Глава 17

Марьяна старательно придумывала, чем бы занять руки и голову, только бы не думать и не вспоминать о том, что случилось вчера.

Сложная задача. Невыполнимая. Особенно по той причине, что Саша не переставал писать короткие сообщения. Поздней ночью. Ранним утром. Днем. Теперь вот, перед самым ужином.

Всего несколько слов, а Машка уже поняла, что шансов у нее нет. Не сможет девушка отказать Фальковскому во встрече, пусть не сегодня, то завтра. И от этих мыслей у Тахировой задрожали руки. А бесстыжие, порочные и очень непристойные картинки замелькали в воображении.

У Маши была вся ночь и весь день, чтобы проанализировать то, что случилось с ней. Обдумать. Решить что-то. И самым рациональным выходом было бы просто забыть все, уехать на время из города, спрятаться от Саши. Не самая сложная задача, ведь и возможности, и средства у Тахировой имелись.

Но ведь не только в Алеке дело. Дело в самой Маше. В том, как сильно и прочно она влипла в него. За короткий срок влипла. И теперь нет сил, да и желания нет, сопротивляться чарам этого мужчины.

Нет, убежать Марьяна не сможет. Да и как? Если каждую минуту Маше хочется оказаться рядом с этим сильным и красивым мужчиной.

Марьяна была в полушаге от того, чтобы сбежать из дома. Однако не весь Машкин мозг превратился в кашу. И та часть, что все еще была способна мыслить здраво, настойчиво советовала девушке быть осторожной.

И как назло телефон вновь ожил. Марьяна решила, что это Саша пишет ей очередное сообщение. А сигнал настойчиво повторялся, привлекая внимание семьи. Ведь время семейного ужина, все собрались за столом.

– Ответь, если это срочно, – вскинул брови отец, а Марьяна подскочила со своего места.

– Извиняюсь! – виновато улыбнулась девушка и пулей умчалась на террасу.

Звонил действительно Саша. А сердце тревожно замерло. Ведь он знает, что звонить нельзя. Что она – дома, и отец рядом. Что она не может бросить все и просто сбежать к Фальковскому. Не может…

Вот только голос у Алека звучал странно. И Маше вдруг показалось, что с мужчиной не все в порядке. Что-то стряслось!

– Что случилось?! – негромко потребовала Маша вместо приветствия.

– Скучаю по тебе, Марьяша, – пробормотал Алек, а Маша нахмурилась. Там, где находился сейчас мужчина, было тихо, но все равно что-то было не так. Маша это чувствовала.

– Ты где? – не задумываясь о том, как именно звучит ее голос, потребовала ответа Маша.

– Совсем не там, где хотел бы, – хмыкнул Алек.

Маша зажмурилась. Ласкающие нотки в голосе любимого мужчины превращали девушку в озабоченную нимфоманку. И, казалось, что Машка вот-вот взорвется от переизбытка эмоций.

– Я приеду через полтора часа, – решительно заявила Маша. – Ключ у меня есть.

– Я не успею сегодня, солнышко, – спустя минуту, виновато пробормотал Алек.

Маша вскинула брови. Что значит, не успеет??? Он ведь ей весь день писал сообщения о том, что ждет, скучает. А теперь вот, сам позвонил! И что? Подразнил, и в кусты?! Вот уж нет!

– Через два часа, максимум! Не успеешь, я подниму весь город на уши, – очень тихо пригрозила Маша и сбросила звонок, не удостоив собеседника словами прощания.

Маша дрогнувшей рукой сжала телефон. Боже! Она сама от себя не ожидала ни подобного тона, ни ультиматума. И потом, кто она такая для Фальковского? Просто очередная любовница, к мнению и словам которой не очень-то нужно прислушиваться…

Марьяна зажмурилась. Как же все стало вдруг сложно….

– И с кем это ты собралась воевать, дочка? – негромкий голос мамы заставил Машу замереть.

Нет, ничего ведь секретного Маша вслух не произнесла, ни имен, ни фамилий. Вот только маму было сложно обмануть. Марьяна это твердо знала.

– Ма…, – вздохнула Маша.

– Пообещай, что будешь осторожна, – ласково шепнула мама, обнимая ее за плечи, – так куда ты направилась? Грозная такая и воинственная.

– Мам, я пока не могу сказать. Но я там буду в безопасности. Честно, – призналась Маша.

– Назови адрес, Маш. Ты ведь понимаешь, что я буду волноваться, не зная, где ты. И я очень надеюсь, что ты никому не позволишь делать с собой то, чего не хочешь, доченька, – говорила мама.

– Конечно, – кивнула Маша, – не переживай. К тому же, мам, я ношу твой талисман в сумочке.

– Заряженный? – подмигнула мама, а Марьяна кивнула. – На всякий случай, Машуль, продиктуй адрес, где тебя искать. Если утром не вернешься домой.

– Утром? – повторила девушка, а мама многозначительно кивнула.

– Я ведь все понимаю, солнышко. Если тебе нужно, то езжай. А с отцом я сама переговорю, – пообещала мама.

– А с охраной? – спросила Маша.

– Нет, ну ты уж сильно не наглей, дочь, – фыркнула Анна Михайловна.

– Ладно, разберусь по ходу дела, – пожала плечом Марьяна и на прощанье крепко обняла маму, – Мам, спасибо. Мне правда очень важно съездить.

– Если все настолько серьезно, Маш, пригласи его на свадьбу Баграта и Стеши. Заодно и познакомимся, – предложила Тахирова.

– Я попробую, – пообещала Маша, хотя и понимала, что затея провальная.

Спустя полчаса, Марьяна Тахирова уже мчалась в своей машине в город. У девушки было около двадцати минут, чтобы придумать достойный и благовидный предлог для охранника. Ведь явиться с сопровождением в квартиру Алека Марьяна не могла.

* * *

– Здесь живет моя подруга Виктория. Ты ее знаешь. Останусь на ночь у нее. Обещаю не выходить из квартиры, – спокойно сообщила Марьяна, когда Дмитрий остановил автомобиль.

– Провожу до двери, – упрямо парировал охранник.

– Дим, это лишнее. Понимаешь, у Вики сердечная травма. Я бы не хотела, чтобы подруга еще больше заистерила после твоего обыска, – примирительным тоном уговаривала Маша. – Короче, Дим. Здесь спокойный квартал. Кругом одни бабули. Можешь спокойно выдохнуть. А утром заберешь меня здесь же. Идет?

Марьяна видела, что Дмитрий непреклонен. Прекрасно знала, что мужчина просчитывает все риски. А еще, зная Тамика Тахирова и его буйный нрав, последствия, если вдруг Дима оплошает.

– Дмитрий, да даже мама в курсе! Если хочешь, позвони ей и спроси, – заговорила Маша и бросила взгляд на часы.

По ее подсчетам, отведенное Алеку время уже истекало. Если Дима и дальше будет торчать у подъезда, то вполне возможно, что он встретит Фальковского здесь.

– Окна куда выходят? – коротко обронил мужчина, а Маша поняла, что победила в этом небольшом споре.

– Я помашу из окна, как только поднимусь в квартиру, – пообещала Марьяна.

– Анне Михайловне все равно позвоню, – проворчал Дмитрий и придержал для подопечной дверь автомобиля.

– До завтра, Дим, – улыбнулась Маша и, взмахнув рукой, нырнула в приветливо распахнутую подъездную дверь.

Сердце колотилось в груди, вот-вот выскочит. Уровень адреналина в крови подпрыгнул до критической отметки. И Маша с трудом попала ключом в замочную скважину, так сильно тряслись руки.

Квартира встретила Марьяну тишиной и приятным полумраком, который разбивал лишь свет уличного фонаря. Знакомый аромат мужского парфюма и кофе тут же защекотал ноздри. Этот запах, казалось, пропитал всю квартиру и прочно ассоциировался у Маши с любимым мужчиной, крепкими руками и жарким шепотом.

Маша провернула ключ в замке, плотно и надежно закрывая дверь. И прижалась спиной к прохладной поверхности, переводя дыхание.

Сбросив туфли, Марьяна нырнула в гостиную. Окна выходили во двор, где ждал Дима. И Тахирова понимала, что охранник, верный своему слову, может начать полномасштабные поиски. А Маше они совершенно не нужны.

Выглянув в окно, Марьяна взмахнула рукой. Дмитрий, застывший у машины, хмуро кивнул. Маша задвинула тяжелую портьеру и обернулась. И только сейчас заметила, что дверь, ведущая в спальню, распахнута.

В первую секунду Марьяна действительно испугалась. А потом обозвала себя круглой дурой и отправилась на разведку.

В спальне так же был приглушен свет, а на постели в одних пижамных брюках лежал Алек. И даже при неярком освещении оказалось заметно, каким бледным было лицо Фальковского, а на лбу – мелкие капельки пота. Рядом на прикроватной тумбе дымилась большая кружка черного кофе, от которого шел терпкий аромат.

Маша двинулась вперед, а Алек приоткрыл глаза.

Мужчина молчал, а Маша медленно приближалась. И хмурилась. Чувствовала, что-то идет не так, как должно. Но видимых повреждений на теле любимого не нашла. Это радовало, вот только чувство тревоги никуда не исчезало.

– Ты пришла, – едва слышно пробормотал Саша и попытался сесть.

Марьяна успела первой. Присела на край постели, надавила на широкие плечи ладонями, заставила Алека лечь.

– Что случилось? – так же тихо спросила Марьяша, а ее ладони уже порхали по влажному лбу и вискам.

– Пустяки. Теперь все шикарно. Ты здесь, – криво улыбнувшись, ответил Алек и рукой перехватил тонкие пальцы, чтобы прижать их к своим губам.

– Вызвать доктора? – не унималась Марьяна.

– Ради обычной мигрени? Глупости, солнышко, – бормотал Алек и привлек Марьяну ближе, а потом и вовсе устроил свою голову на девичьих коленях.

Тахирова, несмело и нерешительно, коснулась пальцами мужских темных волос. Но когда Саша, выдохнув, прижал ее к себе еще ближе, принялась уже двумя руками гладить кожу головы, перебирая волосы на макушке, затылке, висках.

– Волшебная моя девочка…, – на выдохе шепнул Алек, а Марьяна улыбнулась, рассматривая каждую черточку мужественного лица. Подмечая, как напряженные складки между бровей разглаживаются, да и сам Алек стал дышать глубже и спокойнее.

Марьяна устроилась удобнее, откинувшись спиной на изголовье кровати. Было спокойно, тихо, а тревожные мысли больше не беспокоили. Маше казалось, что здесь, в полумраке спальни, царит настолько уютная атмосфера, что весь мир и все проблемы словно остались там, за порогом. А здесь, в комнате, остались лишь они двоем.

– Сколько у нас времени? – негромко пробормотал Алек, когда Марьяна ощутила, что и сама вот-вот уснет под размеренное дыхание любимого мужчины.

– До утра, – пробормотала Маша.

– Правда?

Маша осторожно кивнула, утонув в темном требовательном взгляде. Алек лежал, глядя на Марьяну так, словно она только что доверила ему очень важную тайну.

– Это самая охренительная новость за последние сутки, Марьяша, – разобрала Тахирова приглушенный шепот.

Алек, говоря, уткнулся лицом в ее живот, перевернувшись на постели. А крепкие руки до хруста сгребли девушку в объятия.

* * *

Марьяну разбудил звук мобильного телефона. Открыв глаза, Маша поняла, что ее гаджет, оставленный на прикроватной тумбе, молчит. И виной внезапного пробуждения стал сотовый Алека.

Девушка притихла, чтобы не мешать разговору. И не забывала внимательно рассматривать сонного и взъерошенного Сашу.

Таким он и был сейчас. Растрепанный и милый, всклокоченные волосы ежиком торчали в разные стороны. На щеке даже через легкую щетину виднелся отпечаток, оставшийся от Машкиного браслета. Во сне Алек так и не выпустил девичьей руки, а Маша и не противилась. Ей было удобно и уютно лежать вот так, крепко прижавшись к любимому.

Невольно Марьяша сравнила Сашу, каким он был сейчас, и того сурового и хмурого Фальковского, с которым она познакомилась, кажется, вечность назад.

Будто два разных мужчины. Будто в другой жизни. Сто лет назад.

Алек хмурился, отвечал односложно, и Маша поняла, что мешает разговору. А потому осторожно поднялась с постели и укрылась в ванной комнате, прихватив с собой рюкзак.

Весьма кстати Тахирова вспомнила, что так и не переоделась, уснула в джинсах и рубашке, которая сейчас оказалась изрядно помятой.

Сменив одежду на домашнюю тунику, Марьяна взглянула на часы. Полночь. А казалось, будто они с Сашей проспали всю ночь.

Маша собрала волосы в пучок и решила, что Фальковскому не помешает поздний ужин. Девушка сомневалась, что Алек успел перекусить до того, как приехал к ней на встречу.

Маша глупо улыбнулась, взглянув на свое отражение. Выходит, у нее с Фальковским роман. Свидания. Как у обычных пар. Жаль, конечно, что не выйдет у них походов в кино, рестораны, театры, но и вот так, запереться от всего мира в тишине, Маше нравилось.

Открыв дверь в спальню, Маша собралась незаметно проскользнуть в коридор и дальше – на кухню. Однако Саша ждал ее прямо у двери.

– Привет, – пробормотал мужчина, когда Маша угодила прямо в его крепкие объятия.

На Алеке не было рубашки. И щекой Машка тут же прижалась к обнаженной коже на гуди. И сразу же испарились мысли о позднем ужине, о свиданиях, обо всем прочем.

– Привет, – эхом повторила Тахирова.

– До утра, Марьяша? – прижавшись приоткрытым ртом к виску, прошептал Алек. А его пальцы жадно вплелись в длинные пряди, разрушив пучок, собранный Машкой минуту назад.

– До утра, – так же тихо шепнула Маша и повернула голову.

Ее губы несмело прижались к твердому мужскому рту. И дышать спокойно уже не получалось. А в голове – невероятно порочные и горячие мысли, от которых плавилось ее тело.

И, кажется, Саша прочел их все. Марьяша видела, как изменился его взгляд потемнел. Стал тягучим и обжигающим.

– Ты пришла…, – пробормотал Алек, а Марьяна уже прекрасно знала, что именно последует за этой фразой.

Марьяна не возражала. Послушно подняла руки вверх, когда Алек рывком снял с нее одежду, оставив в одном лишь белье.

Обвила руками широкие плечи, крепкую шею, а ногами – узкие бедра, на которых все еще чудом держались пижамные брюки.

Алек отступил к постели и сел, удерживая Марьяну на своих коленях. А Машка осмелела. Ну а как иначе, если такой шикарный мужчина смотрит на нее с восхищением? Более того, смотрит так, словно она – Марьяна Тахирова – самое желанное, что могло оказаться у Фальковского. То, к чему он так отчаянно стремился.

Широкая ладонь спустилась к округлым ягодицам, стискивая и сжимая. А Марьяна прижалась всем телом к мощному торсу. А в развилку между ног уперлась напряженная плоть.

Маша ощутила физическую боль от того, как сладко, требовательно и стремительно просыпалась в ней жажда близости с Сашей. Как сильно она хотела ощутить его твердую плоть глубоко в себе. А еще понимала, что в прошлый раз ее любимый мужчина был осторожен и деликатен. Но сейчас все будет иначе. И Марьяна была готова к этому.

И чтобы ни у кого, ни у Алеке, ни у нее самой, не осталось сомнений, Марьяна вдруг надавила на широкие плечи ладонями, повалив Сашу на спину.

Фальковский усмехнулся. В его взгляде читалось одобрение и предвкушение. А Марьяна, осмелев, села верхом удобнее так, чтобы видеть Алека.

А ведь было на что посмотреть!

Машка, выросшая в семье, где все мужчины занимались спортом, умели драться и постоять не только за себя, но и за своих женщин, привыкла к красивым мышцам и рельефам.

Да, Алек слегка уступал в ширине плеч Демиду или Баге. Но для Марьяны не было мужчины красивее.

Девушка и сама не поняла, как начала изучать ладонями смуглую кожу на плечах, груди, животе. Мышцы пресса тут же задрожали, напряглись, стоило Маше провести по ним кончиками пальцев.

Марьяша, будто зачарованная, не могла отвести взора от мужского тела, послушно застывшего под ней.

Волнительно и остро чувствовалось все и воспринималось. И Маша неосознанно пошевелилась, сменив позу, чтобы было удобнее.

Но Саша протяжно и глухо застонал, сжав ладони на Машкиных ягодицах.

Маша вновь пошевелилась и поняла, что тонкая ткань одежды больше не мешает. Брюки сползли с мужских бедер, обнажив твердую возбужденную плоть.

Марьяша бросила смущенный взор вниз. И негромко протестующе пискнула, когда поняла, что крепкие пальцы направили ее ладонь именно туда, к возбужденному члену.

Марьяна, разумеется, прекрасно знала об особенностях строения мужчин. Но одно дело знать, а совсем другое – прикасаться.

А еще Машка боялась сделать что-то не так. Ошибиться. Боялась не оправдать ожиданий этого опытного и взрослого мужчины.

Ее пальцы несмело и бережно огладили бархатистую кожу, ставшую влажной. Провели вверх и вниз, изучая.

Саша вновь что-то глухо и неразборчиво пробормотал. А Марьяна слегка увлеклась. Ей нравилось видеть, как ее пальцы ласкают твердую плоть, как они двигаются по всей длине, как заставляют Сашу рвано и сбивчиво дышать.

– Все, маленькая, хватит… Черт! – бормотал Алек, а Маша облизала пересохшие губы.

И мысль появилась порочная. Ведь Саша не раз целовал ее там. Пожалуй, и она смогла бы. Ведь нужно только наклониться и…

Алек рывком подтянул ее ближе, жадно впился ртом в ее губы, оглушая страстью. Маша не сопротивлялась, целовала в ответ. Гладила затылок, шею, виски.

И громко и протяжно охнула, когда поняла, что Саша избавил ее от трусиков и вернул на свои бедра.

Маша широко распахнула глаза, чувствую, как тугая влажная плоть упирается в нее, а потом медленно погружается. Алек держал ее, не позволяя шевелиться. А Машке хотелось ощутить любимого глубже, сильнее. Хотелось, чтобы он заполнил ее собой до конца. Чтобы она вновь ощутила то чувство единения, которое испытала в прошлый раз.

– Не торопись, Марьяша, я же взорвусь…, – шептал Саша, а Машка готова была захныкать от досады, пожалуй, даже умолять, только бы получить то, чего ей так отчаянно хотелось.

Ее руки все сильнее сжимались на крепких плечах, царапая кожу. Обжигающие ладони порхали по ее телу, даря наслаждение и заводя еще больше.

Хотя, Машка уже не представляла, как можно сильнее хотеть Алека. Она и без того, кажется, вот-вот сойдет с ума. Или уже сошла?

– Саша… Саш! – шептала она, закрывая глаза от тягучего и яркого удовольствия.

Оно разрывало Машку изнутри. Вспарывало каждое нервное окончание. Заставляло кричать и стонать, запрокинув голову. А длинные волосы рассыпались по плечам и спине.

– Моя волшебная девочка! – разобрала Марьяна хриплый и жаркий голос.

А следом влажный рот заскользил по ее груди и шее. А внутри… Маша почувствовала, как Саша изменил положение. И закричала, ощутив твердую горячую плоть глубоко внутри. Именно так, как ей и хотелось. До боли. До наслаждения. До умопомрачения.

Маша уже плохо понимала, что происходит. Она двигалась, ведомая крепкими руками и жарким шепотом. Чувствовала, что вот-вот ее тело разлетится на сотни тысяч крохотных частиц. Но прежде, чем утонуть в удовольствии, Марьяна широко распахнула глаза.

Алек смотрел на нее, не мигая. И этот взгляд проникал в Марьяну так глубоко, что возврата не было.

Марьяна понимала это. Видела по глазам. Читала в темном взоре.

Они вместе. Он не отпустит ее. И все, что происходит между ними, не просто секс.

Марьяна замерла. Она помнила, как мама еще в детстве рассказывала историю знакомства Анны Ларимановой и Тамика Тахирова. Помнила слова мамы о том, что нельзя скрывать своих чувств от любимого. Что даже самые простые слова могут сотворить чудо.

Маша верила маме, ведь их любовь вернула папе возможность свободно передвигаться.

А с Сашей…. Марьяна вдруг подумала, что если двое любят друг друга, то любые препятствия преодолимы. Любые.

Машка подалась вперед. Замерла, затаив дыхание. Их с Сашкой лбы соприкоснулись, а глаза оказались невероятно близко. Настолько, что было больно смотреть.

– Я тебя люблю, Алек Олегович, – выдохнула вдруг Марьяша и тут же прикрыла глаза.

Хотелось бы обозвать себя тупой курицей. Они ведь знакомы с Алеком катастрофически мало. У него опыт. А у нее что? Сплошные юношеские сопли и романтизм.

Однако Марьяна не собиралась извиняться за свои слова.

Да и не успела бы. За доли секунды Саша опрокинул ее на спину, навис сверху, все еще оставаясь глубоко внутри. И толкнулся вперед. А Марьяша чувствовала, как пульсирует твердая плоть, скользя, обжигая горячей влагой.

Тахирова прогнулась навстречу, принимая Алека еще глубже.

А жадные губы прижались к ее уху, лаская сбивчивым дыханием.

– Люблю! Обожаю! Как увидел, так и влип, Марьяша…, – бормотал Сашка, а Марьяна с силой вцепилась руками, обнимая мужчину за голову.

Кажется, Марьяна уснула. Или провалилась в полудрему. Вроде бы и чувствовала все, но пошевелиться не было сил. Даже глаза не открыть.

Но зато улыбалась, ощущая, как ласковые губы лениво и медленно скользят по ее плечу, щеке, виску.

А руки… Маша предпочла не думать о том, где оказались ловкие и бессовестные пальцы самого Алека Фальковского. Иначе сгорела бы со стыда.

А между тем настойчивые прикосновения заставляли Марьяну все глубже утопать в приятной неге и наслаждении.

– Я тебя испачкал, малышка, – донеслось до девичьего слуха. – основательно так испачкал. С последствиями.

Маша хотела бы открыть глаза, но не могла. Испачкал? Не страшно, она ведь может принять душ и…

– Фальковский! – испуганно воскликнула Марьяна, когда поняла, о чем именно говорит любимый.

– Марьяша, я тебя люблю, – чуть громче пробормотал Алек.

– Саша, я тоже тебя люблю, но можно же было как-то… Сашка! – взвизгнула Марьяна, когда поняла, что Алек пригвоздил ее к постели своими широкими и сильными ладонями. – Мне срочно в душ! И в аптеку!

– Марьяша…, – Алек говорил приглушенно, потому что целовал нежный бархат кожи на груди Машки, спускаясь к животу. – Люблю тебя!

Машка приглушенно застонала. Нет, ну что он творит?! Что он творит?! Зачем??? Она же перепачканная там… И вообще…

– Да-а-а…, – выдохнула Тахирова, позабыв все, что хотела сказать Алеку.

А он, не стесняясь и не оставляя ей возможности вырваться, целовал и ласкал ее плоть мучительно нежно и осторожно, раздвигая языком влажные складочки.

Маша не могла сопротивляться. Даже думать не могла. Из ее груди вырывались лишь стоны. А тело, послушное рукам и желаниям Саши, тонуло и взрывалось в удовольствии.

* * *

Алек не мог уснуть. Он лежал, крепко прижимая к себе свое сокровище. Ему казалось, что стоит закрыть глаза, как реальность вернется. Ведь не может Марьяша всерьез любить его?

Или может?

Алек повернул голову. Растрепанные волосы опутали его, будто прочно связали с хозяйкой. А тонкие ладошки покоились на его груди. И сердце билось гулко.

Он был счастлив. Пожалуй, впервые в своей одинокой и обеспеченной жизни. Не понимал он раньше этого слова. Что такое счастье?

А теперь понял. Счастье, это когда Марьяша спит, уткнувшись носиком в его плечо. Когда смотрит на него своими волшебными глазками. Когда говорит, что любит его, Алека Фальковского. Когда стонет его имя. Это все счастье. Машка – его счастье.

Заслужил ли? Алек точно знал ответ. Не заслужил. Потому что такой девушке, как Марьяна Тахирова, нужен совершенно другой мужчина. Порядочный. В ладу с законом. Без ежедневных разборок. А не Алек Фальковский.

Но фишка в том, что Марьяша любит его. А он. Нет, не любит. Он обожает ее. Боготворит. Готов весь мир бросить к ногам малышки. Готов… Да на что угодно он готов.

В дикий поток мыслей ворвалась вибрация телефона. Алек после прошлого звонка вырубил звук, чтобы не будить Марьяшу.

Звонил Ржавый.

– Сань, походу выходной закончился, – недовольно произнес друг. – Парни доложили. Виталик свинтил из клиники.

– Вот же сука! – пробормотал Фальковский.

– Согласен, – хмыкнул Ржавый. – Слышь, понимаю, что не в тему. Но мне бы кофейка. Пока собираться будешь.

Алек вскинул бровь. Хотелось послать друга в… ближайшую ночную забегаловку. Но друг ведь. Да и времени не было. Если Виталий сбежал из охраняемого места, то с минуты на минуту наткнется на людей Ирбиса. А Алеку пока не удалось утрясти все настолько, чтобы младшему брату-придурку можно было бы вернуться в город. По-хорошему, ему бы вообще свалить заграницу. Но матушка уже звонила, умоляла не отсылать идеального сыночка.

– Не шуми только, – пробормотал Алек и отключился.

Марьяша сладко спала. И перед Алеком встала сверхсложная задача. Нужно каким-то чудом подняться и уйти от малышки. А как? Фальковский пока не знал. Понимал, что даже от мысли уехать сейчас, его корежило. И хотелось лишь одного: оставить Марьяшу рядом. Чтобы не прятаться и не скрываться. Чтобы все знали, кому она принадлежит.

* * *