Глава 39. Рэйчел

Если бы я действительно была ему небезразлична, он бы обязательно предпринял что-нибудь.

Эту горькую правду было очень трудно принять. Хотя Кейн и не оставил мне почвы для надежды, я все же не теряла ее. Но в тот вечер мне показалось, что порвалась даже та тоненькая ниточка, которая все еще нас связывала.

– Твой подавленный вид меня просто убивает, – заявила Ава.

Мы только что закрыли наш бар. Так как посетителей в тот день было немного, я заранее сделала все, что нужно, оставалось только подсчитать выручку, чем я в тот момент и занималась. Я остановилась и посмотрела на подругу.

– Все со мной нормально. Просто был напряженный вечер.

Она уселась на стул за барной стойкой.

– Может, не стоило говорить Дэвису, что ты не заинтересована в развитии ваших отношений? Он отличный парень. Мог бы помочь тебе забыть этого сукина сына.

Я улыбнулась. Ава всем сердцем болела за Кейна до того самого момента, как я сообщила ей, что он со мной порвал. А теперь она изощрялась, придумывая все новые уничижительные эпитеты в его адрес, хотя ни один из них ни в малейшей степени не отражал его сущности.

– Просто не понимаю, зачем он сюда приперся сегодня.

– Кейн? Понятия не имею. Но выглядел он разнесчастным. Он несколько минут пялился на вас двоих, когда вы сидели на диване в уголке, и даже не слышал, как я позвала его по имени. А я-то думала, что он к вам подскочит и устроит знатный мордобой.

Хотя рукоприкладство было мне в принципе неприятно, но, по крайней мере, это показало бы, что он все еще ко мне неравнодушен. Ни один мужчина не уйдет просто так, увидев небезразличную ему женщину, особенно в такой ситуации, в какой застал меня Кейн. Когда я узнала, что он заглянул в наш бар и тут же ушел, увидев, как я и Дэвис держимся за руки, я сразу поняла, что нашим отношениям действительно пришел конец. Мне лишь показалось, что в его взгляде еще теплятся чувства. Похоже, Чарли был прав – если хотите проверить, принадлежит ли вам сердце мужчины, сделайте вид, что живете своей жизнью без него. Но я видела лишь то, что желала видеть, отказываясь признавать правду.

– Но он этого не сделал. И это больше говорит о его отношении ко мне, чем что-либо другое.

– Все мужики козлы.

Я закончила свои подсчеты, сложила деньги в кожаную сумку, в которой мы их хранили, и убрала ее в сейф.

– Лучше и не скажешь, – вздохнув, кивнула я.

* * *

Всю дорогу домой я активно занималась самовнушением. Я покончила с Кейном Уэстом. На самом деле я его вовсе и не любила. Это была лишь плотская страсть. Девять месяцев воздержания сыграли со мной злую шутку. Мне просто надо больше общаться с людьми, может быть, встречаться с мужчинами своего возраста. И вообще, все это к лучшему. «Прощай, Кейн Уэст. С тобой или без тебя жизнь продолжается, и ты мне для этого совсем не нужен».

Я даже решила прибегнуть к музыкальной терапии и поставила композицию Рэйчел Плэттен под названием «Боевая песня», слушая которую я ощущала, что со мной все будет прекрасно и жизнь моя станет только лучше без Кейна Уэста.

Надуваю мыльные пузыри, подумала я и рассмеялась.

Я оставила машину на дорогущей платной парковке недалеко от дома и громко вздохнула. Убеждать свой разум намного проще, чем убеждать сердце. Я испытывала противоречивые эмоции, раздираемая между разумом и чувствами. Душевный подъем несколько раз сменялся эмоциональным спадом за то время, пока я в одиночестве прошла пять кварталов до дома.

Пребывая в глубокой задумчивости, я не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Я шла неторопливо, но, когда завернула за угол, направляясь к дому, меня охватила внезапная паника. Я даже оглянулась через плечо, посмотрела на другую сторону улицы, обвела взглядом весь квартал, чувствуя, как во мне поднимается сильная волна беспокойства.

Неприятное чувство росло, и я ускорила шаг, направляясь к дому. Лишь когда я открыла входную дверь в подъезд, я поняла причину своей тревоги.

Я подпрыгнула и завизжала, увидев фигуру, стоявшую в вестибюле. Совершенно инстинктивно я отпрянула и со всей силы ударила мужчину кулаком, зажмурившись при этом.

– Блин! – завопил злоумышленник.

Я сразу узнала этот голос. И это был вовсе не маньяк, проникший на территорию дома.

– Кейн! Какого черта? Ты напугал меня до усрачки. Снова!

Он прижимал руку к лицу в том месте, куда я попала.

– Вижу. У тебя неплохо поставлен удар, злюка.

– Прости. С тобой все в порядке? – Сердце мое было готово вырваться из груди.

– Ничего, жить буду. Не стоит об этом беспокоиться. Я вовсе не хотел тебя напугать. Звонил в твою квартиру. Думал, ты к этому времени уже вернешься, ведь «У О’Лири» закрывается в полночь.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке?

Он отнял от лица руку, и я увидела, что его щека уже покраснела и начала опухать.

Кейн кивнул.

– В любом случае я этого заслуживаю.

Как только уровень адреналина в крови начал падать, я почувствовала, что моя рука тоже сильно болит. Я сжимала и разжимала пальцы, задаваясь вопросом, уж не сломала ли я что-нибудь себе.

– Ты повредил мне руку.

Кейн закинул голову назад.

– Это я повредил тебе руку? Ты же меня сама ударила.

– Да, но это ты напугал меня до потери пульса. И уже не в первый раз. Зачем тебе понадобилось устраивать на меня засаду в коридоре?

– Дай-ка осмотрю твою руку.

Я протянула ему руку. Ссадин на ней не было, но костяшки среднего и указательного пальцев уже начинали опухать. Внезапно меня словно ударило электрическим током, и это не имело никакого отношения к моему увечью. Я резко отдернула руку.

– Очень больно?

– Да, – соврала я.

– Нам надо срочно приложить лед.

Услышав из его уст слово «нам», я тут же вспомнила, что он не должен был вообще приходить сюда, в мой дом.

– Что ты тут вообще делаешь?

Кейн опустил глаза, потом снова взглянул на меня. При виде его невероятно красивого лица у меня невольно сжалось сердце. Он выглядел усталым и измученным, его щека опухла в том месте, куда я ударила, но все равно он был потрясающе красив. Это был тот тип мужской красоты, которая не вянет со временем, и каждый раз вы приходите в изумление от того впечатления, какое она на вас оказывает.

Голос его был полон нежности.

– Мне надо с тобой поговорить. Пожалуйста, не отказывай мне в этом.

– Уже поздно. Может быть, завтра?

– Я не могу ждать.

Я не спешила отпирать дверь, и он воспринял этот как признак того, что мне не очень хочется приглашать его внутрь.

– Мы могли бы пойти куда-нибудь, выпить кофе или просто прогуляться, если хочешь.

Я принялась рыться в сумке, ища ключи.

– Нет, все нормально. Мне в любом случае надо переодеться.

В лифте, поднимающемся наверх, мы чувствовали себя крайне неловко. Двери были из серебристого металла, и, глядя в них на наше отражение, я видела, что Кейн смотрит на меня. Я старательно отводила глаза, следя, как зажигаются цифры, обозначающие каждый этаж, словно движение лифта зависело от меня. Но проклятая штуковина ползла со скоростью черепахи.

Войдя в квартиру, я направилась на кухню, извлекла из морозилки пакет замороженного горошка и вручила его Кейну.

– У тебя щека опухла.

– Ну и пусть. Приложи лучше к своей руке.

Я положила горошек на столешницу и поспешила в спальню, чтобы переодеться, а на самом деле, чтобы собраться с мыслями.

– Вернусь через пару минут.

Еще двадцать минут назад я распевала в машине «Боевую песню», мечтая об избавлении от Кейна, а сейчас у меня вновь вспыхнула надежда, потому что он заявился ко мне домой. Какая же я жалкая. Что он здесь делал? Может, он напился? Пусть даже не думает, что я с ним пересплю. Секс с Кейном. Проклятое либидо – я заводилась от одной мысли об этом.

Я переоделась в штаны для йоги и майку без рукавов, расчесала волосы, плеснула в лицо водой. Наверное, даже пшикнула на себя духами (пожалуйста, не осуждайте меня). Собираясь уже вернуться в гостиную, я поняла, что еще не пришла в нужное расположение духа. Я схватила айфон, открыла плей-лист и просмотрела его, пока не нашла композицию, которая могла вернуть меня в боевое настроение. Я остановилась на песне группы «Three Days Grace», которая называлась «Я ненавижу в тебе абсолютно все».

То что надо.

Я легла на кровать, закрыла глаза, вставила в уши наушники и провела перезагрузку. После прослушивания этой песни я почувствовала себя сильнее и поняла, что теперь могу встретиться лицом к лицу с Кейном.

Он стоял на своем обычном месте, разглядывая фотографии на стене, когда я, наконец, вышла.

– Тебе принести что-нибудь выпить? – Я прошла мимо него на кухню, чтобы взять бутылку воды, хотя сама не отказалась бы от чего-нибудь покрепче.

– Нет, благодарю.

Отвинтив крышку, я залпом выпила полбутылки, а он следил глазами за каждым моим движением.

– И о чем же ты хочешь со мной поговорить?

– Мы можем куда-нибудь присесть?

Кейн подождал, пока я усядусь в кресло. Диван был ко мне ближе, но я намеренно выбрала кресло, чтобы не садиться с ним рядом. В тот вечер мы поменялись ролями. Но мне надо было быть подальше от него, чтобы сохранять ясность мысли.

Он сел на диван, сцепил руки, опершись локтями о колени, и опустил голову, глядя себе под ноги. Я никогда не видела Кейна в столь взвинченном состоянии. Обычно он являл собой образец невозмутимости. Однако чем дольше мы молчали, тем больше нервничала я сама.

Так прошло всего две-три минуты, но они показались мне вечностью. Наконец Кейн издал прерывистый вздох. Когда он поднял на меня взгляд, его глаза были остекленевшими и полными боли. Мне так хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но надо было быть осторожной. То, что причиняло ему такие страдания, возможно, могло зацепить и меня.

– Даже не знаю, с чего начать, – произнес он хриплым голосом.

При виде его смятения я нашла только один ответ.

– Как насчет того, чтобы начать с самого начала?

Он кивнул.

– Это я должен был сделать еще несколько недель назад. – Он пристально посмотрел мне в глаза. – Знаю, ты мне ничем не обязана, но все же попрошу тебя кое о чем.

– О чем же?

– Выслушай меня до конца.

– Хорошо.

Кейн опять в нерешительности покачал головой.

– Помнишь нашу первую встречу в тот вечер?

– В баре? Конечно, помню.

– Я тогда сказал, что ты показалась мне знакомой. Ты, конечно, подумала, что я вешаю тебе лапшу на уши. В тот момент я не мог объяснить это впечатление, но когда узнал, что ты учишься в Бруклинском колледже, то решил, что просто раньше видел тебя там.

Я нахмурила брови.

– Ты хочешь сказать, что мы с тобой встречались еще раньше?

Кейн кивнул. Лицо его приобрело крайне серьезное выражение.

– Да, много лет назад.

– И где же мы встречались?

– В церкви.

О чем это он говорит, черт возьми? Я склонила голову набок.

– В церкви?

Кейн запустил пальцы в волосы и посмотрел на меня в упор. Выражение его лица просто разрывало мне сердце.

– Ты помнишь, как каждую субботу ходила в церковь Святого Киллиана, чтобы побеседовать со священником?

Мои глаза расширились, я словно окаменела.

– Откуда ты об этом знаешь?

Он взглянул мне прямо в глаза.

– Это был не священник. Это был я.

* * *

Наверное, я пребывала в шоковом состоянии. Просто не понимала, какие чувства меня обуревают. Я не была расстроена или рассержена – скорее онемела. Мне казалось, что я потерялась в густом тумане и никак не могла из него выйти. Руки стали холодными и липкими, ноги налились свинцом, хотя я сидела в кресле. У меня голова шла кругом, одновременно накатил приступ тошноты, и я обеими руками крепко вцепилась в подлокотники.

– Рэйчел?

Я слышала, как Кейн звал меня по имени, но на самом деле словно отсутствовала.

– Рэйчел? Может, тебе лучше прилечь?

Наверное, мне действительно следовало прилечь, но мне нужны были ответы на вопросы.

– Когда ты вычислил, что это была я?

Кейн грустно улыбнулся и полез в карман. Когда он вытащил руку и раскрыл кулак, на его ладони лежало с десяток мелких монеток.

– Я их все сохранил. Даже не знаю почему. Носил все эти годы с собой.

Смутившись, я взяла одну с его ладони.

– Это же?..

Он кивнул.

– Те самые монетки, которые ты бросала в исповедальню мне на удачу.

– Ты и правда их сохранил?

– Честно говоря, даже тогда я понимал, что делаю что-то непозволительное, но, когда понял, что ты веришь в удачу, несмотря на всю мерзость, которая тебя окружает, я не мог так просто взять и уйти, даже если бы захотел. Сам не знаю, почему я сохранил эти монетки, но когда я увидел, как ты бросаешь пенни на пол моей спальни, то в голове у меня что-то щелкнуло.

– Почему ты мне ничего не сказал в тот день, если уже догадался?

– Я еще не был уверен до конца. К тому же, полагаю, какая-то часть меня отчаянно не хотела, чтобы это была ты, мне невыносима была мысль, что ты жила под одной крышей с этим гребаным чудовищем. Мне надо было знать наверняка. Твоя привычка подбрасывать монетки могла быть просто совпадением. Поэтому, когда в следующий раз представилась возможность, я спросил тебя, не выходила ли твоя мать повторно замуж.

Я изменилась в лице.

– А я сказала, что нет.

Кейн кивнул.

– А потом у твоей сестры…

– Она упомянула Бенни.

Он снова кивнул.

– Но это еще не все. Я провинился перед тобой гораздо больше, Рэйчел.

Что еще он может скрывать?

– Больше?

– Ты знаешь о том, что Бенни устроил драку в мастерской?

– И что?

– Так вот, это был вовсе не клиент. Это был я. В ту субботу, когда я назначил тебе и твоей сестре встречу, я проследил за тобой до дома на тот случай, если ты не придешь. И, когда ты не появилась в церкви в воскресенье, я решил поехать, проверить, что там у вас происходит. За несколько кварталов до твоего дома я остановился на заправке и увидел ту же машину, что стояла на вашей подъездной дорожке накануне. Я попал в то место, где работал этот мерзавец, совершенно случайно.

– И что произошло?

– Я велел ему держаться подальше от тебя и твоей сестры. Он начал нести всякие ужасные вещи, а потом попер на меня с гаечным ключом в руке.

– Ты пострадал? Он тебя ранил тогда?

– Пара царапин и ссадин, но в целом я остался невредим.

У меня страшно кружилась голова.

– Что-то я неважно себя чувствую, – пробормотала я.

– Прости меня, Рэйчел. За все. За то, что безбожно врал тебе тогда, много лет назад. За то, что не обратился в полицию сразу, тогда вы с сестрой получили бы помощь раньше. За то, что ты пострадала из-за меня. Если бы я не велел вам прийти ко мне на встречу на следующий день, этот подонок не застал бы вас за сборами и не… – Боль в голосе Кейна была просто невыносимой. – И тогда он не избил бы вас до полусмерти. Прости.

Как ни печально мне было видеть Кейна в таком смятении, мне надо было побыть одной. Мне необходимо было время, чтобы все обдумать. Было сложно переварить то, что обрушилось на меня.

Мои беседы со священником проходили много лет назад. Я не помнила многого из того, что говорила ему, но тогда я была напугана и растеряна. И он был единственным человеком, в присутствии которого я чувствовала себя в безопасности. А теперь я выяснила, что все это было обманом, и поэтому чувствовала себя… сбитой с толку, обозленной, оскверненной.

Но, что хуже всего, я испытывала стыд. Я всегда сожалела, что приходилось скрывать некоторые эпизоды своего детства, и чувствовала себя виноватой за то, что не смогла раньше остановить то, через что пришлось пройти моей сестре.

– Мне надо прилечь. – Я чувствовала, что Кейн смотрит на меня, но не могла решиться встретиться с ним взглядом. – Тебе сейчас лучше уйти.

Он с минуту молчал, а я упорно продолжала смотреть в сторону. Потом я услышала, что он встал и еле слышно произнес:

– Прости меня, Рэйчел. Прости за все.