита Павловна и от помощи девушек не отказалась.
Втроем дамы приготовили ужин «на целую роту солдат», как заявил отставной военный врач. Но перед готовкой Дуня и Аня поднялись в хозяйскую спальню.
Дуне нужно было сменить красивое платье на что-то более удобное и домашнее.
К счастью, в одном из пакетов с обновками имелся простенький, на сколько это вообще возможно с учетом бренда, спортивный костюм.
Анька не выдержала и принялась рыться в ворохе коробок, пакетов и свертков, принесенных охранниками.
– Вау, подруга! – восхищалась Аня, а Дуня собирала волосы в небрежный хвост, чтобы не мешались и не падали на лицо накрученные пряди. – Это же… Это же охренеть сколько все стоит!
– Аня! Только бирки не трогай, – попросила Дуня. – Сомневаюсь, что вообще это все буду носить.
– А кто будет? Дурында! Мужик купил, носи! – возмущалась Аня, продолжая перебирать красивую одежду.
– Не знаю, Ань, – вздохнула Дуня. – Я ведь здесь даже не содержанка, так, случайный человек.
– Нет, ты точно дурочка, Дунька, – рассмеялась Анюта. – Видела я, как на тебя смотрит твой Георгий Матвеевич. На случайных людей так однозначно не смотрят.
– Как «так»? – уточнила Короткова.
– «Так» так! – фыркнула Аня. – Как будто он тебя съесть хочет. Раз десять подряд.
– Думаешь? Что-то он не торопится, – негромко вздохнула Дуня, бросив робкий взгляд на постель. – И ночью не стал… ну, ты понимаешь.
– Совсем? Ты все еще девочка-фиалка? Ну вот! Точно! Запал на тебя мужик, Евдокия Андреевна! – рассмеялась Аня. – Я, конечно, и сама в такое не верю. Ирбис, знаешь ли, с виду далеко не мальчик, и репутация у него не самого мягкого человека. Однако факт остается фактом. Залип. А знаешь, почему, Дунь? Потому что ты у меня красавица!
– Скажешь тоже! – рассмеялась Дуня, но слегка покраснела, поймав себя на мысли, что Георгий ей нравится. Как мужчина. По крайней мере, в физическом плане у него недостатков не было, сплошные достоинства.
И вот, когда время стремительно приблизилось к ужину, а стол был накрыт и сервирован, Дуня не могла унять дрожи.
Волновалась? Волновалась! И не только о том, понравятся ли Георгию блюда. Не давали покоя мысли, все ли с Ирбисом в порядке. Не ранен ли.
А когда охрана засуетилась, и к главному входу в особняк подъехали два автомобиля, Дуня окончательно разнервничалась.
Да настолько, что выскочила из кухни, забыв вытереть руки, перепачканные в креме для эклеров. Анька ее все-таки уговорила приготовить на десерт домашнюю выпечку. Да и уговаривать долго не пришлось, ведь вместе с Маргаритой Павловной все получалось готовить быстро и вкусно.
И вот Дуня замерла в двух метрах от стены.
За спиной – кухня, Аня, Маргарита Павловна.
А прямо перед глазами – широкоплечая фигура Георгия.
Привычно хмурый, цепкий взгляд. Морщинки у глаз и плотно сжатые губы.
Ранен? Дуня поняла, что торопливо изучает взором замершего напротив Ирбиса, словно пыталась обхватить всего его сразу.
Пиджака нет. Белоснежная рубашка, а на плече едва заметный розоватый след.
Георгий приближался к ней, необратимо, точно лавина. Плавный твердый шаг, как у хищника. А Дуня не собиралась убегать. Да что уж, даже двигаться не пыталась. И не хотела.
Ирбис подошел почти вплотную. Навис, будто гранитная гора. Не касался руками, но стало ясно, что этот человек моментально окутал ее собой со всех сторон. Наглухо закрыл каждую клеточку тела.
Пришлось вскинуть голову, чтобы не сводить с уставших глаз пытливого взора.
– Ты… Ты ранен? – удалось каким-то чудом прошептать.
– Старая рана, – ответил Георгий, а Дуня не сразу поняла, что говорит он, задевая ее губы своим ртом, а ее пальцы легли на щетинистые щеки.
И ведь пачкает мужчину в липком и сладком креме. А ладони отнять от лица – невозможно.
Протяжный и судорожный выдох затерялся в свистящем мужском вдохе. Жадные объятия лишили Дуню опоры, а ноги повисли над полом, когда Ирбис выпрямился, утянув и девушку за собой. Но опора и не нужна. Дуне хватало твердых ладоней, уверенно удерживавших ее, точно в тисках, за талию и спину.
Поцелуй, непозволительно интимный, жгучий, яростный… И непозволительно, как посчитала Дуня, короткий. Он прервался почти сразу, потому что за спиной Георгия становилось шумно. В холле появлялись парни из личной охраны Ирбиса, Воронков, Тахиров.
И совсем некстати волосы из небрежно собранной прически Дуни растрепались настолько, что длинные пряди упали и на Георгия. Будто на миг закрыли их от свидетелей.
Дуня ожидаемо смутилась. Покраснела. Но Ирбис даже не пошевелился, так и держал ее над полом, прижимая к своему могучему, стальному телу, у всех на виду.
Мужчины стихли. Дуня, кажется, даже разобрала негромкий смешок приятеля Георгия. Тахиров, конечно же, не мог смолчать. Чем еще сильнее смутил Дуню.
– Стол накрыт! – сообщила Маргарита Павловна, вызвав тем самым все внимание парней на себя.
И всего за секунду в холле вновь стало тихо. Кажется, Дуня слышала даже колотящийся стук собственного пульса.
И все это время девушка не могла отвести глаз от тягучего темного, горящего огнем взора.
Но моргнув, все же взглянула на скулы, где по-прежнему были ее пальцы.
Измазанные липкой субстанцией.
– Я тебя испачкала, – словно не веря самой себе, выдохнула Дуня.
Георгий хмыкнул. Продолжая удерживать ее за талию одной рукой, второй перехватил Дунины пальцы, сжал и поднес к своему рту.
Дуня едва сдержала приглушенный возглас. Но во все глаза смотрела за тем, как мужчина коснулся языком самых кончиков ее пальцев.
Что-то тяжелое ухнуло Дуне прямо в низ живота. А кожу ладони обожгло. Защекотало. Ирбис вдруг обхватил губами ее указательный палец, слегка сжал, прикусил едва ощутимо.
– Сладкая, – пробормотал он ошарашенной и сбитой с толку Дуне.
А девушка даже не дышала. Щеки полыхали румянцем. Да что уж, кажется, вся она, целиком, от макушки до пят, покраснела под этим жадным взглядом. Двусмысленным. Интимным. Жарким.
– Это десерт, – едва шевеля непослушным языком, выдала Дуня.
На что Георгий совершенно серьезно, пусть очень тихо и слегка сипло, ответил:
– Десерты – моя слабость.
Дуня еще секунду соображала, что именно имеет в виду Георгий. Десерт, или…?
Но Ирбис уже повел ее в столовую, где обосновались парни. Радовало, что ее руку он держал крепко, переплетя свои пальцы с ее. Иначе Дуня споткнулась бы на ровном месте и упала на паркете. Ведь тело все еще слушалось плохо, да и колени слегка дрожали.